3
С того дня как Гермиона нашла дневник прошло три недели. Три недели с тех пор как она в последний раз видела Гарри или Рона. Три недели как она нашла человека, которому могла доверить свои самые сокровенные и темные секреты.
Гермиона потихоньку привыкла жить в доме Блэков. Ее обычный быстрый темп жизни значительно замедлился. Она все еще много времени тратила на свои исследования, но больше не посвящала им каждую свободную минуту, как бывало раньше. Гермиона провела больше времени просто отбросив гнетущие проблемы, и прекрасно знала, что во многом ее новый образ жизни – заслуга незнакомца из дневника.
В данный момент она растянулась на диване, ожидая прихода Джинни.
Младшая из Уизли прислала утром сову, что придет, и советовала даже не думать куда-нибудь сбежать. На самом деле, Гермиона и правда избегала Джинни с тех пор, как они виделись в последний раз три недели назад.
Дверной звонок нарушил тишину, но прежде чем Гермиона успела подняться, дверь уже распахнулась. Она откинулась на диване, мысленно поблагодарив того, кто додумался закрасить портрет миссис Блэк.
- Ты никогда не поверишь, что за суета на улице, - ворча, в комнату вошла Джинни. – Такое ощущение, что каждый маггл Англии решил сегодня выйти на улицу. Полагаю, ты понимаешь, насколько сложно попасть в скрытый чарами дом, когда вокруг полным полно магглов.
Гермиона только улыбнулась на ее недовольство.
- По крайней мере они выходят на улицу, а когда был жив Волдеморт, люди были слишком напуганы, чтобы покинуть свои дома. Теперь же они начинают выходить из того состояния панического ужаса; они просто начинают забывать.
И мы действительно должны быть этому благодарны.
- О, не пойми меня неправильно, я благодарна, - ответила Джинни. – Но я была бы еще более благодарна, если бы они выбрали более удачное время.
- Ох, Джинни, - раздраженно вздохнула Гермиона. – В любом случае, как ты обычно говоришь, я устала выслушивать твои жалобы, так что давай ближе к делу, которое ты так хотела обсудить.
Джинни прищурилась и взглянула на подругу, но та уже заняла место у камина.
- Гермиона, мы не виделись три недели. Сначала Гарри отдал тебе дом Блэков, что было большой неожиданностью, потом ты обнаружила какой-то дневник незнакомого парня, который, к тому же, дает тебе возможность с ним общаться, а потом ты и вовсе исчезла.
Гермиона лишь приподняла бровь.
- И?
- Что ты имеешь в виду под этим «и»? – разочаровано спросила Джинни. – Я хочу знать, черт возьми, что случилось, Гермиона!
Она пожала плечами.
- Я до сих пор общаюсь с ним.
Гермиона никогда не подумала, что человек может так долго смотреть, не мигая.
- Ладно, я все еще общаюсь с ним… много общаюсь. Я не знаю, Джинни. Он мне нравится и я ему доверяю. Чувствую, что могу рассказать ему совершенно обо всем, и он меня выслушает.
- Я тоже выслушаю.
- Я знаю, и я рада, что ты здесь, но есть некоторые вещи, которые я не могу тебе рассказать. Он живет в ином времени, и мне не придется опасаться, что он сможет кому-то разболтать мои секреты… никто просто не поверит ему.
- Значит, он из другого времени.
- С 1978, если быть точным.
- Ничего себе, двадцать лет, - сделала паузу Джинни. – Гермиона, а он случайно не какой-то Пожиратель и не водит тебя за нос?
- Не думаю, - задумчиво отозвалась она, - но я ему верю, Джинни. По какой-то совершенно безумной причине я ему верю.
Джинни внимательно взглянула на нее.
- Ты что-то чувствуешь к нему, верно?
Гермиона сухо рассмеялась.
