Глава 20. Псих.
Изабелла
Мы ехали в тишине, пока он его не нарушил...
— Как это произошло?
— Что? — с недопониманием спросила я.
— Как они посмели тебя заманить туда? Мне кажется сломанного запястья им мало!
— Ты... — у меня не хватило слов описать шокированность в его безразличости к таким делам. — Ты, действительно, псих какой-то. Как можно говорить о таком так спокойно?
— Такой весь я.
Наши взгляды пересеклись через зеркало.
Автор
— Не смотри так долго в мои глаза, — усмехается девушка. — Вдруг влюбишься.
Она даже не подозревает о том, насколько Николас был влюблен в эту девушку. Хотя сам отрицает об этом до сих пор.
Он думает, даже уверен, что она занимает его мысли из-за мести или спора. Или нет? Все его устроенные последние драки были из-за нее. Он хочет защищать Изабеллу, и эти чувства его начинают пугать. Как бы он не хотел избегать от ее образа, появляющей в его голове, все безрезультатно.
Он противоречит самому себе. Что ведёт его в заблуждение. То она ее привлекать, и он не думает о споре, то ему кажется все его состояние из-за простой игры.
У него нет чувств. Именно это внушил ему отец с детства. Все нанесенные им шрамы для него были нормой, пройдя время. У него отключились чувства невинности, любви, счастья, и всего хорошего в прочем, в далеком детстве. Вот и причина, почему он не понимает своих чувств к Изабелле.
Как прозвала его Барашка - Психом, это было правдой. Он псих, который зависим чужой кровью. Кровью тех, кто посмел перечить ему и его близким.
Он питается страхом других, и этим набрал в себе авторитет со времен школы. События тринадцатилетней давности были для него окончательными. После пару лет мучения и насилия со стороны отца, он впервые совершил убийство в двенадцать лет. С холодным стволом он убил свою первую жертву. Его отец уже испарил в нем чувство страха. Поэтому он не побоялся убить мужчину.
Отец не переставал ему наносить разные шрамы, причем с разными путями, как переломы, резал ножом его кожу, стрелял в него... Все это он терпел. Мать опять была в стороне, так и ничего не сказав. Она не хотела защищать невинное создание, зная, что ее муж сделает из него монстра! Монстра на подобие себе.
Она не хотела мальчика от тирана, но судьба решила по-другому. Вместо девочки, как мечтала она, появился Николас.
Нет, она его не ненавидела, но он был нежеланным. Она кормила его, бывало играла... Но, когда отец, прибывший уставший с работы впервые поднял руку на ребенка. Николасу было всего лишь три годика... И из-за того, что он уронил бокал, и разбил его вдребезги, отец чуть ли не порезал его.
Мать не могла защитить его... Либо она заступится, и муж убьет ее, либо она ничего не будет делать, и останется жива.
Он каждый день за днём убивал его детство, психику и самого себя. И как после такого он почувствует, что влюблен в девущкц, сидящую сзади него?
Он не хочет, чтобы кто-то обидел ее. Он не хочет, чтобы кто-то хоть пальцеи прикоснулся ее. Он не хочет, чтобы ее свет, с которым она излучает его жизнь, потухал.
Он понимает, что готов ради нее на все, и плевать на все правила его темной жизни. Но, он осознает, что никто не должен узнать, что Барашка именно та, которая важна для его жизни. Она именно та, кем можно управлять его жизнь...
***
Николас
Мы подъезжаем к тому самому месту, где встретил нас ее отец недавно.
— Куда дальше? — я взглянул на нее, и она усмехается.
— А я-то думала, что ты мой адрес знаешь... — слышу как открывается дверь. — Дальше я сама.
— Стоп, — я тоже выхожу, и закрываю ей проход. — Тебе надо домой.
— Так я и иду.
— Я подвезу, — она покачала головой.
— Папа неправильно поймет, так что я сама.
— Я сейчас насильно тебя посажу в машину. Тебе сейчас нужно отдыхнуть. И без всякий пешком.
— Абьюзер. Не надо.
У нее закружилась голова, и она пошатнулась. Я ее поймал, и она похлопала глазами. Действительно, как Барашка...
— А я говорил, — улыбнулся я.
