Дьявольский договор - охотник и проклятая душа.

Свет, пробивающийся сквозь высокое окно в крыше, постепенно наполнял комнату мягким золотистым сиянием. Капли дождя, оставленные недавним ливнем, стекали по стеклу, создавая причудливые узоры и преломляя солнечные лучи. В воздухе витал свежий аромат осеннего утра, смешанный с лёгкими нотками сырости. Снаружи виднелись кроны деревьев, окрашенные в яркие оттенки жёлтого и красного.

Старалась отвлечься, но время тянулось невыносимо медленно, и каждая секунда казалась вечностью. Я не понимала, чего добивается этот человек, зачем он смотрит на меня таким пристальным взглядом. На его лице невозможно было заметить даже намёк на сочувствие или человеческое тепло — только холодный и рациональный взгляд.

— Мне больно... — мой голос задрожал, когда я попыталась говорить спокойно. — Пожалуйста, развяжи меня. Я никуда не убегу, я твоя. Ты уже получил то, что хотел: я полностью в твоей власти. Можешь делать со мной всё, что пожелаешь, только умоляю — не причиняй боль. И оставь Токико в покое...

Отвращение и ужас сжимали горло. Я надеялась разбудить в нём капельку человечности. Даже такие садисты, как мой отчим, порой поддавались этому. Когда я покорно исполняла его прихоти, он становился мягче и осторожнее.

— Чувствуешь, как боль пронзает тебя, верно?

Бездушный уверенно шагнул вперёд, извлекая из-под куртки чёрный нож. Лучи солнца, преломлённые лезвием, разбрасывали блики по угрюмым стенам комнаты. Нож был тщательно заточен, и на его отполированной поверхности отчётливо виднелись тонкие царапины — следы многочисленных использований и шлифовки. Кётору медленно опустился на одно колено, приняв устойчивое положение.

Что случилось? Почему он так разозлился... А злится ли он вообще? Как понять? Возможно, мне не следовало просить его не причинять боль? Или вредить Токико. Да, ты права... Они терпеть не могут, когда ими управляют. Это была моя ошибка, моя вина! Просто делай, что он говорит, заткнись и не вставляй свои замечания!

Я закрыла глаза, готовясь к удару. Кётору находился рядом, и я ощущала его присутствие каждой клеткой своего тела. Его близость вызывала во мне странное чувство, сердце бешено колотилось в груди. А он оставался абсолютно невозмутимым. Люди такого типа обычно находят удовольствие в насилии. Но бездушный отличался. Он вёл себя словно робот. И хотя до сих пор он не причинял мне вреда, его молчание и пристальное внимание пугали меня.

Слабый, но такой знакомый запах сладкой ваты и цветов жасмина ударил в нос, затуманивая разум. Аромат окружал меня, словно тёплый успокаивающий туман. Мне хотелось попробовать его на вкус или хотя бы дотронуться до него кончиками пальцев. Разум кричал об опасности, но тело слушалось другого приказа. Всё казалось нереальным. Мой подбородок был почти у его плеча, а его лицо находилось совсем близко к моему.

Шум крови в ушах перекрыл все остальные звуки, оставив лишь тихий скрежет ножа. Лезвие было настолько близко, что я видела своё отражение на его блестящей поверхности. Его рука легла на мою талию, и я почувствовала, как холод пронзил меня насквозь. В его глазах отражалась тьма, словно бездна, готовая поглотить меня.

Кётору приподнял мою голову, сжав подбородок в крепких пальцах. Перчатка плотно облегала его руку, и каждая морщинка на ткани казалась глубокой трещиной. Он наклонился ко мне, смотря в глаза, острое лезвие ножа слегка прикоснулось к моему горлу.

— Запомни, — произнёс он глубоким, уверенным голосом. — Если у тебя появятся мысли о побеге или сопротивлении, лучше оставь их. Тебе не удастся скрыться от меня или обмануть. Последствия будут гораздо хуже, чем ты можешь представить. И для этого мне даже делать ничего не придётся, ты просто будешь страдать, пока не перестанешь думать о побеге. Поняла?

По спине пробежала холодная волна мурашек. Он был настолько уверен в своей силе и контроле над ситуацией, что любое сопротивление казалось бессмысленным.

Не дожидаясь ответа, он начал освобождать меня. Лезвие скользило легко, разрезая верёвки, как масло. Закончив, он навис надо мной, продолжая внимательно наблюдать. Я последовала его примеру.

Его бледная кожа придавала ему утончённое, аристократическое выражение лица, подчёркивая строгость черт. Ярко-розовые губы выделялись на её мраморном фоне, однако у краёв были почти бесцветны, что создавало драматичный контраст. Глубокий шрам, прорезающий лоб, бровь и щёку, заканчивался на нижней губе, словно коготь огромной хищной кошки оставил вечную метку.

Его рука легла на край кровати, перекрывая мне путь к выходу. Он наклонился ближе, и его приятное мятное дыхание коснулось моего лица.

— Учти: ложь больше неприемлема. Знай, рано или поздно я узнаю правду и тогда, если нужно будет, уничтожу любого, кто тебе дорог. Ты поняла?

Голос его оставался спокойным и уверенным, как будто он обсуждал нечто обыденное, не требующее особого внимания. Теперь я знала точно: любое сопротивление могло стоить жизни Токико.

— Есть правила дьявольской игры, одно ты уже знаешь. Второе, твоя физическая боль передаётся мне, так что не пытайся давить на жалость ложью. Третье...

Он молча протянул мне нож, не отрывая пристального взгляда. В его глазах читалась смесь вызова и любопытства, словно он испытывал меня на прочность. Я взяла оружие в руки, ощущая его вес и холод металла. В этот момент я задумалась: дать волю страху и попытаться убежать или сыграть по его правилам, надеясь на удачу и собственную хитрость?

Кётору начал закатывать рукав куртки на левой руке, и в свете лампы блеснул знакомый предмет — чёрный браслет с пентаграммой. Сердце пропустило удар: это был мой браслет, тот самый, который подарил мне мальчик, помогший мне попасть в детский дом. Воспоминания нахлынули волной: тот день, когда я получила его, казался бесконечно далёким, но сейчас этот браслет был здесь, прямо передо мной. Поймав мой удивлённый взгляд, Кётору быстро опустил рукав, скрыв браслет ладонью, и подвернул манжету на правом запястье. Там на тонкой коже проступали едва заметные следы — тонкие шрамы, словно оставшиеся после глубоких порезов.