- Что за нелепость? Человек, которого я никогда не смогу увидеть не может стать тем человеком, которому я подарю свое сердце, - она перевела взгляд на свои руки и тихо добавила. – Я даже не знаю его имени.
- Так спроси.
Гермиона непонимающе взглянула на подругу.
- Что?
- Ты слышала меня, просто спроси его. Хотя нет, просто скажи ему свое имя, - подумав, добавила она. – Это покажет, что ты готова сделать первый шаг.
- Джинни, нас разделяют два десятилетия.
- Это не важно.
- Я не знаю…
Просто сделай это. Я имею в виду, может он все еще жив? – глаза Джинни загорелись. – Тогда бы вы могли встретиться друг с другом. Это ведь возможно.
- Но он так же может быть и мертв, - резонно заметила Гермиона.
Джинни просто пожала плечами.
- Ты никогда об этом не узнаешь, пока не спросишь.
Гермиона взглянула на подругу и медленно кивнула. Не сказав ни слова. Она наблюдала, как Джинни подхватила свои вещи и ушла. Мысли Гермионы уже были вокруг дневника.
Будет ли ужасно, если она назовет свое имя? Назовет ли он свое в ответ?
Так много возможностей, и только один способ узнать наверняка.
*** Сириус слегка нахмурился, когда читал письмо, только что доставленное из Мунго. Его мать все же умерла и дом Блэков был поручен ему, по крайней мере, до тех пор, пока Регулус не достигнет совершеннолетия. Тем не менее, в письме ни словом не упоминалось о том, что будет, когда Регулус уже станет совершеннолетним.
Не то, чтобы он хотел этот дом, письмо можно было бы просто сжечь и все.
А ведь еще были родственники, которые наверняка станут оспаривать кому и что достанется. Значит, письмо нельзя было сжигать.
Он перевернул письмо и потер подбородок. Регулусу еще не было семнадцати, а значит либо он должен убедить брата остаться на лето где-нибудь в другом месте, либо ему придется вернуться домой и самому заботиться о брате.
Было еще предостаточно плохих воспоминаний, связанных с домом Блэков. Он не хотел туда возвращаться… пока не хотел.
- Сириус? Ты уже встал, приятель? – позвал Джеймс через дубовую дверь. Словно не было ничего удивительного в предположении, что Сириус до сих пор мог валяться в постели, хотя время уже перевалило далеко за полдень. Выходной, как-никак.
- Да, встал. Заходи.
Он подождал, пока дверь, скрипнув, отворилась, а в проеме не появилась растрепанная копна черных волос.
- Что ты тут до сих пор делаешь? Мы решили, что ты должен пойти и поиграть с нами в квиддич, как только встанешь.
Джеймс улыбался и Сириус ненавидел себя за то, что ему придется испортить хорошее настроение друга, рассказав о письме, что ему только-что принесла 20/41 сова. И лучше это сделать сейчас.
- Мама умерла.
- Ой, - подросток нервно дернулся. Он знал, что Сириус ненавидел мать, но все же потерять кого-то из родителей невероятно тяжело. – Соболезную… - Все нормально, - отмахнулся тот, - мы ведь не были близки, помнишь? В любом случае, я теперь несу ответственность за Регулуса, пока он станет совершеннолетним.
- Удачи с этим, - сказал Джеймс. – Очень сомневаюсь, что Регулус будет рад тому, что ты станешь его опекуном.
Сириус пожал плечами, расположившись на стуле.
- Ему придется привыкнуть к этому. Я тоже не хотел, чтобы все так закончилось.
Джеймс медленно кивнул.
- Это да, но не стоит ожидать, что он подпустит тебя близко. Он винит тебя.
Сириус бросил на него взгляд, словно говоря «Меня это мало волнует», и пожал плечами, обтянутыми курткой.
- Попытаюсь его убедить провести эти каникулы у друга. От этого мы оба только выиграем.
Джеймс улыбнулся.
- Это не должно быть слишком сложно.
