Дьявольский договор - охотник и проклятая душа.

— Прости, не стоило мне об этом говорить... Помогать я не собирался, потому что не...

— Забудь! Нет желания продолжать разговор. Нашёл то, о чём я просил?

Всё, что ты скажешь, теперь неважно. Я не оставлю это так. Если Юки думает, что сможет шантажировать меня до конца жизни, пусть даже не мечтает. Я докажу каждому, что ненаглядная Хиро — волк в овечьей шкуре. Уже есть некоторые улики, но их недостаточно. Нужен её собственный приговор. Но проблема в том, что стоит мне её увидеть, как внутри поднимается желание убить её.

— Да, отправил тебе фотки Адсу из соцсетей и аккаунты. Нужно взламывать? Маршрут отслеживаю через AI, но камеры установлены не везде, приходится повозиться. Остальное найду позже, дело требует времени...

— Да, нужно, — тихо ответил я, уловив раздражение в голосе позади себя.

Мой взгляд невольно остановился на администраторе. Его глаза сузились от гнева, и, казалось, он превратился в машину обвинения — каждое слово было острее ножа, пронзающего молодую официантку. Мужчина средних лет, чьё лицо искажала злобная усмешка, размахивал руками. Это было больше, чем просто вспышка раздражения. За каждым жестом скрывалась жажда власти, желание показать своё превосходство над теми, кто был слабее. Он не пытался вернуть утраченный контроль — он наслаждался своей способностью ломать чужие души.

Посетители выглядели спокойно, все старались держаться подальше от конфликта. Люди всегда избегают открытых столкновений, особенно в общественных местах, предпочитая оставаться в тени, пока буря не утихнет.

Официантка с коротким светлым каре, напротив, казалась смущённой и испуганной. Её жесты были нервозными и неуверенными; она пыталась найти способ выбраться из западни, но боялась совершить ошибку. Она старалась избегать взгляда агрессора, опасаясь, что даже малейший контакт с ним может вызвать новую вспышку насилия.

Меня это зрелище никак не трогало. Я наблюдал за происходящим с холодной отстранённостью, как будто рассматривал подопытных мышей в клетке. Сам процесс взаимодействия между агрессором и жертвой был интересен. Официантка явно находилась в состоянии паники, и это делало её уязвимой перед любым давлением. Именно эта слабость и привлекла внимание администратора, который, похоже, искал жертву, чтобы выплеснуть накопившуюся злость. Ещё немного — и дело дойдёт до рукоприкладства.

Почувствовав взгляды окружающих, он мигом сменил гнев на притворную вежливость, слегка поклонился и пробормотал извинения перед посетителями за доставленные неудобства, мастерски разыграв этот маленький спектакль.

Открыв полученные от Хиро фотографии Адсу, я сразу узнал знакомую форму девушки. Вспоминая прошлое, я понимал, что над суицидницей администратор издевался не меньше и неоднократно пытался скрыть свои домогательства от посторонних глаз. Но от меня так просто не скроешься. Тогда мне было всё равно — ведь я не знал, что это именно она. Имя на бейджике тоже отличалось... Вопрос: почему? Её прихоть или чей-то приказ сверху?

Так или иначе, в Адсу есть характер: сквозь страх она пытается сопротивляться. К тому же она работает с огромным энтузиазмом, которого нет у остальных сотрудников. Она рисовала те самые кошачьи и собачьи мордочки на пенке латте — у неё они получаются удивительно аккуратно, почти идеально симметричными. Наблюдать за этим процессом всегда занимательно. Она неловко улыбается, прикусив губу, когда выводит глаза животных.

Оказывается, она была рядом всё это время, а я игнорировал своё чутье. Почему-то я продолжал возвращаться сюда вновь и вновь, несмотря на бесконечный поток надоедливых поклонниц. Теперь стало понятно: мои инстинкты вели меня к цели.

— Хиро, я сейчас вернусь. Продолжай работать!

Подойдя к администратору кофейни, я уловил мгновенное изменение в его мимике. Уголки губ едва заметно поднялись, создавая впечатление учтивой улыбки, однако глаза остались напряжёнными, сохранив строгую сосредоточенность. Взгляд его скользнул по мне с лёгким поклоном головы, который, казалось, говорил о глубоком уважении, хотя мы оба знали, что это была лишь дань традициям – маска, надетая ради соблюдения приличий. Здесь все такие: вежливые маски и скрытые эмоции — часть повседневной жизни.

Достал небольшую записную книжку в чёрном кожаном чехле. Эта привычка выручала меня не раз: помимо записи разговоров на встроенный в ручку диктофон, я всегда стараюсь делать заметки вручную. Так я могу зафиксировать мельчайшие детали — от выражения лица собеседника до интонации голоса, от цвета глаз до важных нюансов разговора. Записи помогают мне впоследствии восстановить картину встречи во всех подробностях.

— Юкон-сан, ну надо же! Чем я могу быть полезен звезде Японии? Такому... уважаемому человеку в таком месте?

Сладкий сироп лести, аж зубы сводит.

От этой приторной фальши тошнило, но кого винить, кроме себя? Гнался за звёздностью, как пес за костью. А теперь шарахаюсь по помойкам, выуживая информацию из извращенцев. Пора выгуливать зверя, маску — на морду.

— Я... когда-то был вашим поклонником. Юкон Кётору — знаменитая модель, лицо HKS, раньше ваше изображение красовалось на каждом рекламном щите. Жаль, что вы бросили эту деятельность. Хотя, с такой строительной компанией, как ваша Kondo Group – сейчас только о вас и говорят, наверное, эта бесконечная дребедень в виде съемок вам просто надоела. Но это я так, не мне судить... я ведь всего лишь администратор, а не молодой владелец многомиллиардной империи.

В глазах этой крысы, учуявшей запах наживы, вспыхнул интерес. Обернулся туда куда смотрел он. За панорамным окном светился рекламный щит Kondo Group с моим безупречным, и без фотошопа лицом. 

Отлично. Теперь каждая тварь, и так знавшая в лицо, получит полный расклад. Куда эти крысы полезут сразу после увиденного? Ответ очевиден — прямиком в главный офис фирмы. А кого они там обнаружат? Папашу... Этот хитрый старый лис снова пытается устроить мне ловушку, надеятся вынудить отказаться от охоты. Им недостаточно было того, что они уже сотворили со мной — теперь пытаются манипулировать живыми ниточками души... Что ж, посмотрим, что у него получится.

Жертвой себя не назову. Пусть думают, что провернули грандиозную комбинацию, поймав доверчивого парня в капкан. Только эта победа — не плод их ума, а следствие моей минутной слепоты. Кто доверяет искренне, часто становится пешкой в чужой партии, полагая, что управляет игрой. Так случилось и со мной. Больше никто не приблизится ко мне настолько близко. Семьи не бывает, есть только соперники и инструменты.

После их игр с моим телом я решил выяснить, как далеко они способны зайти. Перешли черту, но я снова предоставлял им возможность исправить ошибку. Последняя попытка начинается сейчас: ровно месяц спокойствия и одна возможность сказать правду. Либо выкладывают всё чистосердечно, либо я заберу обратно все что когда-то дал им: репутация, выстраданная кровавым потом, связи, добытые зубодробительными битвами, бабло, заработанное долгими ночами бессонницы. Их самая большая ошибка — подвести того, кому доверились душой которой нет! Теперь настала очередь платить полную цену. 

— Прошу простить за то, что не узнал вас ранее! Вы ведь наш постоянный гость! Я все думал не ошибся ли я. Благодаря вам наши продажи взлетели до небес. Позвольте выразить свою благодарность и предложить какую-нибудь помощь? Бесплатный напиток? — продолжил админестратор, склоняя голову в низком поклоне. 

Лицемерная тварь.

— Мне нужна кое-какая личная информация, — медленно вытащив телефон, я показал ему фотографию Адсу. — Эта девушка здесь работает, верно?

Ублюдок усмехнулся. Наконец-то, что-то настоящее. Взгляд затуманился хитрым, лисьим блеском. На секунду зрачки сузились. 

— А для чего интересуетесь?

Взгляд этой крысы ощупывал меня, оценивая. За стойкой бариста суетливо готовила напитки, иногда позвякивая кофейными чашками, посетители тихо переговаривались, перекрывая собой полушёпот мужчины. Приходилось напрягать слух, чтобы не упустить ни одной детали.

— Знаете, да, работает. Она такая милашка, такая плохая девочка, — мурлыкнул он, косясь на меня.

