Нас не существует

Наташа возвращалась домой в приподнятом настроении. Во-первых, продавщицей в небольшом сельском магазинчике работала приветливая тетя Люба, которая оправдывала свое имя безудержной любовью ко всему. Она была очень приветливая и открытая, а главное – добрая. Воспользовавшись случаем, Наташа невзначай спросила о светленьком приезжем мальчике (ясно, что приезжий, всех Камелевских Наташа прекрасно знает), но тетя Люба признала, что таких не встречала.

Во-вторых, домой Наташа несла целый мешок мармелада, и душа сладкоежки чрезвычайно радовалась покупке.

А в-третьих, в воздухе витало нечто невероятно приятное, легкое. Сладко пахло цветущей черемухой. Не досаждали комары. Бабочки кружили над цветами, словно множество крошечных пар в бальном танце.

Наташа так засмотрелась на бабочек, что не заметила, как налетела на идущего навстречу парня. Она только хотела извиниться, но застыла с приоткрытым ртом.

Перед ней стоял Кир, растянувший тонкие губы в довольной ухмылке. Одет он был словно с чужого и не слишком щедрого плеча. В светлую рубашку, манжеты которой не доходили до запястья сантиметра на два, и в брюки на пару размеров больше необходимого, подогнутые в штанинах, а на поясе затянутые ремнем.

— Ой, — смутилась Наташа. — Привет.

— Кого я вижу! — Старый знакомый хлопнул в ладоши. — Не забыла меня?

Кир не выглядел особо изумленным. Вел себя так спокойно, будто в прошлый раз они попивали чай с конфетами, а не искали призраков.

— Тебя забудешь... По ночам просыпаюсь в холодном поту.

— Шутишь?

— Приукрашиваю, — легко согласилась Наташа. — Все равно, странно в тот раз получилось. Даже страшновато.

— Согласен, — Кир повел плечами. — Мне стыдно, что на тебя всё это обрушилось. Я ж не знал, что вытье приглянешься именно ты. Простишь меня?

Наташа махнула рукой.

— Забыли! Что у тебя новенького?

Кир рассмеялся, а после ухватил заползшего на ворот жука и сдул его с ладони.

— Ты и старого-то не знаешь, — заявил он.

Беседа клеилась с трудом. Ну не о погоде же разговаривать, в самом деле! Наташа прикусила краешек губы. О чем же говорить с ним?..

— О! — вспомнила она. — Я видела домового!

После чего кратко описала Лютого. Затем вспомнила о чудесах, произошедших в лесу. Общение разом потеплело. Кир, наблюдая за жестикуляцией Наташи, хохотал в голос и называл случившееся проделками лешего. Лесовик, как оказалось, был охоч до выкраденного у деревенских мужиков самогона, а после распевал с макушки ели непристойные частушки и пакостил грибникам, пряча все съедобные грибы. Но Наташа ему, видимо, приглянулась – вот он и расщедрился.

— Я так хотела тебя увидеть, — окончательно осмелев, ляпнула девочка. — Не подумай плохого, просто ты открыл для меня столько нового.

— Если есть время и желание, открою что-нибудь еще.

И он лукаво подмигнул.

Девочка нетерпеливо завертелась на месте. Еще немного — непременно заплясала бы от счастья. Рядом просигналила машина. Кир потянул за собой зазевавшуюся Наташу, и они отпрыгнули с середины дороги. Машина пролетела, обдав их дорожной пылью.

— Я согласна! Куда? Когда?

— Ничего себе. Такого энтузиазма я не ожидал. Ну, может, завтра... — Кир посмотрел на небо и добавил: — Часика в три, как пройдет сегодняшний дождь.

— А он будет?

Погода к дождю не располагала. Ни единого облачка. Тепло, но не душно. Безветренно. Воробьи в песке не купаются. В общем, никаких признаков подступающего ненастья. Вся неделя была такой же жаркой и солнечной.

— С вечера пойдет, — слишком уверенным тоном ответил Кир, будто в свободное время подрабатывал метеорологом. — Слушай, я ведь знаю, где ты живешь. Я зайду к тебе после обеда?