- Может да, а может и нет, - и перечислил наиболее вероятный по его мнению вариант развития событий. – Он может настоять остаться в доме только для того, чтобы мне досадить. Ну, это то, что я бы сделал на его месте.
Джеймс отошел чуть в сторону, когда Сириус призвал сумку из шкафа.
- Смотрю, ты не собираешься сегодня возвращаться.
- Наверно, - прокомментировал Сириус, перекладывая одежду из шкафа в сумку.
– Даже если Регулус решит остаться у друга, есть еще кое-что о чем я должен позаботиться в доме… как же я ненавижу это делать.
- Тогда тебе лучше захватить это.
Сириус обернулся, чтобы увидеть, как Джеймс протягивает ему дневник. Он не удержался и все же рассказал лучшему другу о загадочной девушке. Джеймс принял его странную зависимость незнакомкой из будущего гораздо лучше, чем на это рассчитывал Сириус.
Он взял дневник из рук Джеймса и медленно сел на кровать. Сириус крепко держал его в руках и удивлялся, как могла обычная тетрадка быть проводником между целыми десятилетиями.
21/41 - Сириус, - осторожно и медленно проговорил Джеймс, - что, если она лжет? Что, если это только хитрость? Регулус же как-то выкрал твой дневник… Серые глаза Сириуса взглянули на лучшего друга.
- Что я могу сказать? Я верю ей.
Джеймс нахмурился и сжал пальцами переносицу.
- Но что, если она не настоящая, Бродяга? Что, если это просто кто-то, скорее всего, Пожиратель Смерти, прикидывается ею, чтобы причинить тебе боль? Что, если все это только для того, чтобы добраться до тебя?
Сириус улыбнулся другу и положил руку ему на плечо.
- Не беспокойся обо мне, приятель. Я справлюсь.
- Не думаю, что ты понимаешь серьезность ситуации, - закипая, возразил Джеймс. – Ты должен подумать над тем, вдруг это ловушка. Откуда тебе знать, что она реальна?
- Она гораздо реальнее для меня, чем все, что я знаю, - серьезно ответил он, не отрывая пристально взгляда от Джеймса.
Поттер тяжело вздохнул.
- Тогда все, что я могу – это пожелать тебе удачи и надеяться, что ты в нее не влюбишься.
Уголок рта Сириус дернулся в горькой усмешке.
- Думаю, для этого уже слишком поздно.
*** Я так рад, что ты здесь. У меня был очень длинный и очень плохой день.
Что случилось?
На моем попечение оказался человек, который, вероятно, ненавидит меня больше всех в этом мире… мой брат. Я не знаю, как он отнесется к этому.
Думаю, ему не понравится, что из-за внезапной смерти нашей матери я стал его опекуном.
Я могу позаботиться о себе, но мне не нужен еще один человек, о котором мне придется постоянно волноваться.
Меня вдруг осенило, почему люди так ненавидят адвокатов, будь то волшебники или магглы. Адвокат, отвечающий за мои дела, за неимением лучшего определения, просто осел. Он имел наглость сидеть там, весь такой высокомерный и надменный, и говорить мне в чем заключается мой долг, как старшего сына, словно мы оба не знаем, что думала по этому поводу моя мать.
22/41 На самом деле, если задуматься, весь волшебный мир знал что она обо мне думала.
Знаю, ты вероятно сидишь там сейчас и думаешь: «Это его работа», и я знаю. Но, думаю, просто не понимаю, почему я, ненавистный сын, должен обо всем этом заботиться.
Слава Мерлину, что брат согласился с моим предложением и остался в гостях у друга, пока мы не найдем лучшего выхода. Я правда не думаю, что смогу с ним сейчас справиться.
Мне так жаль твою маму, твоего брата, но поверь все еще наладится. Я прошла через нечто похожее, когда мои родители умерли пять месяцев назад. Вот только я единственный ребенок в семье, и у меня нет ни братьев, ни сестер, чтобы о них заботиться.