— Милая не то слово, — хмыкнул, наигранно похотливо облизнув губы. Приблизился, не отводя взгляда. Аромат свежесваренного кофе, казалось, пытался заглушить этот неприятный разговор. Хотя я и бездушный, моральные принципы и воспитание всё же оставались тем, о чём этот недочеловек даже не догадывался.

— А вам она тоже приглянулась, верно? Моя маленькая радость среди этих посредственных официанток, и вы далеко не первый, кто ею заинтересовался! — он заговорщически подмигнул, словно предлагал вступить в секту извращенцев.

— Порой мне кажется, что она намеренно пытается вывести меня из себя своими провокациями. А юбочка! Я ей сказал эту юбку носить... чтоб другим неповадно было, а сам теперь мучаюсь, как идиот! Всегда думаю как до конца смены бы дожить... а затем сорваться в моем кабине — Закатил глаза, словно в экстазе, прикусив нижнюю губу. Ну и мерзость! Хоть бы зубы почистил, хрыч старый.

Дверной колокольчик противно звякнул.

Сделал шаг, оказавшись в его личном пространстве. Лотос на шее, под расстегнутой верхней пуговицей. Какой трогательный символ чистоты. Хм... А я люблю отрывать лепестки. Положил руку ему на плечо, ощутил, как тот вздрогнул. Провел большим пальцем по шее, слегка касаясь татуировки. 

Увидев того, кто оказался сильнее, он сам превратился в жертву, что выглядит довольно иронично.

— Да что вы говорите... Эта малышка просто создана для утех. Честно говоря, я тут только ради неё и появляюсь... А из-за вас теперь и вовсе схожу с ума.

Зацепив его за воротник пальцами, чуть натягивал ткань. Его кожа под моими пальцами стала влажной, а кадык заметно дернулся. Взгляд — в упор, с напускным интересом. В его глазах плескалась тревога, смешанная с глупым вожделением.

— Во сколько эта... заканчивает смену? Просто не терпится сделать ей приятное.

Есть у меня кое-какие предположения. Он прощупывает почву не просто так, а будто набивает цену своему товару... Значит, Адсу используют как постельную игрушку. Интересно, по её воле или чем-то шантажируют, раз она продолжает здесь работать.

— Юмио работает на полставки, как и все студенты, с двух часов дня до десяти вечера, — сообщил он. — Но, если вы пожелаете, могу организовать для вас эксклюзивную ночную смену. Мы сотрудничаем с очень атмосферным отелем «Розовый лотос», девчонка частенько там бывает, не без моей помощи, конечно. Так что, уверяю вас, вы не разочаруетесь, — он вновь подмигнул, наклоняясь ближе ко мне.

Ага, Юмио, значит... Ну да, то же имя, что и на бейджике. Значит, целенаправленно скрывают её настоящее имя. И тут уже даже гадать не нужно — он открыто предлагает мне её купить.

Замечательно, клюнул.

— Думаете, с моей-то внешностью, с моим доходом и социальным статусом мне нужна девушка на одну ночь? — произнес с легкой насмешкой.

Любопытно, что творится в головах у этих существ, когда они рассказывают такое абсолютно незнакомому человеку.

— Поверьте, её способности сведут с ума любого, даже вас! Да, немного с прибабахом, зато руки... сами знаете откуда растут. Уговорить — проще простого, а потом сама полезет: суньте ей пару йен — и она ваша. Этот товар вам точно понравится! — Он достал телефон и протянул мне, открыв галерею.

Похоже, он не собирается останавливаться. Время узнать, насколько глубока эта грязь.

— Не сомневаюсь... Но я хочу, чтобы она стала... моей. Надолго. Одна ночь меня не интересует.

Я взял телефон. В отеле «Розовый Лотос», без сомнения, каждую ночь происходили интересные события, однако маловероятно, что они имели отношение к культурному отдыху. Как я и предполагал ранее, мужчину есть кому защитить. Мотель был связан с якудзой, и теперь стало ясно, почему он сохранял такое спокойствие.

Мне было бы все равно, хоть я и выше их по статусу, но и лишний раз в дела якудзы вмешиваться не хотелось — не моё это, бороться с людьми неинтересно. Но на фотографии была Адсу, девочка в состоянии, далёком от нормального. Она сидела на полу, выглядела ужасно.

Волосы девушки были спутанными и влажными, одежда порвана и испачкана кровью. Синяки и ушибы покрывали все тело, а разбитые губы выделялись ярким красным пятном на бледной коже. Глаза девушки были широко раскрыты, а зрачки расширены, но смотрели в никуда, словно она находилась в трансе или шоковом состоянии, но скорее всего дело было в веществах, каких именно - не уверен. Даже на фотографии казалось, что дыхание её поверхностноо и прерывисто, словно каждая попытка вдохнуть требовала огромных усилий.

Адская боль и страх читались в её взгляде, но в то же время в них застыло выражение непонимания.

Мужчина, заметивший, что я задержал взгляд дольше обычного, воспринял это как знак интереса и увеличил фотографию. Тогда я заметил деталь, которая вызвала ещё больше вопросов. На животе девушки справа было клеймо. Я уже видел подобные метки раньше — мы часто сталкивались с существами, сбежавшими из лаборатории F-567, расположенной на границе Северной Кореи с Японией. После взрыва, устроенного собирателями, оттуда вырвались более тысячи различных существ, включая около полусотни гуманоидов с такими же отметинами.

Но клеймо под номером "один" не предвещало ничего хорошего. Простые цифры без дополнительных символов указывали на самых опасных созданий — тех, кто при определённых условиях мог угрожать всей человеческой цивилизации.

И где-то я уже встречал такое клеймо, возможно, на одном из снимков личных дел, предоставленных ранее для поиска важных объектов.

Я внимательно посмотрел на извращенца, стоящего рядом со мной. Взглянув через плечо, за Хиро, погружённого в свои мысли, я сказал:

— Одолжу телефон на пару минут, с другом, поделюсь. Он там, за тем столиком, — я кивнул в сторону Хиро.

Не став дожидаться ответа, забрал телефон, развернулся и направился к Хиро. Его сосредоточенное лицо мгновенно изменилось, когда он увидел меня.

— Хиро! Нужно срочно установить слежку за этим телефоном и сделать копию доступа. Потом разберешься сам. Похоже, этот дебил замешан в проституции, растлении малолетних, изнасиловании, а также в распространении запрещённых веществ. Передадим информацию нашим людям, и ты обязательно получишь премию. Мне же надо избавиться от этих проклятых фотографий Адсу. Да, и еще одно дело: запусти наш Ai, проверь совпадения лиц и меток. У этого объекта особая метка, очень важно понять, кто она такая. Действуем быстро! Не используй нечего что касается NKS, она разыскивается: одно не верное движение - и ей конец, да и нам тоже.

Через некоторое время Хиро поднялся из-за стола, тяжело выдохнув. Его лицо было напряжённым, но он выглядел довольным результатом своих трудов.

— Готово, — сообщил он, показывая на экран ноутбука.

На экране была девочка лет пяти-шести. Ярко-красные волосы, словно языки пламени, струились по плечам, глаза, горевшие диким утомлением, тоже были ярко-красными, как огонь. Но самое странное — лицо оказалось невероятно похожим на то, что я помнил. Сейчас трудно сказать, была ли это она, в сравнении с семнадцатилетней Адсу, помню только, что волосы у неё не были все красного цвета. Единственное, что их объединяло, — это отметина на теле в том же самом месте, что и на фотографии объекта. Но мало ли, на что способно это существо? Вполне вероятно, что она может менять внешность.

Пока Хиро устанавливал систему слежки, я решил отвлечь внимание администратора. Мы прошли в служебное помещение, обходя формальности; я опустился в кресло, стоящее в углу.

— Она мне нужна сегодня, вы же понимаете, почему именно она? Или вы серьёзно думаете, я со своей внешностью и работой девушку не могу найти?

— Нет-нет, уверен, есть причина, по которой вы выбрали именно нашу популярную игрушку.

— Я мог бы и сам ей предложить определенные условия, думаю, она бы не отказалась. Но из уважения к вам лезть на территорию самостоятельно не буду.

— Сколько ей лет?

— Всё законно — ей семнадцать, можете не переживать.

— Жаль... Думал, девочка помладше.

— О-о, так вам тоже нравятся невинные девочки? Могу предложить другой товар! Есть от тринадцати — возраст согласия, всё по закону. Ниже не могу пока предложить, ну, вы поймите: всё-таки вы новый клиент.

— Уверен, но мне нужна Адсу — вы так много о ней рассказывали. И внешне, и манерами она чем-то похожа на ребенка. Неудивительно, что она оставила след в моем сердце. Так что мне она нужна сегодня.