В этот момент я почувствовала, как внутри меня зародилось сомнение. Этот браслет был частью моей истории, связанной с прошлым, которое я не хотела забывать. Но теперь он оказался здесь, в руках человека, которому я не доверяла, и это открытие заставило меня задуматься: что общего у Кётору с теми событиями, которые я старалась оставить в памяти?

— Режь. Не думай, просто сделай это!

Дрожащими пальцами, следуя его приказу, осторожно провела лезвием по его коже. Как только кровь выступила на его руке, я ощутила странное жжение на своей кисти. Взглянув вниз, я увидела идентичную царапину. Стало ясно: нанести ему серьёзный вред невозможно, даже если я захочу.

— Но я ведь почувствовала боль?

— И будешь чувствовать, но только когда ранишь меня. Честно говоря, я сам не до конца понимаю эту чертовщину. Никто не выживал после заключения контракта. Договор действует примерно два года, и, если мы выдержим этот срок, контракт автоматически прекратится.

— Тогда в чём логика? Почему раньше никто не выживал?

— Люди сходили с ума. Но мы с тобой и так не в ладах с разумом, правда? Давай станем первыми, кто узнает правила. Кроме того, контракт защитит тебя от демона, — он слегка отвёл взгляд и неопределённо махнул рукой, — по крайней мере, он не убьёт тебя, — Кётору попытался изобразить улыбку, но она вышла натянутой.

— Почему?

— Потому что жить хочет так же, как и ты.

Не сдержала нервный смешок, чувствуя, как ком подступил к горлу.

— А ты?

Кётору отступил на шаг, спрятал нож и указал на дверь. Его лицо стало холодным. Внутри меня всё сжалось от разочарования и смятения. Он только начал открываться, как внезапно снова замкнулся, оставив меня одну с вопросами и тревогой.

— Верни мой браслет! Он много значит для меня... Пожалуйста, он принадлежит мне! Это воспоминание. Иначе я забуду о том, кто мне близок, — сказала я, стараясь привлечь его внимание.

Хотя, вероятно, я уже давно забыла человека, подарившего мне этот браслет. В памяти остались лишь отдельные моменты и имя — Кётору... Неужели это был ты? Как нелепо думать, что это простое совпадение. Но сколько людей во всём мире носят такое имя?

— Это мой браслет, и не...

Детские воспоминания захлестнули меня, словно могучие морские волны. Перед глазами возникли картины детдома и человека, который привёл меня туда. Это был взрослый мужчина с мальчиком лет двенадцати. У мальчика были серые волосы, похожие на волосы Кётору, и серые глаза — да-да, у самого Кётору иногда бывают такие же! Усталый взгляд и поразительно мягкий, успокаивающий голос. Кётору... Чёрт возьми, неужто это правда он? Серьёзно, тот самый мальчик? Его абсолютно невозможно узнать. От того ребёнка не осталось ни следа...

А ведь он тогда пообещал вернуться, но я уже давно считала, что он либо погиб, либо попросту забыл обо мне. Но сейчас, видя его вновь, я поняла, насколько сильно ошибалась. Адсу, не стоит сейчас об этом задумываться! Всё это нужно будет осмыслить позже. Сейчас важнее разобраться, что ждёт меня впереди.

Несмотря на мои попытки отвлечься и сосредоточиться на предстоящем дне, моё сердце начало биться иначе — не от страха, а от тёплых, нежных воспоминаний. Мои мысли всё время возвращались к нему. Как он обнимал меня, нежно гладил по голове, аккуратно распутывал мои волосы... Эти моменты снова и снова прокручивались перед глазами, будто я смотрела старый добрый фильм, который пересматривала бессчётное количество раз.

Я стиснула зубы: душевная боль была невыносимой, глаза начали слезиться от напряжения. Я морщила лицо, стараясь сдержать нахлынувшие чувства, но в груди сдавило сердце

Почему? Почему ты не забрал меня? Почему ты приходил только тогда, когда меня не было? Специально, да? Ты не хотел меня видеть? Мне говорили, что ты заходил, но я не верила, ведь каждый раз меня не было на месте. Почему нельзя было подождать? Почему нельзя было взять мой номер, когда я подросла? Почему нельзя было просто позвонить или попросить воспитательницу сделать это, когда я буду там, и навестить меня хотя бы один раз? Я ведь ждала.

Почему ты пришёл только сейчас? Я стала важна для тебя лишь потому, что ты узнал о моих способностях? Только поэтому... Я стала полезной, и ты пришёл. Ведь ты сам говорил, что не все существа плохи, не всех нужно уничтожать. Ты стал таким беспощадным, Кётору, ты изменился. Что же ты пережил? Как ты стал таким холодным?

— Почему ты просто не сказал мне, что это ты? Я бы согласилась и без насилия, без угроз. Ты боялся, что я злюсь или обижаюсь на тебя? Или ты просто стал таким? Нравится издеваться?! Ну так вот знай: я не обижена, не маленькая, понимаю, что у тебя могли быть проблемы и ты не мог меня забрать раньше.

Вру... Я зла, обижена, мне больно, но я не покажу этого тебе.

Бездушного будто подменили. От прежнего презрения не осталось и следа, он нахмурился, словно вспоминал что-то давно забытое, и продолжал молчать. В какой-то момент его взгляд стал до боли знакомым и нежным, и я не смогла удержаться — сердце застучало быстрее, дыхание перехватило. Рванувшись к нему, я обвила руками его торс, прижалась щекой к его груди, чувствуя тепло его тела сквозь одежду. Меня захлестнула волна воспоминаний, и я закусила губу, стараясь сдержать слёзы.

Но он не дал мне насладиться моментом. Пальцы, сжавшие мои руки, стали холодными, и он грубо оттолкнул меня прочь. Я пошатнулась, но быстро нашла равновесие и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Не говори чушь! Я не понимаю, о чём ты, — голос его дрогнул, но лицо оставалось каменным. — И не прикасайся ко мне!

Зажмурившись, он потёр виски, пытаясь собраться с мыслями.

— Иди уже, приводи себя в порядок. Ты ведь хочешь увидеть Токико?