— Отлично.

— Тогда до завтра. Пока.

— Ага, пока. — Наташа призадумалась. — Постой, Кир, а ты сам где живешь?

— Там. — Он ткнул пальцем в сторону леса.

Где там? В Малых рощах? Или в Озерцово? Или где-то дальше, за лесом? Уточнять Наташа постеснялась — вдруг посчитает ее назойливой.

Ничто не могло испортить изумительный день.

А в шесть часов вечера деревню накрыл ливень. Начался он тихо, без дикого завывания ветров или похолодания. Вначале на землю упало несколько робких капель. После, когда небо заволокло похожей на плотную серую шаль тучей, дождь хлынул как из ведра. Вскоре из-за стены капель не было видно ничего вокруг. Через огромные лужи приходилось перепрыгивать, но это не спасало — в ботинках и так чавкало от воды. Люди попрятались в домах, улицы опустели. Только парочка счастливых ничейных псов носилась по грязи с радостным лаем. Хоть кому-то непогода принесла удовольствие.

Наташа сидела около приоткрытого окна, глубоко вдыхая свежий запах гари. Гарь предвещает скорую грозу. Ну Кир, ну дает! Угадал ведь!

Серебряной стрелой сверкнула первая молния. Вдалеке разъяренным рыком отозвался гром. Собаки испуганно завыли, попрятавшись под кустами.

За стеной ругалась бабушка, у которой дождь залил клумбы с недавно распустившимися бутонами астры. Дедушка из-за ливня не смог покрасить забор и теперь не слишком правдоподобно возмущался, попутно намекая, что вряд ли продолжит работу завтра — не сможет красить по не высохшим за ночь доскам.

Наташа закрыла окно и улеглась на кровать с книжкой, заслушавшись дробящим стуком дождя. Поплотнее укуталась в одеяло, положила рядом изрядно опустевший пакет с мармеладом. И только открыла нужную страницу, как раздался пронзительный чих. Наташа от неожиданности дернулась, порезала о край листа палец.

— Растяпа, — вместо приветствия заключил вылезший из-под шкафа Лютый. — Ты б хоть полы изредка драила, что ли.

Он стряхнул налипшую на уши паутину и одернул топорщащуюся куртку.

— Чего глазеешь? — продолжил домовой, взбираясь по покрывалу на кровать как по скале. — Целый день звала, а теперь глазюки вытаращила. Нет, чтоб поприветствовать доброго друга.

Момент для встречи показался Наташе неподходящим. Рядом же бабушка с дедушкой. А вдруг услышат?!

— Неожиданно ты, я и не ждала. Не боишься, что нас рассекретят?

— Я? Боюсь?! Пф, да я самый неожиданный и храбрый, — парировал домовой. — И кого бояться? Твоей бабки? Столько лет не замечала, а тут увидит?

— Услышит, — поправила Наташа.

— Да она скорее решит, что внучка сама с собой треплется! — И Лютый покрутил пальцем у виска, намекая то ли на Наташу, то ли на ее бабушку.

— Пусть так... Как поживаешь? — осторожно поинтересовалась Наташа.

Она попробовала незаметно обтереть порезанный палец о покрывало, да только от зоркого глаза домового движение не укрылось.

— Плохо. С тобой вынужден общаться. Фу, грязнуля.

— Так и не общался бы, — хмыкнула Наташа. — Ишь, цаца выискалась.

— Мне нечем заняться, — признался Лютый. — Телевизор в грозу не работает, радио — тоже, родственники твои скучны до безобразия. Может, ты чем порадуешь? Вкусненьким, например?

— Сала нет.

Домовой подпер кулаком пухлую щеку.

— Жадная.

— Какая есть. Да не дуйся, — она погладила Лютого по лысому затылку указательным пальцем. — Слушай, а как ты вообще живешь? Совсем один?

Нахохлившийся домовой скинул Наташин палец с плеча.

— Почему это один? Другие домовики не против полялякать за жизнь; с птичками интересно трещать, они везде летают и все знают. С червяком не особо наговоришься, правда. А чего взять с того, у кого даже головы толком нет — один хвост. И с этой дурындой, — Лютой презрительно указал на спящую у стола кошку, — изредка получается продуктивная беседа. От как!