Он внезапно погрузился в размышления, его лицо омрачилось, и между бровей появилась глубокая складка.

— Адсу... Значит, вы уже многое знаете о ней, она вам явно понравилась... Но! У нас уже есть клиент на сегодня. Точнее, это даже не совсем клиент, а скорее, наш босс. Это его любимая игрушка. Откровенно говоря, он использовал этот продукт с раннего возраста, как я уже упоминал, девочка пользуется спросом. Босс такая же пешка, как и я, но чуть повыше... Странно, что я вам это говорю, но ладно — давайте перейдём к делу. Могу предложить другой день?

Дверь медленно скрипнула. В проёме возник силуэт полного мужчины. Его лицо покрывала лёгкая щетина, а брови были нахмурены. 

Администратор тут же учтиво поклонился, наигранно улыбаясь.

— Я полагаю, что вы владелец той самой игрушки, которая меня заинтересовала. Если говорить конкретнее, речь идет об Адсу. Я видел вас здесь, в этой кофейне, уже несколько раз. Каждый день вы появляетесь в новом образе, но одно остается неизменным — ваша кепка и маска. Именно вы ищете потенциальных клиентов, верно? До сегодняшнего дня я не был полностью уверен в этом, поскольку заметил некоторые странности в вашем поведении: всякий раз, когда девушка отказывала очередному парню или вы замечали заинтересованность ею, вы догоняли потенциального клиента на улице. Через панорамное окно вашей кофейни легко было проследить за вашими действиями. Не очень-то вы и аккуратны в своей работе.

— А вы внимательный! Я так понимаю, отступать вы не планируете. Для начала представлюсь: я Хироси Ямато.

— Не собираюсь представляться, вам это не нужно. Если станет интересно, поинтересуетесь у вашего работника. И очень рад, что вы пришли сами, а не пришлось вас искать или ждать, пока смена девочки начнется. Как смотрите на то, что я выкуплю её у вас? На месяц. Не важна сумма. Главное, отдайте её мне: я наиграюсь, а потом делайте с ней, что хотите.

Глаза толстяка загорелись любопытством, но одновременно в них промелькнуло и подозрение.

Я вытащил чековую книжку, выписал чек на значительноую сумму и дополнительно достал сто тысяч йен наличными, протянув их толстяку.

— Я предлагаю вам следующее, чтобы вы были уверены в серьёзности моих намерений: 600 тысяч йен — это ваш месячный оклад, правильно? И вы получите эту сумму всего лишь за один день. Остальное я отдам вам сегодня вечером, если мы договоримся, как только я увижу свой товар у себя в руках. В целости и сохранности. Вы понимаете, моя работа такая, что мне уже давно мозги отбили, и мне не нравится, когда трогают моё. У меня есть все необходимые полномочия, чтобы превратить вашу жизнь в ад, даже с той информацией, что у меня есть сейчас. Так что особого выбора у вас нет.

Толстяк, не говоря ни слова, протянул руку и взял деньги. В этот момент он медленно кивнул, подтверждая договоренность. Одновременно с этим его пальцы начали аккуратно пересчитывать купюры, проверяя правильность переданной суммы.

— В какое время нужно подготовить девушку?

— К полуночи.

Он передал мне визитную карточку.

— Просто покажите её охраннику, и вас проведут в комнату. Заберёте её сразу или сначала попробуете?

— Сначала попробую, а потом решу: буду приходить к вам или заберу себе, — добавил я, выходя из комнаты. — Ещё раз предупреждаю: девушку не трогайте. Испортите товар - и я вашу жизнь и бизнес загублю, понятно?

Не уверен, что они восприняли мои угрозы всерьёз, но это и не важно — мне необходимы улики, и ради этого придётся подвергнуть Адсу небольшому риску. Если уж я взялся за это дело, то должен закрыть их всех, а не только эту пару.

-♥-

Оставив Хиро в кофейне разбирать ворох заданий, сам я направился к детскому дому, где жила Адсу. Давненько я тут не бывал...

Остановившись перед входом, я внимательно осмотрел здание. Это был старый деревянный домик, тщетно пытавшийся казаться чем-то большим, нежели просто приютом для сирот. Он напоминал декорацию из сказки, но в этой сказке, увы, не хватало счастливого финала. Стены, окрашенные в тусклый пастельный тон, успели заметно выцвести, как и воспоминания о том времени, когда кто-то еще заботился об этом месте. Черепичная крыша местами поросла мхом, придавая зданию оттенок заброшенности.

Пройдя сквозь скрипучую калитку, я ступил на заросшую травою тропинку. Гравий похрустывал под ногами, поднимая облачка пыли. Впереди раскинулся маленький сад – пережиток лучших дней. Сакуры, некогда великолепные, теперь стояли без листьев, а их ветки, словно высохшие кости скелета, тянулись к небу. Каменные фонари вдоль дорожки больше напоминали о былом величии, чем освещали путь. Беседка в дальнем уголке сада, похоже, давно превратилась в убежище от непогоды, утратив своё предназначение места для детских игр.

Дверь детского дома оказалась приоткрытой, и я осторожно вошел внутрь. Внутри господствовала необычная тишина, которую изредка нарушал тихий скрип досок под ногами. Запах старой древесины смешивался с легким ароматом увядших цветов, проникающим через открытые окна. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные стекла, создавая причудливые узоры на полу.

Просторная комната встретила меня сдержанной простотой. В центре стоял низкий деревянный стол, вокруг которого, должно быть, собирались дети на ужин. На стенах висели старые фотографии и детские рисунки, напоминающие о тех, кто жил здесь раньше. Картины пытались создать ощущение домашнего уюта, но могли ли они заменить тепло настоящей семьи? Полки с книгами и потрёпанные игрушки свидетельствовали о том, что когда-то здесь кипела жизнь. Маленькая кухня, где готовили еду для воспитанников, выглядела совсем неуютно, хотя, возможно, так казалось лишь потому, что мне не хотелось этого замечать.

Наверху находились спальни. Лёгкий ветерок проникал через открытое окно, шевеля занавески. В воздухе витала легкая ностальгия, словно духи прошлого пытались напомнить о себе. Раньше здесь работало много сотрудников, но сейчас почти все ушли. Дом казался пустым, будто все обитатели исчезли, оставив после себя лишь тишину. Может быть, дети были в школе или на прогулке. Я надеялся найти директрису, которая также была воспитательницей Адсу.

Проходя по узкому коридору второго этажа, я подошёл к деревянной двери с бронзовой табличкой, на которой изящно выгравированы японские иероглифы: «Харада Мияко». Постучавшись, я осторожно открыл дверь и вошёл в небольшой кабинет.

Кабинет был скромно обставлен: старый деревянный стол, заваленный стопками документов, несколько полок с книгами и картотекой, а также пара стульев для посетителей. В углу стоял старинный шкаф с документами, покрытый тонким слоем пыли. Свет проникал сквозь высокое окно, украшенное простыми белыми занавесками.

За столом сидела пожилая женщина с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Лицо её было покрыто сетью мелких морщин, говоривших о многолетнем опыте и мудрости. Глаза внимательно смотрели на меня сквозь тонкие очки, а рядом с женщиной высились кипы бумаг. Она медленно отложила ручку и оценивающе посмотрела на меня. Спустя минуту, её губы тронула тёплая улыбка, словно она наконец узнала меня.

Я поклонился.

— Здравствуйте.

Услышав мой голос, женщина мгновенно оживилась и быстро поднялась из-за стола. Её глаза загорелись радостью, и она поспешила ко мне, широко раскрыв объятия. Однако, заметив лёгкий шаг назад с моей стороны, она остановилась, удерживая порыв.

— Это вам... — протягивая красиво упакованный набор алкоголя с конфетами, я придерживал его обеими руками снизу, чуть наклонив голову.

— Спасибо! Как здорово, что ты пришёл, Юкон! Столько времени прошло, кажется, целая вечность! — воскликнула она, чуть смущённо приняв подарок.

— Сколько лет прошло? — она задумчиво наморщила лоб, вспоминая. — Четыре года, пятый год идёт. Если честно, я уже начала думать, что ты совсем забыл дорогу сюда. Но вот ты наконец-то вернулся! Наверное, приехал узнать о делах Адсу?

— Да, она сейчас здесь?

Женщина разочарованно вздохнула и развела руками:

— Ну вот, Юкон, ты просто беда какая-то! Всегда выбираешь самое неподходящее время для визитов. Её сейчас нет.

Я невозмутимо принял эту информацию, лишь слегка приподняв бровь:

— Ясно. Когда она вернётся?