Я сглотнула комок в горле, кивнула и молча направилась туда, куда он указал. Он протянул мне большую чёрную тактическую сумку, а сам уже собирался закрыть дверь ванной.

— Значит, теперь я останусь с тобой навсегда? Всё, ради чего я старалась, всё, чего добивалась... Теперь это бессмысленно? Столько усилий ушло на то, чтобы перепрыгнуть класс и поступить в университет, а теперь всё кончено?

Каждое его движение было точным и выверенным, словно он заранее знал, как я поступлю дальше. Это одновременно пугало и раздражало. Жар пронзил меня, когда его палец скользнул по моей щеке. Его прикосновения казались слишком личными, и я не могла понять, почему он позволяет себе такое после того, как сам оттолкнул.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось опасно близко к моему. Воздух наполнился напряжением, и каждый звук стал громким.

— Я понимаю, насколько важна для тебя учёба, поэтому взял дело в свои руки, — его голос оставался спокойным. Он сделал шаг назад. — В будущем, если возникнут трудности, помогу компенсировать неудобства, которые появятся. Ты будешь учиться онлайн, когда тебе удобно, и сдавать экзамены отдельно от других студентов. Наша работа требует гибкости в расписании. Всё необходимое для учёбы уже установлено на твоём телефоне. Как я и обещал, зарплата будет выплачиваться ежемесячно при условии выполнения моих инструкций. Если осмелишься ослушаться или начнёшь создавать проблемы, готовься к штрафам. Жилищные условия будут разными: иногда спим в палатках, иногда в машине, отелях и так далее. Надеюсь, ты понимаешь, о чём идёт речь?

Его тон становился строже с каждым словом. Я почувствовала, как его контроль над ситуацией усиливается, и это вызвало смешанные чувства — уважение и страх.

— Отели, значит? Лав-отели? В мои обязанности будет входить физически удовлетворять тебя, да?

Мой вопрос прозвучал резко, почти вызывающе. Я видела, как его глаза сузились, и поняла, что перешла границу. Но внутри меня кипела злость и обида, и я не могла сдержаться.

— Я не намерен причинять тебе вред — ни физический, ни моральный. Насилие или принуждение к сексу не в моих планах. Не стоит думать обо мне хуже, чем я есть на самом деле. Прекрати свои намёки.

— Как мне довериться тебе? Ты лжец! Не можешь даже признаться... Я ведь не такая дура, как ты думаешь. К тому же, ты постоянно угрожаешь... Ты ударил меня в живот, а потом лицом об крышу? И вчера тоже...

Он замер. Затем медленно поднял руку, словно защищаясь от невидимого удара. Лицо осталось непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то вроде сомнений.

— Не знаю, что ты видела в тот день и что помнишь, но и половина того, что ты вообразила, не правда. Я сделал это ради твоей защиты.

— Ради моей защиты? Или ради собственной выгоды?

— В том переулке удар был рефлекторным, чтобы оттолкнуть тебя! И выбить оружие, — продолжил он, пытаясь сохранить спокойствие. — Или я должен был позволить тебе отрубить мне голову? Спасибо, такого счастья мне пока не нужно, — его губы искривились в горькой усмешке. — А на крыше был не я! Я вообще не хотел причинять тебе вреда! — добавил он, делая паузу для усиления эффекта. — Ранил тебя демон, которого ты разбудила, ударив меня ножом в плечо.

Я вздрогнула, вспомнив тот момент, когда лезвие ножа вонзилось в его тело. Почему-то мне казалось, что он говорит правду. Возможно, потому что его голос звучал искренне, несмотря на всю его жёсткость. А возможно, из-за понимания, что этого человека я знала и раньше.

— Я не робот, я из плоти и крови, как и ты, — произнёс он, слегка смягчая тон. — Поверь, ты даже не представляешь всей правды о той ночи. Честно, лучше тебе её и не знать. Я хотел помочь... Но признаю, заигрался. Ошибся, бывает.

Его слова эхом отозвались в моей голове. Может быть, он действительно прав? Ведь я первая напала на него. Кто я такая, чтобы осуждать его?

— Хочешь, чтобы я оправдывался? — спросил он, пристально глядя на меня. — А как насчёт того, что ты бегаешь и отрубаешь людям головы? Тебе рассказать о том, что большая часть тех, кого ты убила, не были насильниками или моральными уродами? Ты же убивала, даже не разбираясь в ситуации, верно? Нападала и убегала, чем ты лучше меня? Я не виню и не осуждаю тебя за это. Понимаю, почему ты так поступила. Но не нужно превращать меня в чудовище. Мне и так хватает критики от других. Поверь.

Эти слова будто обожгли меня изнутри. Я опустила голову, чувствуя, как стыд и вина смешивались с гневом.

— Извини за вчерашнее, я хотел напугать тебя. Не хотел, чтобы ты узнала меня, так было бы легче нам обоим, — сказал он, вновь возвращаясь к привычной холодности. — Я перегнул палку, и подобного больше не случится, по крайней мере, с моей стороны. За демона я поручиться не могу! Не всегда удаётся его контролировать. К слову, я предупреждал, что целостность твоего тела не обещаю!

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Наконец, я медленно кивнула, принимая его условия. Внутри всё ещё кипел гнев, но постепенно эти эмоции уступали место осознанию: он прав. Это я напала первой. Если бы на меня напали, разве я поступила бы иначе? И кто я такая, чтобы судить его, когда мои поступки ничуть не лучше?

— Ванна чистая, всё одноразовое, новое. Бери всё, что тебе потребуется.

— Я выросла в детском доме, так что чистота и одноразовые шампуни меня мало волнуют... Но спасибо.

— Ад, если тебе будет легче доверять мне, то скажу честно: да, это был я, тот самый мальчик. Я представляю твои чувства и обиду. Но я не бросал тебя специально. Я действовал так, как считал нужным, и не буду ни оправдываться, ни обсуждать это. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Дверь закрылась, и я медленно выдохнула, прислонившись лбом к прохладной поверхности. Всё это казалось нереальным кошмаром, который вот-вот должен закончиться. Но что-то внутри говорило мне, что худшее ещё впереди...

Кётору

Прижавшись спиной к стене, я старался не обращать внимание на жгучую боль в боку. После её нападения с ножом раны словно пылали, и это было гораздо больнее, чем любое предыдущее ранение, но одновременно было приятно. Из-за этого я не сразу понял, что верёвки натерли её кожу — моя боль была настолько сильной, что заглушала всё остальное, мешая отличить одно от другого.