— Ты понимаешь язык животных?

— Да нефиг делать! — Домовой горделиво выпятил грудь, но, заслышав очередной раскат грома, сжался и заохал.

Мир становился все чуднее и чуднее. Интересно, и о чем между собой беседуют животные? Может, кошки с собаками не глупее людей? А то и умнее некоторых.

Наташу передернуло. Получается, теперь и комара прибить без угрызения совести не получится — он же мыслит и умеет говорить. И что теперь, хоронить каждую невинно убиенную мушку?

— И что они говорят? — допытывалась Наташа.

— Смотря кто.

— Ну, комары хотя бы.

— Обычно-то? Вж-ж-ж-ж. — Для красочности Лютый добавил к жужжанию частые взмахи руками словно крыльями. — Чего с тобой?

— Я запуталась, — призналась Наташа, скорчив недовольную рожицу. — Они по-настоящему общаются или ты просто издеваешься?

Домовой презрительно фыркнул. Дескать, кто бы сомневался, что не по твоему уму задачка. Объяснять он ничего не стал, только напустил тумана загадочным прищуром и неоднозначным пожатием плеч.

— Лютый, а какие есть существа? — опустив предыдущий вопрос, спросила Наташа. — Ну, из вашего мира?

Она, скрестив ноги и облокотившись о стену, уселась поудобнее. Лютый по-хозяйски разлегся на высокой подушке. Чумазые пятки оставили на наволочке следы. Отвечать он не торопился, наоборот, выжидал до последнего. А когда Наташа нетерпеливо заерзала, бросил с безразличием:

— Зачем тебе это, девчонка?

— Интересно.

— Любопытство дурных губит.

— Я не дурная, — оскорбилась Наташа.

— Значит, двуличная, — продолжил нападение домовой, с удовольствием потянувшись. Швы на куртке затрещали.

— Почему?!

— Волосы рыжие. Что в народе говорят? Правильно, все рыжеволосые — лицемеры.

— По-моему, ты это сам придумал, причем только что. Ну а о тебе что в народе говорят?

Лютый почесал лысую голову и, помедлив, принялся яростно расчесывать остальные части тела. Со стороны казалось, будто домового одолело полчище блох.

— А я — единственный в своем роду, — наконец нашелся он.

— Ясно, хвастовство чистой воды.

Наташа легонько толкнула Лютого пальцем. Домовой упал на спину и заохал.

— Эй! Больно же!

— Чтоб не зазнавался. Ты о существах говорить будешь?

— Ну а чего говорить? Есть и есть.

— Кто?

— Да все!

Легче не стало. Наташа окончательно запуталась. Все — это кто? И упыри, и кикиморы, и бесы, и драконы, и оборотни с вампирами, и прочее? Или все — это один противный домовый да уже исчезнувшая вытья?

— А жар-птицы? — спросила Наташа первое, что пришло в голову.

— Те, у которых перья обжигают?

— Угу.

— Ха! — загоготал Лютый, аж свалившись с подушки. — Чушь собачья. Сказки, понимаешь? Ска-зки.

— Не понимаешь. Ты сам сказал, что существуют абсолютно все!

— Все, кроме птичек. Не, вру, — он выдержал очередную паузу, после которой хихикнул: — Курицы есть. Подожжешь — обожгут.

— Не смешно, — Наташа в задумчивости прикусила палец. — О, а папоротник цветет?

— У тебя плохие познания о существах. Это, как бы, растение.

- Прекрати издеваться!

— Цветет. Но редко.

— И под ним, как пишут в книжках, можно найти клад?

— Если ты там его предварительно закопаешь — можно.

— Злой ты, — сказала Наташа и отвернулась.

— А ты жадная, — напомнил домовой и аккуратно слез с кровати на пол. А потом забрался за тумбочку. Он немного пошевелился и повздыхал, но вскоре затих.

Очевидно, продолжать беседу он не желал.

Не слишком-то и хотелось.