Женщина вновь оживилась, показывая жестом в сторону коридора:

— Только вечером. У неё много дел... и проблем.

— Проблем?

Она тяжело вздохнула, присаживаясь обратно на стул и приглашающе кивнув мне сесть рядом.

— Всё началось с того, что её бывший опекун снова появился, но она об этом ещё не знает. Боюсь, если узнает, то либо сбежит, либо натворит дел. Хироси Ямато пытается вернуть себе право опеки. Суд начал рассматривать его заявление, и, похоже, шансы у него есть. Я стараюсь разобраться, но ситуация запутанная. Даже не представляю, что делать дальше.

Я остался стоять, скрестив руки на груди.

— А в чём проблема? Почему вы так переживаете по этому поводу?

— Адсу пришлось пережить столько всего, а теперь это... Я хоть и не верю во всё то, о чём она говорит из-за её проблем с психикой. Но отдавать девочку тоже страшно, последний два месяца она стала пропадать и возвращаться в ужасном состоянии... Я думаю, она связалась не с той компанией и подсела на наркотические вещества. Юкон, может, посидим на кухне? Я поставлю чайник, и мы сможем поговорить спокойно.

— Хорошо, пойдёмте.

Мы вышли из кабинета и направились в сторону лестницы. Пока шли по коридору, я заметил на стенах детские рисунки, давно потерявшие свой яркий цвет. В воздухе витал слабый запах свежесваренного кофе — похоже, кто-то вернулся.

Войдя на кухню, я не увидел никого, но почувствовал запах свежего печенья. Со скрипом и грохотом дверь, выходящая на задний двор, распахнулась, и в дом забежали двое мальчишек лет десяти, бегая вокруг меня и смеясь, словно не замечая нас. Один из них врезался в меня и попытался побыстрее сбежать, но я успел поймать его за руку и удержать.

— Аккуратнее!

Мальчишка испуганно покосился на воспитательницу, а затем на меня, быстро поклонившись и извинившись, умчался во двор со своим приятелем. Я отпустил его, наблюдая, как мальчишки выбегают наружу, оставляя за собой шум и смех.

Мияко достала чашки и заварку, ловко двигаясь по кухне.

— Знаешь, Юкон, иногда мне кажется, что я уже не справляюсь. Эти дети стали для меня родными, и мысль, что кто-то из них может уйти... Это невыносимо. Но скоро нас закроют и оставшихся детей распределят в другие детские дома. А Адсу в любом случае заберут, даже если мы выиграем суд. Может, это и к лучшему.

Ямато вернулась к столу, продолжая готовить чай. Мы молчали некоторое время, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, она заговорила:

— Ты ведь понимаешь, почему я так беспокоюсь, да? Эти дети... Они нуждаются в защите.

— Возможно, стоит рассмотреть другие варианты решения проблемы. Есть ли у вас поддержка извне? И можете подробнее рассказать о причине закрытия?

Она повернулась ко мне, держа в руках дымящийся чайник. Его форма была округлая и компактная, с изящным носиком и удобной ручкой, выполненной в стиле бамбуковых стеблей. Поверхность чайника оказалась покрыта матовой глазурью глубокого зелёного цвета, напоминающего мох, растущий в тени японских садов.

Тонкий пар поднимался над чайником, запах горячего зеленого чая, насыщенный и успокаивающий, медленно распространялся по комнате.

— Ты прав, конечно. Мы стараемся найти помощь, но это непросто. Люди часто забывают о таких местах, как наше. А ты... Ты всегда был нашим спасением. Благодаря тебе мы смогли продержаться столько лет, — она наполнила чашку чаем, слегка наклонив чайник, и с мягкой улыбкой передала её мне.

Я поблагодарил и сделал вид, что пью.

— Я делаю то, что считаю нужным.

Она села напротив, внимательно наблюдая за мной. Улыбаясь, прищурила глаза.

— Юкон, ты всегда был таким мудрым не по годам, только холодным и отстранённым. Но знаешь, иногда я думаю, что внутри тебя скрыто гораздо больше чувств, чем ты показываешь.

Ага, чувств, которых нет. Женщина, знали бы вы, с чем я живу внутри, никогда бы так не сказали.

— Чувства редко помогают в решении проблем. Лучше сосредоточиться на действиях.

Она лишь улыбнулась, ничего не сказав. Видимо, поняла, что спорить со мной бесполезно.

— Так что? Причина закрытия детского дома?

— Не хватает сотрудников и условий. Правила изменились, и теперь многое нужно переделать, а средства выделяются скудные. В итоге приняли решение закрыть дом. Весь госбюджет ушёл на строительство нового детского дома.

«Отличная новость, — мелькнуло у меня в голове. — Если помочь, можно устроить очередную саморекламу доброго человека и войти в доверие. А потом без проблем забрать Адсу, используя свои связи».

— Я помогу вам с документацией и переустройством дома, а также с подбором персонала. Дайте мне всю необходимую информацию, и я решу ваши проблемы. Но есть одно, но.

— Правда?!

— Нет, просто от скуки сказал, — не удержавшись от сарказма, я привёл женщину в замешательство.

— Забудьте! Серьёзно, помогу вам со всеми проблемами. Но, как я и сказал, с одним условием.

На кухню тихо вошла Токико, добродушная старая кухарка. Я помнил её ещё с тех времён, когда привёл сюда Адсу. Тогда Токико была значительно моложе, но годы наложили свой отпечаток: волосы поседели, лицо покрылось сетью мелких морщин, движения стали медленнее. Однако глаза её по-прежнему светились добротой и теплом, словно внутри неё всегда горела маленькая лампочка, освещающая всех вокруг.

Токико остановилась на пороге, внимательно посмотрела на меня своими мудрыми глазами, будто оценивая все те изменения, что произошли со мной за эти годы. Затем её губы тронула тёплая улыбка.

Я встал из-за стола, сделав низкий поклон.

— Здравствуй, Юкон! — мягко проговорила она, будто обращалась к ребёнку. — Как давно я тебя не видела! Ты совсем взрослым стал... Высокий, статный, сильный. Наверняка все девчонки от тебя без ума? А ты всё равно сюда приходишь, чтобы проведать свою маленькую подругу Адсу.

— Возможно...

Неожиданно Токико схватилась за бок и скривилась от боли, едва удерживаясь на ногах. Я быстро подхватил её, прежде чем она смогла упасть, и аккуратно усадил на стул, слегка отступив назад.

— Что с вами? — спросил я, стараясь скрыть своё равнодушие.

— Ничего серьёзного, не переживай, — ответила она, тяжело дыша. — Просто возраст даёт о себе знать.

Токико немного помолчала, собираясь с силами, затем посмотрела на меня с надеждой:

— Юкон, могу я попросить тебя об одном одолжении?

Я чуть приподнял бровь, ожидая продолжения.

— У тебя ведь есть связи, правда? — неуверенно спросила она, избегая моего взгляда.

Вот оно началось, очередная попытка использовать меня. Кажется, каждый считает, что я тут для того, чтобы решать их проблемы. Ну что ж, посмотрим, насколько далеко зайдёт эта игра. Может, мне это даже сыграет на руку.

— Да, — коротко ответил я, скрывая внутреннюю усмешку.

— Дело касается Адсу. Можешь ли ты помочь нам? Нужно, чтобы кто-то из твоих знакомых, хороший человек, удочерил её на пару месяцев, пока ей не исполнится восемнадцать. Или помог бы с документами... Я сама готова забрать её. После восемнадцати она уже сможет сама принимать решения, и её не смогут удочерить, а затем она достигнет совершеннолетия.

— Вы опасаетесь, что предыдущий опекун хочет вернуть опеку над ней? — предположил я, уже догадываясь о сути проблемы.

Токико кивнула, и на её глазах блеснули слёзы, голос дрогнул:

— Пожалуйста, Юкон... Мне очень важно спасти эту девочку. Если нужно, я готова заплатить... Он все не оставляет её в покое. А никто нам не помогает!

Я отвел взгляд, чувствуя нарастающую скуку. Всё это было настолько предсказуемо.

— Деньги мне не нужны, — отрезал я. — Подумаю, что можно сделать. В любом случае понадобятся пара дней, чтобы найти подходящих людей. Извините, но даже мои связи вряд ли помогут вам удочерить ребёнка. Вам уже не так легко пройти через бюрократические процедуры.

Хотя, возможно, они могут помочь, — добавил я мысленно. Но я этого не допущу. Эта ситуация слишком выгодна для меня. Это и было мое "но". Возможно, возникнут проблемы с самой девочкой, но это того стоит.

Я сделал вид, что задумался, позволяя Токико надеяться на лучшее, хотя знал, что решение уже принято.