Придётся научиться различать её страдания и свои — достойная задача.

Недовольные возгласы Адсу доносились из ванной, сначала резкие и напряжённые, но вскоре растворившиеся в мягком шорохе струящейся воды. День явно не задался.

Её психика оставалась загадкой, а характер — непредсказуемым. Когда мы впервые встретились, я был уверен, что мы сможем найти общий язык, но, похоже, я ошибся. Настроение её меняется так быстро, что каждое мгновение я чувствую себя не в своей тарелке. Планы, которые я строю, рушатся в самый неожиданный момент, но именно это делает игру ещё интереснее.

Если же она сама не знает о своей силе, ситуация становится только веселее.

Как сильно она изменилась за эти годы... Но что я мог тогда сделать? Сам я был ещё ребёнком и действовал исходя из своих возможностей. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что моё решение было правильным. Если бы я попытался забрать её с собой, нас обоих ждало бы неизбежное наказание. Нас наверняка поймали бы и отправили в одну из тех лабораторий, где её жизнь оборвалась бы гораздо раньше. Или, возможно, я сам бы её убил... точнее, тварь, живущая во мне. Хотя не исключаю, что я и сам бы убил её: с головой у меня, как и у неё, не в порядке.

Я не хотел, чтобы она вспоминала обо мне. Почему? Честно говоря, сам не понимаю... Но уже слишком поздно притворяться глупцом — она всё поняла.

Жар волнами прокатывался по моему телу, будто кто-то поджёг огонь прямо внутри меня. Каждый вдох превращался в пытку, воздух казался густым и липким, а тело молило о спасении. Пар, вырывающийся из-под двери ванной, медленно наполнял коридор, окутывая всё вокруг плотной завесой тумана.

Точно, она же боли не чувствует... Значит и не понимает, что вода не просто горячая, а кипяток.

— Адсу! Немедленно выключи воду! Ты там сваришься заживо! Ад?! Уже сварилась...

Не дождавшись ответа, я рванулся к ванной. Дверь, к счастью, оказалась незапертой.

Влетев внутрь, схватился за кран, резко повернул его.

— Что ты делаешь? — раздался её голос, и в тот же момент она отодвинула шторку, открывшись передо мной полностью. Пар окутывал её фигуру, придавая ей почти призрачный вид. Влажные волосы прилипли к плечам, капли воды стекали по её коже, оставляя блестящие дорожки. Она стояла неподвижно, без малейшего признака боли или беспокойства.

— Ты что, совсем с ума сошла? — еле сдерживая раздражение, спросил я. — Почему не откликнулась, когда я звал? Решила тут свариться заживо? Ты хоть чуть-чуть соображаешь? Если боль не чувствуешь, то хотя бы посмотри на себя! Ты себя раком морским почувствовала, решила мне на стол податься?

Она едва заметно улыбнулась, несмотря на явное чувство дискомфорта или недомогание.

— Ну же, просто признайся, что ты хотел поглядеть на меня голую, — сказала она, подходя ближе и останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Не трогай меня! — твёрдо сказал я, отталкивая её руку.

Сняв перчатки, я включил кран и дождался прохладной воды. Взял полотенце, намочил его и аккуратно стал обтирать повреждённую кожу.

— Подожди минуту и не прикасайся к коже. Я не могу постоянно находиться рядом с тобой! Подумай хотя бы немного... Бестье! Вроде ты не глупая, но иногда ведёшь себя совсем иначе.

— Почему не можешь? Ты почти так и делаешь, и я уже не против.

— Ты против, но пытаешься обмануть, защищаясь таким образом. Ты привыкла относиться к противоположному полу как к угрозе.

Похоже, я задел за живое, ведь она замолчала, облокотившись на моё плечо.

Пока я пытался остудить её тело, успел невольно рассмотреть его. Её фигура была болезненно истощена; казалось, каждая косточка проступала сквозь кожу, напоминая о том, насколько хрупким может быть человеческое тело. Рёбра выпирали так сильно, что их контуры невозможно было не заметить. Запястья были тонкими, казалось, могли сломаться от малейшего прикосновения. Талия была узкой, а мышцы живота и плеч, хотя и просматривались, выглядели скорее натянутыми нитями, чем рельефами атлета. Бёдра были столь иссушены, что мускулы, обрамляющие их, казались едва различимыми тенями.

Когда она была одета, её стройность казалась естественной и привлекательной, но теперь, без одежды, её болезненная худоба стала очевидной. Её необходимо хорошо накормить! Мышечная масса и костная структура уже достаточно развиты, чтобы она стала крепким охотником.

— Честно, ты так на меня смотришь... хочешь, да? — её голос был натянутым, почти дрожащим, словно она изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Я ощущал, как её взгляд буквально пронизывает меня, хотя сам пытался избегать прямого зрительного контакта, чтобы не смутить, что было совсем на меня непохоже.

На её лице отражалась странная смесь ужаса и отвращения — точно такая же, как и в тот раз, когда она пыталась флиртовать со мной в кафе по приказу того, кто уже мёртв. Тогда, как и сейчас, её страх прорывался сквозь маску притворного распутства.

Этот страх был не новым для меня. Я видел его и раньше, пока следил за ней. И особенно ярко он проявился той ночью, когда она предложила себя мне в обмен на деньги. Несмотря на всю свою внешнюю уверенность, её глаза говорили совсем другое: они кричали о беспомощности и ужасе перед каждым мужчиной, который мог оказаться крупнее и сильнее. Казалось, она боялась не столько меня, сколько саму возможность стать жертвой, потерять последний остаток своего достоинства и раствориться в этом мире, полном угроз.

Страх управлял ею, толкая её на крайние меры. Чтобы выжить, она научилась подчиняться, отдаваясь каждому, кто оказывался рядом, лишь бы избежать боли и страданий. Разрушенная душа, которая давно потеряла надежду на восстановление. Но даже в этом состоянии она продолжала бороться, пусть иногда нелепыми и абсурдными способами, но с упорством, достойным восхищения. Когда её планы рушились, она начинала сражаться, бежала прочь, отчаянно цепляясь за своё право на свободу. Обожаю таких людей? Существ...