Не усмешка, не ухмылка... А улыбка из-за ее красивых глаз, кудрявых черных локон, нежной кожи...
А видел сотню девушек, с карими глазами, со смуглой кожей, кудрявых... Но не одна не западала так в душу. Все качества, когда у других казались такими обычными... а у нее все по-другому.
Что же она со мной делает?
— У тебя ямочки... — склонила она голову в бок, и улыбнулась. Никто не знал об этом, кроме друзей... Не замечал. — Так забавно. А я говорила, что ты милый, — на время мы позабыли о нашем споре насчет того, как она вернется домой.
— Не думаю.
— А я думаю, — она побегала глазами, после ровно встала из моих объятий. — Ой, вдруг уронишь ещё меня, — усмехнулась она.
— Так что? Мне тебя подвести или на руках домой понести?
— На шее, — мне это было запросто. Я поднимаю ее, как она вскрикнула. — Ты псих, я пошутила! Пусти на землю, уронишь, — кричала она, мотаясь со стороны в сторону.
— Уроню, если будешь дергаться, Барашка. Так что говори где дом.
Держа равновесию, она смогла расслабиться.
— Если уронишь, я тебе голову оторву... Иди прямло до того знака, потом сверни направо.
Сворачивая направо, были одинаковые дома, и мы пошли по прямой.
Изабелла
Я держалась его голову, и уже доверилась ему. Я знаю, он меня не уронит. Мы уже были рядом с моим домом. И прямо на дороге я вижу Майка, стоящего у моего порога.
Что он тас забыл? Мозгов у него нет, как и совести.
Мы подходили все ближе и ближе, как мое сердце уже не колотилось бешенно. Мне на него было наплевать.
Я сейчас думала лишь о Николасе? Увидеть его с разных сторон... Он действительно становится для меня интересным.
— Видишь вон того мудака... Там мой дом, — говорю я, и мы подходили вче ближе.
— Мудака? А кто он?
— Мой бывший парень.
Майк поднимает голову в нашу сторону, и мы пересекаемся взглядами. Его глаза раскрываются от шока, глядя на нас. А у меня это вызывает усмешку.
Прости, Ник, но сейчас мой черед поцеловать тебя против твоей воли...
— Спусти меня на землю, прямо сейчас, — говорю я, все еще смотря в глаза подонка.
Он сделал это, и я улыбнулась, смотря в глаза Ника.
— Наклонись, пожалуйста, — хитро улыбаюсь я, и когда он делает это, я вцепилась в его губы.
Как дежавю перед глазами всплывает наш поцелуй в университете. Наши роли поменялись, теперь его целую я, а не он меня. Только разница в том, что я прервала поцелуй, а он наоборот углублял. А я что? Мне это нравилось, и не было повода прерывать его. Бабочки в животе...
Спустя две минуты, я отхожу и улыбаюсь. Свернув в сторону дома, собралачь идти, но рука Ника меня останавливает.
— Что это было?
— Поцелуй.
— Я не об этом.
— Я просто надышалась газом, вот и сошла с ума, — улыбнулась я.
— Нет, ты же из-за него так поступила?
— Может быть. А что?
— А продолжим, — он стал дышать мне в шею. — Он, кажется, ещё не ушел.
— Прогоню. А поцелуй считай благодарность за то, что спас.
— Не, не, не... Поцелуя тогда мало.
— А что ещё тебе нужно?
— Вечером узнаешь.
— Окей. Ну поблагодарю смотря понравится ли мне предложение.
Я иду к себе домой, и вижу, как Майк застыл на одном месте. Толкаю его, и собралачь зайти в дом. Как вдруг, Майк берет меня за руку.
— Что надо?
— Ты хоть знаешь кто это такой? — поднимает он голос.
— Мой парень, — улыбнулась я. — А что?
— Изи, твою мать!
— Тон свой понизь перед ней, — как гром среди ясного неба, он появился здесь. — И руки убери, иначе сломаю. Не думай, что я преувеличиваю.
— Это кто кому сломает, — рявкнул Майк, и сразу падает... Было смешно, признаю. Я еле сдержала смех, глядя на то, как Майк лежал на земле, держа свой нос.
— Пока, малыш, — «кокетливо» улыбнулась я, и закрыла дверь. Пускай он получит по заслугам.