— Можете хотя бы кратко описать суть проблемы? Почему вы так боитесь, что её заберёт прежний опекун? И почему её вообще вернули обратно? Последний раз, когда я видел её, она довольно радостно играла во дворе того мужчины.

Воцарилось молчание.

— Ты знаешь, где её комната, если понадобится! — Директриса поспешно ушла от разговора, направившись в свой кабинет, бросив на ходу: «Дела», и сунув мне ключи от комнаты Адсу.

Что-то тут нечисто...

— Не стоит обращать внимания на Хараду Мияко, она предпочитает держаться подальше от всего этого. Боится, оправдывается тем, что не верит ни единому слову о том, что произошло с девочкой. Но по-настоящему она боится Хироси. Когда Хироси Ямато прошел через все необходимые процедуры, суды и проверки, ему временно передали Адсу под опеку. Всё шло гладко. Но спустя полгода, когда надзор ослабел, по словам девочки, началась настоящая пытка. Мужчина и его жена начали издеваться над ней, морить голодом, избивать. А потом Адсу рассказала нечто ужасающее... Этот мужчина...

Она вдруг умолкла, словно боясь произнести вслух то, что должно было прозвучать дальше. В воздухе повисло тяжёлое молчание, наполненное страхом перед неизбежным откровением.

Я уже догадывался, к чему она ведёт.

— Так что же он сделал?

— Я думаю, ты уже понимаешь, о чём я говорю... Он надругался над ребёнком. И делал это не раз. Адсу терпела эти страдания, пытаясь вырваться, доказать, что с ней происходит, но, как ты знаешь, после психиатрической клиники люди редко верят жертвам. С ней произошло то же самое... Тогда мне ещё показалось странным, зачем им понадобилась девочка с такими проблемами. Но я закрыла на это глаза. Что я могла сделать? Ведь я всего лишь кухарка...

Её голос дрогнул, и слезы хлынули ручьём. Я почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Внутри меня кипело что-то тёмное, невыносимое. Демон во мне молчал, словно понимая, насколько эта ситуация требует человеческого участия.

Успокоив бабушку, я пообещал, что разберусь со всем. Обещал, что он больше никогда не тронет Адсу. Я говорил серьёзно, почти сквозь зубы. Даже если бы она мне не была нужна, такое нельзя оставить без наказания. Эта мысль жгла меня изнутри, требуя немедленных действий.

Я думал, она счастлива и давно живёт в семье... Но ошибался. Надо взять себя в руки, иначе я просто убью его. Стоя в комнате девочки, я старался успокоиться.

Хотя назвать это комнатой язык не поворачивался – крошечное помещение, где даже воздух казался сжатым. Тем не менее комната была оформлена в традиционном японском стиле: татами покрывали пол, создавая ощущение тепла и уюта, а раздвижные двери-сёдзи пропускали мягкий свет, придавая помещению атмосферу спокойствия. На стене висел небольшой свиток пейзажем – горы и водопады, выполненные изящными мазками кисти. Возле окна стоял низкий столик с чашкой зелёного чая и книгой, открытой на середине.

Фиолетовые шторы колыхались от ветра, проникающего сквозь открытое окно, но, несмотря на это, в комнате царила идеальная чистота. Честно говоря, я удивился: учитывая её возраст и бурный характер, ожидал увидеть полный беспорядок. Однако сейчас осматривать ничего не стал – смысла нет, да и подозрения могли возникнуть. Лучше оставить камеру на люстре. Интересно будет наблюдать за её реакцией, когда она обнаружит устройство.

Узнаю побольше, но пока издалека, чтобы не спугнуть. Может, придётся её сдать в лабораторию – всё-таки особый объект... Не думаю, что я это сделаю, но всё же.

Закрепил миниатюрную камеру и спустился на кухню, где меня дожидалась Токико.

Когда я вернулся на кухню, Токико вновь встретила меня широкой улыбкой. Странно, стоит помочь человеку, и он начинает относиться к тебе, как собака к хозяину.

Мы провели вместе около двух часов. За это время я выслушал их мнение о сложившейся ситуации и о самой Адсу. Но я понимал, что они знают лишь малую часть истории. Мне нужна другая сторона медали — та, которую может раскрыть только сама Адсу. Узнал кое-что о её прежних опекунах-насильниках и о том, что с ней случилось и в каком состоянии она вернулась в приют...

Если бы у меня была душа, вероятно, мне стало бы её жаль, но сейчас я испытывал только злость. Вся эта информация воспринимается мной исключительно как материал для будущих манипуляций.

Девочка могла сломаться, и я верю словам директрисы о ее психическом состоянии. Но упоминание о призраках заинтересовало меня. Они думают, что это шизофрения. Если бы я не был охотником, я мог бы согласиться с этим. Но как охотник, я точно знаю, что призраки настоящие. Да и в её комнате ощущалось чье-то присутствие. Если она и вправду их видит, то она моя!! Никакой лаборатории! Только через мой труп!

— Кётору, прости, что задержала тебя. У тебя, наверное, были другие планы?

— Нет, моя цель заключалась в том, чтобы прийти сюда и встретиться с Адсу, но я смог выполнить лишь половину задачи.

Вру, моя цель была встретиться с вами и подготовить почву.

— Так ты точно поможешь нам с Адсу?

— Я обдумаю этот вопрос. Не могу дать однозначный ответ сразу, нужно предварительно уточнить некоторые моменты.

Токико опустила голову, видимо, разочарованная моей уклончивостью.

— Ты никогда не встречал этого человека, не представляешь, на что он способен. Адсу мучилась, и никто не мог ей помочь, даже те, кто поверил в её историю. Он имеет влиятельные связи с якудзой, они даже приходили ко мне, когда я пыталась забрать Адсу. Избили меня и мою внучку... И, конечно, у него есть свои люди в полиции, — тихо добавила она.

«Уж точно не больше, чем у меня», и видел я его сегодня — отметил я про себя, оставляя эту мысль при себе. Главное, что Адсу теперь должна оказаться под моим контролем. Необходимо всё грамотно оформить, чтобы исключить любые попытки поиска. Нужно будет избавиться от Адсу, сделать её другим человеком.

— Предоставьте мне её личное дело.

— Сейчас принесу документы.

Вскоре женщина вернулась с плотной папкой, содержащей документацию. Без лишних колебаний я раскрыл её и углубился в изучение содержимого. Внутри находились три личных дела Адсу: из психиатрической клиники, полицейского участка и, разумеется, самого детского дома. Кроме того, там оказалась масса других бумаг, касающихся различных медицинских учреждений, учебных заведений и вузов. Столь подробная информация попала ко мне в руки неожиданно легко.

— Твой отец рассказывал, что ты работаешь в HKS, поэтому мы и решили обратиться к тебе. Очевидно, что твои связи могли бы сыграть важную роль, а помощь ребёнку никогда не бывает лишней. Мы сами понимаем, что в таких вопросах бессильны.

— Угу....

«Проклятие, неужели нельзя держать рот на замке?» — мысленно выругался я. Теперь из-за болтовни отца у меня возникли новые сложности. Подписав бумаги, что беру документы на рассмотрение, я оставил расписку и, покидая здание, начал просматривать краткое содержание файлов.

ФИО: Фамилия отсутствует

Имя: Jigokuun (сокращённое имя Адсу)

Дата рождения: Неизвестно (Установленная дата: 2002, 25 октября.)

Место рождения: Токио, Япония

История поступления в детский дом очевидца Кобаяси Нэо: «В один дождливый вечер семилетняя Адсу оказалась брошена своими родителями у порога дома, расположенного в одном из тихих районов Токио. Она сидела под навесом крыльца, крепко прижимая к груди потёртый рюкзак.»

– Вот, значит, что придумал Нэо. Любопытная история, было бы неплохо, если бы это оказалось правдой. Жаль, что это не так.

Физическое здоровье: Удовлетворительно.