Если следовать её правилам, проявить чуть больше мягкости и понимания, станет ли она послушной, готовой довериться? Без доверия нам не выжить.

Адсу

Хотя я и заметила его заинтересованный взгляд, показалось, что он смотрел на меня скорее как на лабораторное животное, чем на девушку. Сердце колотилось так быстро, что его удары отдавались глухим эхом в ушах, мешая сосредоточиться. Губы пересохли, и язык казался чужим, перестал слушаться. Лёгкие сжимались, воздух стал вязким и тяжёлым, не доходил до самых глубоких уголков груди. Мышцы сводило судорогой, и руки дрожали, когда я попыталась опереться на стену. Ноги стали ватными, и я боялась, что вот-вот упаду.

Кожа покрылась мурашками, по спине пробежал холодок, и я вздрогнула. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу, но я сглотнула слюну, борясь с этим чувством. Голос отказывался подчиняться, а грудь поднималась и опускалась так часто, как будто я задыхалась. Холодный пот выступил на лбу, а волосы на затылке прилипли к шее.

Кётору укутал меня в полотенце, игнорируя мои прошлые слова, и аккуратно вытащил из ванны. Смотрел только в глаза.

— Неужто ты смущаешься?

— Хватит защищаться этим способом. Это тебе не поможет. Я не смущаюсь — у меня есть воспитание и уважение к тебе. Я знаю, что тебе сложно изменить свои привычки, но хватит. Я не собираюсь делать с тобой что-то подобное без твоего согласия или же даже с ним. Лучше скажи мне, когда ты в последний раз ела? Ты не стала есть то, что тебе приготовили мои работники, боишься отравиться?

Я молча кивнула, опустив голову. У него ведь камеры повсюду — на что я рассчитывала...

— Понимаю, я бы тоже так поступил. Голова кружится?

— Да.

Заметила, что у него отсутствует один палец на руке... Спрашивать об этом было неловко, но он поймал мой взгляд.

Вместо полноценного пальца торчал короткий обрубок, едва заметный среди остальных пальцев. Кожа на нём была гладкой и розоватой, словно недавно зажившей. Он казался бесполезным и неподвижным, но его присутствие бросалось в глаза, вызывая вопрос, что могло привести к такой травме.

— Снова слетел, сейчас исправлю, — сказал он и вытащил из перчатки палец, который выглядел как настоящий. Лёгким щелчком он вернул его на место. — Такая у меня работа... Повезло, что откусили только палец, а не всю руку. Оставил часть себя в потустороннем мире, но, в отличие от того, кого я туда привёл, всё ещё жив. Ты справишься с одеждой сама или тебе нужна помощь?

— Я справлюсь. Можешь идти, я скоро выйду.

Он не колебался, тихо вышел из ванной, оставив меня одну в этой странной, зыбкой тишине.

Ванная комната была наполнена густым паром. Пальцы скользили по влажному кафелю, оставляя за собой мокрые следы. Руки дрожали от волнения, пока я раскрывала сумку, с любопытством разглядывая её содержимое. Внутри оказалось несколько комплектов одежды. Достав один из них, аккуратно упакованный в красивый зип-пакет, я осторожно коснулась ткани, ощущая незнакомую фактуру.

Футболка на первый взгляд ничем не отличалась от обычной, но что-то в ней притягивало взгляд. В нижней части были кости, как у корсета, а ткань походила на бронежилет. Но, надев её, я почувствовала свободу движений: ничто не сковывало тело. Футболка, несмотря на свою прочность, оказалась невероятно лёгкой и мягкой, словно вторая кожа. Она плотно облегала, создавая ощущение безопасности и уверенности.

Быстро натянув эластичные джинсы, заметила, что на них пришиты наколенники, изнутри мягкие, а снаружи твёрдые, но совершенно незаметные. Они не создавали ни малейшего дискомфорта. В нижней части, возле лодыжек, находился тот же плотный, но идеально облегающий материал, который ничуть не ограничивал движения, будучи сшит специально для меня.

Защитные манжеты из прочного, но дышащего материала, пластины на локтях, запястьях и плечах. Завершающие штрихи — перчатки из того же необычного материала.

Поверх всего надела тактическую куртку, похожую на ту, что носит Кётору, но подогнанную под мою фигуру и более женственную. Откуда у него такие вещи? Неужели он решил сделать из нас близнецов? Мило.

В сумке нашла пару спортивных кроссовок из того же материала, что и вся одежда, и пару берцев с усиленными пластинами. Эти кроссовки, похоже, предназначались не столько для повседневного ношения, сколько для тренировок. Но зачем они нужны мне? Он будет меня тренировать?! Только не это, не хочу...

Чего только не было в сумке: новое нижнее бельё, средства гигиены, мой блокнот, тетради и учебник. И ещё пара комплектов моей старой одежды. А где таблетки?

Когда я наконец закончила одеваться, то взглянула на себя в зеркало. Одежда изменяла меня, превращая в кого-то другого. Кто я теперь? Настоящий охотник! Подняв руку, я сложила пальцы пистолетом и направила их на своё отражение.

— Ну что, существо! Тебе конец! Бах!

Невольно улыбнувшись, я схватила сумку и вышла из ванной.

Открыв дверь, я увидела Кётору, прислонившегося к стене с закрытыми глазами и скрестившего руки на груди. Казалось, он, подобно лошади, спал стоя. Но услышав скрип двери, развернулся ко мне.

— Я так понимаю, чувствуешь ты себя лучше, раз уже балуешься?

Неужто так слышно было...

— Тебе обязательно болтать? Пойдём лучше делом займёмся! — гордо подняв голову, я решительно направилась к лестнице.

Ему потребовалось всего два шага, чтобы обогнать меня, но бесстрастный наблюдатель замедлил свой темп, следуя рядом. Спускаясь по лестнице, я уловила чей-то мягкий быстрый голос:

— Да, они приедут через час. Не волнуйтесь, милашка Адсу у нас, никто её не тронет, она ведь так нравится нашему любимому Кётору-сан, так что не переживайте, обеасан Токико!

«Токико!» — сердце бешено заколотилось. Хотелось броситься бежать, но я понимала, что Кётору легко меня остановит, поэтому лишь слегка ускорила шаг, продолжая спускаться.

Бросив сумку в коридоре, стремительно вбежала на кухню. Она была залита мягким светом утреннего солнца, проникающим сквозь тонкие шторы. Запах свежесваренного кофе и риса наполнял воздух, создавая уютную и домашнюю атмосферу.