Все еще наладится. Просто поверь мне, я знаю. Будущее может казаться до ужаса мрачным и беспросветным, но обязательно найдется лучик света, который выведет из окружающей тьмы.
Надеюсь, что все так и будет.
Спасибо тебе.
Гермиона.
Что?
Меня зовут Гермиона.
Просто… ну, мне просто захотелось сказать его тебе. Я говорила, что не доверяю тебе и поэтому не называла своего имени, но сейчас все наоборот.
Это звучит глупо, да? Мы ведь никогда не встречались или что-либо подобное, но все же я тебе доверяю… полностью.
Нет, это не звучит глупо. Я рад, что ты доверяешь мне, потому что и я доверяю тебе. Мы вряд ли когда-либо увидимся, Гермиона, но мы знаем друг друга, и это самое главное.
Да, думаю, ты прав.
Конечно же. Кстати, я Сириус.
*** Гермиона резко откинулась в жестком кресле, когда черными чернилами невидимая рука вывела строки на листе. Сириус? Был только один Сириус, которого она знала, и он был мертв.
Но в этом был смысл… Она ведь, в конце концов, нашла дневник в доме Блэков, 23/41 доме, что принадлежал ему до самой смерти. Он был старшим братом, ненавидел свою семью… все обретало смысл… Почему она не сопоставила имеющиеся факты раньше?
Заставив себя вновь взяться за перо, Гермиона вывела строчку.
Сириус Блэк?
Да, верно. Откуда ты знаешь? Ах да, будущее… Значит, ты меня знаешь, верно? Я знаменит? Вероятно, ты не можешь мне рассказать… Да, я знаю тебя. На самом деле, ты крестный моего лучшего друга, но это все, что я могу тебе сказать. Не могу поверить, что на самом деле говорю с тобой.
Это судьба.
Сомневаюсь.
Послушай, только не забудь оставить дневник в доме Блэков, иначе я никогда его не найду.
Но я завтра ухожу. Думаешь, я оставлю дневник? Ведь тогда мы никогда не сможем поговорить, пока не встретимся в будущем. Я хочу общаться с тобой, Гермиона. Не могу оставить дневник здесь.
Ты должен. Послушай меня, ты сказал, что мы вновь увидимся. Только не думай, что я буду об этом помнить. Я не найду твой дневник, пока мне не исполниться восемнадцать.
Хорошо.
Спасибо Сириус, за то, что рядом с тобой мне было так уютно. Ты преподал мне очень ценный урок… ты научил меня любить. Спасибо тебе за это.
Я не хочу прощаться, Гермиона.
Тогда не прощайся, ведь на самом деле это вовсе не прощание. Это больше похоже на «увидимся позже». Мы снова встретимся, Сириус.
Наши пути пересекутся, и кто знает, что случится в будущем.
Я найду тебя, Гермиона. Обещаю, что найду тебя.
Я рассчитываю на это. Обещаю, мы не потеряем вновь друг друга. И не важно, что я должна ради этого сделать, я не потеряю тебя. Я люблю тебя, Сириус Блэк. Несмотря ни на что, я тебя люблю.
Я тоже тебя люблю.
*** 24/41 Когда Гермиона закрыла дневник, она разрешила себе горько заплакать. Да, они действительно найдут друг друга, но его у нее отнимут прежде, чем она узнает о дневнике… узнает о них. Судьба бывает такой жестокой.
Но будь она проклята, если просто станет сидеть в то время, когда судьба выкинула такой маленький фокус. Гермиона собиралась кое-что сделать… Она вернула дневник на его законное место в ящике стола и наложила чары.
Она не знала, что свело их вместе, но была благодарна за это. Она вновь научилась любить, и быть любимой.
С новым знанием Гермиона поднялась со своего места и вышла из комнаты. Она должна была начать…