Психологическое состояние со слов психиатра и очевидцев: «Сначала всё выглядело нормально, но вскоре дети в детском доме начали замечать странности в поведении новенькой. Адсу часто рассказывала о призраках и умерших людях, её настроение могло кардинально меняться за считанные минуты. Панические атаки учащались, и однажды, когда ей исполнилось девять лет, произошёл инцидент, изменивший её жизнь. Её обвинили в причастности к смерти Макса, мальчика, найденного повешенным на чердаке. Рядом с телом находилась Адсу, но признаков насилия над Максом обнаружено не было. Это событие послужило толчком к проведению глубокого психологического обследования. Специалисты зафиксировали тревожные симптомы развивающегося психического расстройства, и было решено поместить девочку на лечение в психиатрическую больницу. Там она провела полгода, проходя интенсивную терапию и реабилитацию. Спустя некоторое время её удочерили супруги с двумя детьми. Оба родителя имели стабильную работу и обеспечивали семью всем необходимым. Прежде чем принять столь ответственное решение, они тщательно взвесили все возможные риски и прошли обязательную психиатрическую экспертизу. Спустя всего год девочка вернулась в детский дом. Её психическое состояние вновь начало стремительно ухудшаться. Галлюцинации стали настолько реалистичными, что игнорировать проблему больше не представлялось возможным. Врачи назначили новое лечение, в результате которого у неё диагностировали острую стадию шизофрении, расстройство личности и тяжёлую депрессию.»

Здесь ничего не говорится о насилии, которое якобы имело место в приёмной семье...

Взяв телефон, я набрал номер воспитательницы Адсу.

– Еще раз добрый день, у меня возник вопрос. Я сейчас читаю биографию Адсу и не вижу упоминаний о насилии со стороны приёмной семьи. Почему?

– Нам дали указание изменить её биографию. Я уже говорила, что у этих людей есть связи, и они не хотели, чтобы этот случай стал известен общественности. Даже в полицейских архивах вы не найдёте дело, потому что они уничтожили все улики.

– Ясно, спасибо, – завершив разговор, я продолжил чтение.

Несмотря на тяжесть заболевания, Адсу демонстрировала выдающиеся успехи в учёбе. Благодаря своему трудолюбию и целеустремлённости, она завершила школьное образование на год раньше своих ровесников, успешно справившись со всеми экзаменами. В 2020 году Адсу поступила в университет на факультет журналистики, успешно преодолев вступительные испытания и сдав дополнительные экзамены.

Семейное положение: Родители Адсу так и остались неизвестными. Информация о наличии братьев или сестёр отсутствует.

После тщательного изучения всех документов я так и не обнаружил подтверждения тому, о чём рассказывали сотрудницы детского дома. Видимо, приёмные родители Адсу действительно приложили максимум усилий, чтобы скрыть правду.

Оставшуюся часть дня я посвятил восстановлению утраченных данных. Найти удалось многое: медицинские отчёты, фотографии с последствиями избиений, результаты генетических анализов после заявлений об изнасилованиях. Но самое шокирующее открытие сделал Хиро. Оказывается, девочку продавали местным олигархам и другим влиятельным персонам её приёмные родители, извлекая из этого прибыль. И я даже не удивлен, что её продолжают использовать как материал, но теперь пичкая её наркотиками.

Теперь стало ясно, почему она сама выбрала этот путь, достигнув сознательного возраста. Вполне логично предположить, что для неё это стало привычным способом существования. Но главное, что выяснилось: администратор из той самой кофейни и её бывший приёмный отец вовлечены в схему торговли детьми с психическими расстройствами ради удовлетворения низменных желаний извращенцев. Теперь понятно, зачем они стремятся вернуть её обратно. Закрою эту лавочку мерзавцев раз и навсегда.

К счастью, у меня есть люди, способные разобраться в этом. Первым делом нужно внедрить своего агента в детский дом, чтобы контролировать ситуацию изнутри. Пока я займусь поиском тех, кто согласится сделать вид хороших родителей и приютить Адсу, отправлю Токико на медицинское обследование — пусть старушка отдохнёт, а мой человек возьмет дело в свои руки.

Размышления прервал сигнал движения в камере, установленной в комнате Адсу. Включив телефон, я увидел её. Да, я был прав — передо мной стояла та самая девушка, с которой я сталкивался неоднократно, но даже не подозревал, что это то самое маленькое чудовище.

Наблюдая за ней некоторое время, я заметил, чем она занимается, возвращаясь домой после работы: рисует в своём тайном дневнике... Придётся ещё раз проникнуть в её комнату, это не составит труда. Было странно, что она ни разу не взглянула вверх, наоборот, казалось, что Адсу старалась избегать взгляда на потолок. Это поведение показалось мне необычным, и довольно подозрительным: девушка периодически вздрагивала, словно её било током. Неужели она действительно видит призраков и старается их игнорировать?

Адсу встала из-за стола и начала готовиться ко сну. Когда она стала раздеваться, я отвернулся и занялся поиском подходящих кандидатов, которым предстоит временно приютить эту девушку. В это время, услышав рингтон телефона Адсу, я снова глянул на запись камеры: она, одевшись в тёмные вещи, через окно выбежала на улицу. Всё идёт по сценарию, значит, её как-то заманивают, а потом пичкают колёсами. 

В коридоре ойранской* обители, пропитанном ароматом сакэ и лилии, замелькала девочка. Не больше двенадцати, с кукольным личиком и прилежно уложенными темными волосами. Стояла, потупив взгляд в замызганные татами. Рядом – нечто, отдаленно напоминавшее мужчину. Рука, обхватившая предплечье девочки мертвой хваткой, тянула в одну из комнат, обещавших уединение.

Ойран (яп. 花魁) — один из видов проституток в Японии.

Яснее некуда: в обитель разврата её привели не на чайную церемонию. Должен ли я вмешиваться? Спасти еще одну сломанную куклу? Нет. У меня нет времени на праведный гнев. Я не герой, а охотник, с одной задачей – Адсу. Не всех можно спасти, да и это не входит в круг моих обязанностей. 

Взглянуть бы на ситуацию глазами "нормального" человека, с душой... наивно и бесполезно. Я перевел взгляд на часы: две минуты десятого. Опаздываю. Нарушаю график. Охраны в здании как тараканов, в баре – стадо пьяных свиней, но здесь, в коридоре, лишь пара теней. 

VIP-зона. Как мило. Значит, все самое извращенное приберегают для избранных. Здесь, в отличие от кишащего отбросами верхнего этажа, – стерильная пустота. Детский сад для разврата. Этих – как Ад – выдергивают из жизни, ломают, а потом выбрасывают, тщательно вычистив мозги. Забавно, как все повторяется. 

Тогда я не успел... Не вырвал Адсу из цепких лап вовремя. Не знал, что с ней делали. Или не хотел знать? Думал, так будет лучше. Лгал себе, убеждал, что, отгородив ее от себя, гарантирую ей безопасность. Глупо. Ничто не имеет значения. Позволил ей сгнить. Что было, то прошло. Не исправить я не знал и знать не мог. Да и плевать, если честно. Я – бездушный. Это мое проклятие и моя сила. 

Типичный садист лет сорока, с отвратительной рожей, распахнул дверь и, словно дрессировщик, жестом приказал девочке войти. Она, пошатываясь, уперлась, вцепившись побелевшими пальцами в косяк. В ее отчаянном взгляде – осколок той маленькой Адсу, сломленной, но все еще дерзко живой. В сознании, значит. Не сломали до конца. Ублюдок, не церемонясь, схватил ее за волосы, выворачивая шею. Последнее, что я увидел: взгляд, полный запредельного отчаяния, взывающий о помощи...  

Неважно, как бы поступил другой. Значит, я опоздал не просто так. Должен был это увидеть, понять, проанализировать. Сколько ещё таких, как Адсу, здесь держат взаперти? Сколько таких маленьких кукол сейчас делят ложе с уродами?

Слишком много мыслей. Хватит. Плевать. Я действовал, как учили: быстро и эффективно.

Шагнув в проем, перехватил провожающего меня охранника за шиворот и рывком втащил в комнату, захлопнув за собой дверь. В следующее мгновение – короткий удар ножом в шею, точно в сонную артерию. Хрип. Ублюдок рухнул на пол, даже не успев понять, что случилось.

— Что? Ты кто... — хрипло прошептал сорокалетний выродок за моей спиной. Слишком много вопросов. Не люблю вопросы.

Развернул его лицом к двери — чтоб девчонка не видела, во что превращаются люди. Прошептал — почти беззвучно, без злобы, без сожаления: — Твоя карма, ублюдок. И свернул ему шею.

Обернулся к девчонке. Она прижалась к стене, словно затравленный зверёк. Но в глазах плескалось вовсе не отчаяние — надежда? Вера? Девочка сорвалась с кровати и схватила меня за ногу.

— Он... вы... — забормотала она, тыча пальцем в лежащую на столе недетскую мангу. — Вы прям как из книжек с рисунками! Прямо как Лунный Рыцарь! Каждый день молилась богине жизни Идзанами... Всех божеств умоляла прийти ко мне! И вот...

Она осеклась, уставившись на меня огромными распахнутыми глазами.

Наивная глупость. Боги равнодушны. Люди для них — игрушки.