— Какая она вам обеасан! Она вам не родная бабушка и вообще не ваша бабушка! Она моя бабушка!

Остановившись на пороге, я зацепилась взглядом за молодого парня лет двадцати. Его лицо, обрамлённое аккуратно уложенными чёрными волосами с тонкими синими прядями, напоминало персонажа из манги. Волосы были стильно зачёсаны назад, подчёркивая чёткость линий и аристократичность образа. Лицо с правильными чертами отражало классическое японское благородство: высокие скулы, тонкий ровный нос. Глубокие глаза цвета океанской глубины, полные спокойствия и внутренней силы, следили за каждым моим жестом.

По сравнению с Кётору, чьи черты были резкими и иногда суровыми, этот парень казался воплощением японского идеала красоты. Его внешность была настолько гармоничной и продуманной до мельчайших деталей, что невозможно было не ощутить его обаяние.

Я подбежала к парню и оперлась руками о край стола, наклоняясь ближе к нему. Он продолжал смотреть на меня с дружелюбной улыбкой, всё ещё держа телефон возле уха.

— Ну вот, слышите? Она в полном порядке, даже бодрее обычного. Да... Да, скоро увидимся, будьте осторожнее! — он закончил разговор и отложил телефон в сторону.

— Привет! Я Сато Хироко. Можешь звать меня просто Хиро.

— Я Адсу... У тебя такие черты лица красивые! Да и фигура у тебя впечатляющая, много сил ушло? — мои глаза бегали по его лицу, пытаясь уловить каждую деталь.

— Нет... ты преувеличиваешь, — он слегка смутился, но продолжал смотреть на меня с теплотой.

— Ты айдол?

— Ха-ха, нет. Я обычный помощник Кётору. Целыми днями сижу в своей норке, занимаюсь всякими поручениями. А за внешность, знаешь ли, приходится благодарить вон того зануду, — он с усмешкой махнул рукой в сторону Кётору, который стоял позади меня, закатывая глаза и опираясь на столешницу. — Он вечно заставляет меня следить за собой, таскает по всяким салонам и силком затаскивает на тренировки.

— Похоже, он настоящий тиран, — подмигнула я, слегка коснувшись его руки.

Хиро рассмеялся, и его щёки слегка порозовели:

— Да! Настоящий диктатор красоты. Но зато теперь хоть выгляжу нормально, правда?

— Абсолютно! Если бы не он, мир потерял бы такое сокровище.

Кётору недовольно хмыкнул, но ничего не ответил, продолжая наблюдать за нами.

— Привет! Я Кагами Аяко! Ты ведь Адсу, да? Хотя это глупо было спрашивать: ты же уже представилась, извини... — неожиданно прозвучал мягкий голос прямо рядом со мной.

Повернув голову, я увидела девушку с длинными тёмными волосами, частично заплетёнными в несколько тонких аккуратных косичек, которые были собраны в два аккуратных пучка по бокам головы, закреплённых небольшими палочками с длинными розовыми цветами. Ещё две тонкие косички свободно спадали вниз. Остальные волосы плавно струились вдоль спины, а короткая чёлка нежно обрамляла её лицо. Она небрежно отвела одну из косичек за ухо. Её кожа была нежно-розового, полупрозрачного цвета, а глаза сияли ярким зелёным светом, напоминающим изумруд.

На девушке было изысканное платье, сочетающее в себе элементы традиционного японского кимоно и современные акценты, — белый топ с удлинёнными широкими рукавами, украшенными цветочным узором, и чёрная юбка с вышивкой в виде белых птиц и ветвей деревьев. Завершали наряд чёрный пояс и золотая лента, придающие образу утончённость и грацию. Она была намного ниже меня, с прекрасной фигурой.

Несмотря на милый внешний вид, девушка вызывала необъяснимый страх... Призрак? У Хиро в груди горел синий огонь, а у этой девушки его не было. Даже в Кётору, который утверждает, что у него нет души, есть огонёк, а в ней пустота! Хотя я и не уверена, что огоньки это души. Что-то недоброе... Сердце стучало так сильно, что, казалось, оно было готово выскочить из груди, когда я встретила её взгляд. Сглотнув, начала медленно отступать назад, пока не наткнулась на бездушного.

Обернувшись, я увидела, что одна его бровь поднята в молчаливом вопросе. Страх сковал меня, и я не могла произнести ни звука. Руки начали дрожать, попыталась спрятаться за Кётору, вжимаясь в его плечо. С каких пор он стал моей опорой?

— Может, объяснишь, что ты вытворяешь?

— Прости... Ты просил не трогать тебя, но... — я оборвала фразу, смотря на девушку, которая испугалась, как и я. Её глаза, которые раньше казались яркими и притягательными, стали глубокими и тёмными, словно поглощающими свет вокруг, вызывали во мне чувство уязвимости.

— Ого, Аяко, оказывается, ты такая страшная, что даже Адсу тебя боится! — рассмеялся Хиро, поддразнивая девушку. Она опустила голову, прикусила губу и отвернулась.

— Хиро, следи за языком, нормальная она.

— Ты тоже её видишь?! — я резко повернулась к Кётору. — Ты говорил, что только я могу видеть призраков. Что я тебе нужна именно поэтому! — неожиданно повысила голос и, тут же осознав свою ошибку, перешла на шепот.

— Кагами Аяко не призрак, а Кагэнин (影人), — объяснил Кётору. — Это слово переводится как «люди-тени». Их раса имеет древние корни и обладает способностью изменять свою форму, имитируя людей. Они живут на грани реальности и иллюзии, используя свои силы для различных целей. В моём случае — для шпионажа.

— Прости, я не знала, что ты боишься духов, — мягко произнесла девушка, её голос звучал успокаивающе. — Моя кожа действительно немного необычная, когда я в своём истинном облике, но я живая, как и ты! Хочешь увидеть фокус? — она подошла ближе, её глаза загорелись любопытством.

Девушка отошла и облокотилась на край стола, её движения были лёгкими и грациозными. На мгновение она будто растворилась в воздухе, но в следующий миг на её месте появился Кётору... Он выглядел точь-в-точь как настоящий, но его улыбка была слишком широкая. Он помахал мне рукой.