— Я знала, что меня спасут... Девушка с красными волосами говорила со мной во снах.

Игнорируя привёл её одежду в порядок. Конечно, не моя забота, но теперь девочка выглядит менее раздавленной.

— Есть родители?

Короткий вопрос, голос — лёд. Она покачала головой.

— Ясно. Останься тут, за тобой скоро придут добрые дяди с автоматами. 

Хотел запереть ребенка в комнате, но она вцепилась в меня мертвой хваткой, не желая отпускать. Я пообещал, что в запертой комнате она будет в безопасности. Но она тряслась, словно кленовый лист в осеннем ветру, и не отпускала мою ногу. И этот невинный, жалобный кошачий взгляд... хочется убить – быстро избавить от страданий. В конце концов, пришлось взять ее с собой. Еще одна обуза. 

Осторожно приоткрыв дверь, выглянул наружу. Повезло. Коридор пуст. Девочка шла следом, прижавшись ко мне, как репей. Следующая дверь оказалась заперта. Постучал. Нужно было понять – сколько там мяса и есть ли охрана. В ответ — знакомый, хриплый голос. Слишком знакомый. Бывшего опекуна Адсу. За голосом – приглушенные рыдания и скрип кровати. Похоже, кто-то развлекался. И явно не шахматами. 

— Закрой уши и глаза, отвернись сейчас же! — приказал ребенку, достав пистолет.

Выстрелил в замок — грохот меня не волновал. Шум привлечет мусор с этажа выше, но это уже не важно. Одним сильным толчком выломал дверь. Пора заканчивать.

Как и думал, ублюдок в панике пытался натянуть штаны, заляпанные какой-то мерзкой слизью. Предсказуемо. Все они одинаковы: похоть, страх, животный инстинкт самосохранения. Рядом, на смятой простыне покрытой табачным пеплом, лежала Адсу. С рассеченной губы сочилась алая ниточка крови, окрашивая белую кожу в зловещий узор. Урод испортил её миленькое лицо. Джинсы на ней спущены до колен, обнажая белые бедра, искусанные чужими зубами. Зрачки расширены до безумия, взгляд – в пустоту.

Кукла сломана.

Стандартный набор для таких мест. Потерянный взгляд, полнейшее отсутствие сопротивления. Знакомо до тошноты. Накачали чем-то. Скорее всего, дрянью, от которого крыша съезжает в секунды. Тошнотворное ощущение беспомощности, когда твое тело тебе не принадлежит. Я знаю это слишком хорошо. Тоже не новость. 

Долго не раздумывал. Схватил тварь, зажав рот ладонью так, что захрустели зубы. Поволок в ванную. Стерильно. Идеальное место для хирургии. Холодный кафель быстро впитает кровь. Удобно убирать. Хотя мне и не придется. 

Кастрировал одним плавным движением. Быстро. Чисто. Как в учебнике анатомии. И вот он уже не мужчина, а просто кусок мяса. Убивать не буду. Слишком скучно. Смерть – избавление. А он должен страдать, гнить изнутри. Будет помнить этот день до конца своих никчемных дней и это только начало. 

Вколол стимулятор прямо в глазное яблоко. Пусть потанцует в своем персональном аду и посмотрит на мир нашими с Адсу глазами. Переломал позвонок. Как же приятно хрустели кости. Музыка для ушей. Теперь он не сможет убежать от своей судьбы. Инвалидное кресло – его будущее, жалкое и бессмысленное. Но это еще не все. Отрезал язык. Зачем ему слова? Он и так ими только лгал. Теперь помолчит. Напоследок ввел ему в вену, нано дозу крови пантераморфа. Что бы не сдох. Что бы почувствовал себя немного другим, немного сильнее, прежде чем его тело начнет разлагаться заживо. И прочувствовал всю прелесть новой жизни.

В кармане шипела рация. Хиро вовремя. Почти одновременно сверху донеслись приглушенные звуки – тяжелый грохот и хаотичная стрельба. Началось. Зачистка. Хиро отдал четкие приказы «Кидотя» – спецназу, готовому ко всему. Выдрессированные псы. Бросил взгляд на часы – тютелька в тютельку. Как и планировал. Я ведь сказал ему ждать пять минут. Не больше. Не меньше. Пора заканчивать этот цирк.

Я нагнулся, всматривался в лицо искалеченного ублюдка, захлебывающегося кровью. В его глазах плескался животный ужас. Вот он, мой очередной наркотик. Страх. Чистый, неподдельный страх.

— Я еще вернусь. Поверь, это только начало. Не стоило трогать мое, я предупреждал.

Что-то изменилось. Энергия, давно забытая, вновь текла по венам, обжигая изнутри. По этому мне нельзя убивать людей... Остро почувствовал дикую потребность — увидеть себя. Увидеть, во что я превращался. Не медля, сорвал маску. В отражении чудовище: глаза — совершенно чёрные, без малейшего отблеска белизны, будто две бездны. Тёмные трещины расползлись по коже, точно фарфоровая статуэтка, хрупкая оболочка, дала трещину, обнажив гниль. Пробуждалось нечто жуткое, питаясь чужою болью. Сам стал демоном. Давно переступил черту человечности и отлично осознавал это. Но то, что живёт во мне, ещё ужасней самого демона. Два существа рвали меня на куски, и я больше не понимал, кто из них настоящий. Да и кто из всех — я...

Оставив корчиться захлебывающегося извращенца, я вернулся в комнату. Туда, где должны были ждать Адсу и маленькая головная боль. Но комната пуста. Ни девочки, ни Адсу. Отлично. Просто замечательно. Охота принимает интересный оборот.

Сквозь аккуратную дыру в стене, выходящей на улицу, гулял ветер. Идеально ровный срез. Словно лазером выжгли. Вопрос один – как? Кто? И почему так бесшумно? То ли оглох от пальбы наверху, то ли черт попутал, но как можно было разрезать цемент и железные прутья как масло?

Выскользнув в проем, я увидел ее. Маленькую фигурку тащили за собой, заставляя бежать. За угол. Я бросился следом.

— Хиро, мне нужна твоя помощь. Либо ты сам, либо пантераморфа отправь, без разницы. Беги быстро за мной. Когда я догоню Адсу, мне понадобится кто-то, чтобы увести человчребенка, — сказал я, получив подтверждение по рации, и спрятал ее. Он найдет меня быстро в моих часах встроенный GPS.

Продолжая погоню, я свернул за угол и заметил девочку. Она стояла, прижавшись спиной к холодной стене здания, и тяжело дышала.

— Как ты себя чувствуешь? Зачем вы убежали? И самое важное, где та девушка, которая тебя увела?

— Не знаю... Она забралась на крышу... Но... У нее была такая крутая длинная коса! Прямо как в аниме! Да и вы как герой из манги...

Коса? Коса... Что-то знакомое. Значит, именно она — тот самый психопат с косой, ставший известным за последние месяцы. Охотится исключительно на мужчин. Теперь ясно, почему у нее такой выбор жертв. Вопрос остается один: где она сейчас?

— Послушай, можешь сделать мне одно одолжение?

— Кётору, я здесь, — выдохнул Хиро, появляясь на свету уличного фонаря и упираясь руками в колени.

— Закричи как можно громче! Кричи "помогите" и так далее, моли о помощи! — обратился я к девочке.

Она послушно закричала. Если Адсу действительно настолько одержима идеей спасения, что готова пойти на крайние меры, игнорируя голос разума и логики, то она должна повестись на детский крик о помощи даже под наркотическими веществами.  

Минута, две. Да, сработало: я услышал приближающиеся по крыше шаги.

Подняв взгляд, увидел Ад. Она спрыгнула с крыши прямо на меня, направив своё оружие — косу. Ещё секунда — и мне бы отрубили голову.

Хиро мгновенно подхватил ребёнка и стремительно скрылся. В это время я, ловко уклоняясь от её атаки, нанёс ей лёгкий удар в живот, пытаясь выбить оружие из её рук. Не хотелось бы её травмировать, но и лишиться части тела нет желания.

— Возомнила себя бессмертной? Я стараюсь помочь, а не причинить вред! — закричал я.

— Я охотница! За мерзкими существами! Такими, как вы, извращенцами! — прошептала она сквозь зубы, упав на колени, покрытые ранами. Но косу из рук не выпустила.

Я стремительно приблизился, внимательно следя за каждым её движением. Её рука крепко сжимала косу, готовая к атаке. В тот момент, когда она сделала попытку нанести удар, я шагнул вперёд и почти незаметным движением решительно выбил оружие из её рук. Коса упала на землю с глухим звуком, и в эту секунду я твёрдо, но осторожно схватил её запястья. Она постаралась вырваться, но моя хватка была крепче. Легко толкнув её, я повалил девушку на землю, стараясь сделать это как можно бережнее, чтобы избежать травм. Подставив руку под её голову, смягчил падение, предотвращая грубое столкновение с землёй, чреватое тяжёлыми последствиями. 