— Обнимемся? — проговорил тот, кто был в точности как Кётору. Его голос прозвучал фальшиво, и по спине пробежали мурашки. Вот теперь я видела в его груди душу, но она была не красная, как у настоящего Кётору. Да и демона не было.

— Не пойду, ты не настоящий... Если это вообще не мои галлюцинации опять.

— И как ты поняла, что это не я? — раздался голос настоящего Кётору рядом со мной. Он смотрел на меня внимательно, его лицо оставалось непроницаемым.

Я молчала, не зная, стоит ли ему что-то рассказывать... Но это оказалось ненужным, потому что копия Кётору внезапно вскрикнула, схватившись за голову, и начала падать. Настоящий Кётору успел поймать её, и она вновь превратилась в девушку Аяко.

— И снова даже минуты не выдержала в моей шкуре, — усмехнулся Кётору, обнажая небольшие клыки и помогая ей подняться.

— Ещё бы, только ненормальный выдержит такое... Всё болит: голова, тело. Бр-р, на тебе есть хоть одно целое место? — девушка содрогнулась, садясь на стул. Её лицо было бледным, а руки дрожали. — Напомни мне, если я решусь ещё раз показывать фокус, использовать внешность Хиро!

Она посмотрела на меня, слегка улыбнувшись, но её глаза оставались серьёзными.

— Хорошо, напомню... Значит, твоя способность — копировать людей?

— Да, и не только внешность, а абсолютно всё: мысли, воспоминания и так далее. Даже болезни копируются. Честно говоря, такая себе способность, с браком, но что унаследовала, то унаследовала, — её голос звучал устало, но с нотками гордости.

— Почему ты помогаешь ему? ЭТОМУ! — не стала я оскорблять Кётору в присутствии посторонних, вдруг это его разозлит. — Тоже шантажирует?

— Ну, если бы не он, я бы уже не жила. Так что теперь я работаю на него. История длинная, может, потом как-нибудь расскажу. Кётору нужно работать. Скажу вкратце: меня поймали и чуть не упекли в подпольную лабораторию. Кстати, я давно слежу за тобой. Помнишь медсестру, что приходила к тебе в палату и говорила, что твоя воспитательница приходила? Так вот, это была я, хе-хе... А ещё... Прости, что тогда напугала тебя на кухне. Я хотела сказать, кто был в твоей комнате, — она покосилась на Кётору, — но нельзя было.

Руки непроизвольно задрожали, пальцы впились в гладкую поверхность столешницы, словно искали там опору. Сердце сжалось так сильно, что каждая его судорога отдавалась болезненной пульсацией в груди. В глазах начало темнеть, мир вокруг терял чёткость, превращаясь в расплывчатые пятна света и тени. Дыхание становилось прерывистым, каждый вдох давался с трудом.

Паника захлёстывала меня волнами. Голова кружилась, мысли путались, превращаясь в хаотичное переплетение образов и звуков. Реальность перестала существовать, уступив место внутреннему вихрю эмоций. Меня охватило чувство полной утраты контроля над собой и ситуацией. Все мышцы напряглись, тело окаменело, отказываясь подчиняться командам мозга.

Попытка взять себя в руки окончилась провалом. Паническая атака набирала обороты, переходя в нечто большее — иррациональный ужас, смешанный с ощущением неизбежной катастрофы. Голоса в голове становились громче, сливаясь в неразборчивую какофонию. В ушах звенело, звуки внешнего мира приглушались, оставляя лишь этот навязчивый шум.

«Почему ты здесь?» — шипящий голос проникал сквозь сознание, как холодный ветер.

«Ты ничего не сможешь сделать», — другой голос, низкий и угрожающий, эхом отзывался в черепе.

«Смотри, они идут за тобой, а может, все твои знакомые были ими?» — третий голос, высокий и резкий, разрывал тишину.

Мир вокруг меня начал искажаться, реальность утратила границы. Стены комнаты начали приближаться, сужая пространство до крошечного кокона, в котором я оказалась запертой. Фигуры людей вокруг расплылись, превратившись в бесформенные силуэты. В голове вспыхивали образы прошлого, перемешиваясь с фантазиями и кошмарами, создавая жуткий калейдоскоп из воспоминаний и вымыслов.

Ощущение реальности таяло, заменяясь чем-то новым, незнакомым и пугающим. Я перестала понимать, где заканчивается действительность и начинается бред. Мои мысли и чувства вышли из-под контроля, превращаясь в неконтролируемое безумие. Мой мир буквально рассыпался на осколки, и я осталась стоять среди них, не зная, куда бежать и как собрать себя обратно.

Сколько... сколько времени они следили за мной? Кто ещё был? Кто настоящий? А если все, кого я встречала, были этими? Помогите! Прошу... Мне плохо.

«Никто тебе не поможет! — раздавшийся внутри крик, казалось, заполнил всю комнату. — Никчёмная девчонка, просто избавься от них, и нет проблем. Сейчас ты в полном порядке, что мешает?»

Голоса продолжали спорить, перекрикивать друг друга, вызывая чувство полного замешательства. Реальность трещала по швам, каждый звук, каждое движение окружающего мира вызывали новый всплеск паники. Вдруг я ощутила, как комната начинает вращаться, стены смыкаются, потолок опускается, а пол уходит из-под ног. Мне казалось, что я проваливаюсь в бездну, и никто не протянет руку помощи.

«Все они враги», — шептал один голос.

«Нет, это не так», — возражал другой.

Я пыталась сосредоточиться, вспомнить, кто из тех, кого я знала, мог оказаться одним из этих созданий. Воспоминания о недавних событиях проносились в голове, как кадры старого фильма, но каждый был искажён, как будто кто-то специально стёр лица и имена. Кто из моих знакомых мог быть этим монстром? Как долго они играли со мной, манипулировали моим сознанием?

«Они везде», — зловеще проронил голос.

«Просто закрой глаза и забудь», — предложил другой.

Но закрыть глаза было невозможно. Каждый миг приносил новые страхи, новые вопросы, на которые не было ответов. Я стояла посреди кухни, дрожащая, потерявшая всякую связь с окружающим миром. Мир, который я знала, разрушился.

Хоть кто-то настоящий? Хоть один... Закрыв уши и глаза, я сжалась в комок, но почувствовала притягательное тепло, знакомый аромат — сладковато-цветочный. Кётору. Он настоящий? Он сейчас стоит рядом. Если я посмотрю, я увижу его... Его безэмоциональное лицо, недовольное, злое, презрительное, но настоящее.

— Адсу, ты как? Ты слышишь меня?

— Вы реальные придурки! Зачем было ей это рассказывать? Я говорил: язык за зубами держать! Ты обычно молчишь, что на тебя нашло, Аяко?! Я понимаю, что тебе всего двенадцать, но чуть-чуть соображай! Представь, каково узнать, что всё, что ты видела, оказалось чем-то непонятным? Тут и здоровый человек в панику впадёт, а у неё и так с головой проблемы! Почему так сложно слушать меня и следовать указаниям?

— Прости! Прости.

В груди защемило, захотелось подойти и обнять её, успокоить. Из-за меня на неё орёт этот бездушный! Так она ещё и ребенок!

Открыв глаза, я увидела Кётору перед собой. Его взгляд был абсолютно безразличным, лишь скулы немного напряжены. Он держал меня за плечи, похоже, до этого тряхнул, чтобы пришла в себя. Позади него я увидела Хиро с поникшей головой и Аяко в слезах, она сутулилась, пытаясь успокоиться.

— Дурдом...

— Пришла в себя?

Я кивнула, оттолкнув Кётору от себя, и пошла к девочке. Не думая, обняла её, прижав её лицо к себе. Она уткнулась в моё плечо и обняла в ответ. Я почувствовала, как её хрупкое тело вздрагивает от тихих рыданий, и нежно погладила по волосам, пытаясь успокоить.

— Не обязательно было её оскорблять... Всё хорошо, просто немного потерялась в реальности. У меня это часто происходит, я привыкла. Всё хорошо, ты не виновата. Это «ЭТОТ» тебя направил ко мне, так что это не твоя вина, а Кётору!

— Тут и здоровый человек бы не выдержал, он прав... — тихо прошептал Хиро. — Так, слушайте, вообще-то ваша еда стынет! Мы вас ждали позавтракать! Я для кого готовил?!

Но почему-то Кётору стоял в стороне, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Казалось, он полностью отключился от происходящего, но я знала, что это не так. Его присутствие всегда ощущалось, даже когда он пытался казаться невидимым. Через несколько мгновений он, похоже, почувствовал мой взгляд и открыл глаза.

— Ешь! Бегом.

— Мне два раза повторять не нужно, особенно, если это касается безопасной бесплатной еды! Спасибо за еду! — взяв палочки, я сделала поклон.

Поочерёдно закидывала еду в рот, не успевая жевать. Рис был мягким и воздушным, таял во рту, а кусочки лосося буквально растекались нежностью, оставляя лёгкий привкус лимона. Солёные огурцы и дайкон добавили приятной кислинки, а тёплый мисо-суп согревал изнутри, возвращая меня к жизни.

— Кётору!

— Чего надо?

— Ну, пожалуйста, сядь и поешь. Я больше не буду готовить тебе ничего! Я серьёзно обиделся.

— Обиделся? Ого, какая трагедия. Мне плевать. Я не просил тебя готовить. Собирался заказать, но ты решил удивить своим шедевром, Адсу. Хотя просто мог не готовить на меня. И не было бы проблем.

— Но послушай, я ничего плохого не сделал! Я понимаю, ты параноик, но ты ведь знаешь, что я никогда бы не навредил тебе. Почему ты не можешь доверять мне?

— Ах, конечно, доверяй всем подряд — это прям путь к успеху. У меня свой опыт, и он говорит другое. Предательство близкого — самое болезненное даже для бездушного камня. Спасибо, конечно, но нет! Хватило с меня.

— Давай, смотри! Ничего страшного нет! — Хиро встал, взял часть еды Кётору и начал её есть, улыбаясь и пытаясь показать, что всё безопасно.

— Твои попытки смешны, — Кётору закатил глаза, тяжело вздохнув, но всё-таки сел за стол и начал есть, внимательно осматривая каждый кусочек.

— Видишь, совсем не страшно! Ешь спокойно.

— Заткнись уже.

— Эй, ну давай, мы же друзья! Я просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо.

— Друзья?

— Пожалуйста, не будь таким. Мы можем поговорить, найти общий язык.

— Нет никакого общего языка. Оставь меня в покое. Друзья мы, друзья, всё! Ем я! Отвали.

— Хорошо, не будем больше об этом, — Хиро вернулся на свое место, стараясь сохранить спокойствие, но его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

Кётору сидел отдельно, наверное, углублённый в свои мрачные мысли, его лицо оставалось холодным и закрытым. Хиро же не мог удержаться и продолжал украдкой поглядывать на друга.

— Они всегда такие? — тихо спросила я, пододвинувшись к Аяко.

— Ага, но я нечасто с ними, так сказать, пешка, которую вызывают редко. Я тут лишняя, и я не хочу разговаривать, я ем! — буркнула она, отвернувшись. — Но если честно, я не знаю, что с ними сегодня. Оба как с цепи сорвались: один всё утро обиженный был, второй грубит... Всё опять из-за звонка Юки! Как она с ними связывается, так происходит хаос. Не знаю, что у них за отношения, но когда я превращаюсь в Кётору, чтобы отвлечь её, чувствую жгучую ненависть к ней. Я недолго остаюсь в его облике, поэтому глубоко в воспоминания залезть не получается. Одно могу сказать точно: она что-то сделала с Кётору. Раньше он и ел спокойно, и вёл себя более уравновешенно. Сейчас же прямо агрессивен ко всем девушкам, кто подойдёт к нему ближе, чем на метр. Жалко его, если честно...

— Может, они Юки поделить не могут? Вот и ругаются. Любовный треугольник?

— Адсу, ты извращенка... Юки — его сводная сестра, точнее, вообще не родная, он приёмный ребенок. Но насчёт треугольника ты в точку попала. Только тут Хиро влюблён в Юки, а Юки в Кётору... Маньячка она, преследует его, ужас аж до мурашек. Кстати, у Кётору была девушка, но они пару месяцев назад или чуть больше расстались, и он вернулся в Токио. Так что благодари Юки: если бы Кётору не вернулся — а он и не планировал, — то он бы и не вспомнил о тебе! — она тихо хихикнула, а затем замолчала.

Юки значит... Похоже, она ещё не один раз объявится.