В глазах девушки всё ещё плескался страх, странным образом смешанный с беспокойством и неуверенностью, однако всё это меркло перед её ярко выраженной решительностью. Она была полна сил и решительности действовать, собиралась растерзать меня на куски. Адсу продолжала бороться, пытаясь освободить руки из моего захвата и отталкиваясь от меня ударом ноги в бок.

Если бы я был менее физически подготовлен или ниже ростом, вероятно, ей удалось бы освободиться. Но я был выше и сильнее, так что в данном случае это было невозможно.

Постепенно, осознавая, что её сопротивление стало не таким яростным, я начал ослаблять хватку. Пальцы медленно разжимались, позволяя девушке почувствовать свободу движений. Однако делал я это осторожно, чтобы избежать резких движений и не причинить ей боль.

— Кётору?

Что?! Как она вообще могла узнать меня? Я ведь в маске! Она никоим образом не должна была догадаться, кто я такой!

— Ты обещал забрать меня... Пожалуйста, помоги мне, забери меня отсюда!

Она неожиданно изменила свою линию поведения и начала засыпать меня вопросами.

— Что ты собираешься сделать со мной?

— Ты не в том положении, что бы задавать вопросы. Лучше скажи, что ты за существо такое? Собиратель?

Неужели она смогла узнать меня лишь по голосу? И что за внезапные перемены от одного состояния к другому? Хотя, скорее всего, это последствие воздействия тех наркотиков, которыми её напичкали. Она переключается между разными ролями или мирами — кто знает, какие видения появляются у неё в галлюцинациях. Но это определённо нужно прекратить, пока ситуация не ухудшилась ещё больше. Я не смогу преследовать её по всему Токио. Но мне так не хочется причинять ей боль или каким-либо образом навредить!

Вот почему я никогда не сомневался в своих действиях — если начинаются сомнения, начинаются проблемы. Мне нужно было просто вырубить её и спокойно отнести в безопасное место. Но ведь мне скучно — не хватает веселья в моей жизни. Поэтому я отпустил её руку, предоставив свободу. Теперь хочу посмотреть, что она предпримет дальше.

В её руке материализовался нож красного цвета, сделанный, похоже, из того же материала, что и коса. Она вонзила мне нож в плечо, прорезав специальный материал, который прорезать было невозможно, достав до самой кости.

Кажется, еще мгновение назад я был сосредоточен на каждом движении, но в следующую секунду реальность превратилась в ад. Я прочувствовал, как нож вонзается в плечо — сначала тепло и даже не очень больно, а затем огненная волна разлилась по всему телу. Боль не просто пронзила меня, она, казалось, заполнила собой каждую клеточку моего тела острой, пульсирующей болью, которая с каждой секундой только усиливалась.

Природа этой боли удивляла — она одновременно была резкой и глубокой, как будто что-то внутри меня разрывалось. Я попытался сделать вдох, но у меня ничего не получилось. В груди возникла такая тяжесть, словно меня сдавливали в тисках. Это было удивительное ощущение — какая-то яркая смесь боли и кайфа. Меня неоднократно ранили ножом, но никогда еще это не было так мучительно и восхитительно одновременно, словно я всю жизнь ждал именно этой боли.

Я всегда знал, что моя природа отличается от большинства людей. Когда я чувствую боль, вместо того чтобы отступить, я, наоборот, становлюсь только яростнее и жёстче. Это не просто ощущение — это целый мир, в который я погружаюсь с головой. Каждый укол, каждая царапина становятся частью меня, как будто обретаю особую силу и энергию.

Сначала я с недоверием относился к этой стороне своей жизни. Я помню, как меня мучили сомнения: «Почему именно я?» Но со временем обнаружился этот скрытый сад, где переплетаются страсть и боль, и понял, что это нечто большее — это часть моего существа.

Когда я погружаюсь в ощущения, каждый толчок становится ноткой в знакомой мне мелодии. В тот момент, когда боль пронизывает мое тело, я чувствую, как каждая клеточка оживает от волнения. Мое сердце учащенно бьется, когда резкость боли усиливается, порождая непередаваемое возбуждение.

Вены насыщаются адреналином, и окружающий мир исчезает. В эти мгновения я не просто существую — я чувствую себя по-настоящему живым. Боль превращается в ориентир. Я забываю обо всех будничных проблемах, сосредотачиваясь лишь на своих ощущениях. Легкая дрожь пробегает по телу, и обыденность словно отступает вдаль. Это ощущение свободы.

Боль и наслаждение переплетаются, образуя уникальный коктейль эмоций, которого мне так не хватало. Это редкое единение, когда каждый миг бросает вызов, вынуждая меня исследовать пределы собственного восприятия. Я понимаю, что это больше, чем просто ощущение; это способ восполнить то, чего мне не хватает. Живых чувств.

Мышцы стали сокращаться, заставляя меня приложить ладонь к ране. Почувствовал, как кровь покидает тело, медленно окрашивая руку и одежду в алый цвет.

Давай ещё раз, Адсу, рань меня! Когда я рванул за ней, я не пытался поймать её всерьёз, а лишь хотел напугать. Борись со мной — твоя жизнь сейчас зависит только от тебя! После нескольких минут погони она оказалась загнанной в угол. Теперь перед ней стоял сложный выбор: сдаться и позволить себя поймать, попытаться перепрыгнуть через препятствие — что, скорее всего, привело бы её к гибели, или попробовать справиться со мной. Как далеко она готова зайти ради спасения своей жизни?

Сам я не собирался вредить Адсу, но от боли очнулся демон и схватил девушку за капюшон, потянул её вверх и бросил вперёд, ударив лицом об бетон. От удара у неё сломался нос, и кровь начала течь по лицу, заливая губы и подбородок.

— Не смей её трогать, подонок!

— Да я её убью за то, что она с нами сделала! Больно же! Я не успеваю раны залечивать! Останови её! Мы же умрем! — проговорил демон.

— Больно?! Больно было мне, когда ты портил мою жизнь. Больно было тогда, когда я доверился тебе и позволил пользоваться телом ради того, чтобы ты мог встречаться с любимой из прошлого, а ты запер меня и не давал выйти. Больно было тогда, когда ты убил моего брата! А сейчас уже не больно — сейчас чертовски приятно. Ты хотел, чтобы я страдал, а я научился получать удовольствие от страданий! И теперь страдаешь ты! Запомни: это ты заперт в моём теле, а не я в тебе. Я решу, когда мне остановиться. Может наконец она убьёт меня и избавит от тебя? Похоже, её оружие даже тебя задевает, раз тебе больно, и ты не успеваешь залечить раны. Значит, я сделаю так, чтобы она делала это ещё больнее!

Демон внезапно замолчал — такое поведение было весьма необычно для него.  Когда дело не шло так, как ему хотелось, он не молчал и не сдавался. Вместо этого он продолжал бороться, делая всё возможное, чтобы усложнить мою жизнь.

Борись, Адсу! Вызови свою косу, ударь меня, давай! Убей!

Она начала отползать назад, вытирая кровь с лица. Наклонившись, я схватил её за волосы, чтобы припугнуть.

"Кётору, остановись! Да что с тобой не так? У меня всего одна жизнь осталась!" — с болью в голосе проговорил демон.

В глазах начинало рябить, словно в старом телевизоре с плохой антенной. Всё вокруг казалось размытым и дрожащим, будто мир терял свою чёткость. Этот странный эффект усиливался с каждой секундой, заставляя сердце биться быстрее. Поддавшись внутренним мольбам остановиться, я пытался удержать себя в реальности, но образы двух фигур — Адсу и Демона — продолжали навязчиво всплывать перед глазами, мешая сосредоточиться.

"Я намеренно причинил тебе боль и страдания, потому что хотел, чтобы ты стал сильнее, чем был в предыдущих воплощениях. И мои усилия оправдались — результат налицо! Ты достиг многого именно благодаря тем испытаниям, через которые я провел тебя. Даже пришлось пойти на жертву, отдав брата, чтобы создать условия, которые заставили бы тебя отправиться на обучение. Всё это было сделано ради того, чтобы ты развил свою силу и стал тем, кем являешься сейчас."

Не знаю, о чём Адсу тогда думала, что видела, но, как я и хотел, она нанесла сильный удар ножом мне в бок. Почувствовав смесь тепла и холода стали, проникающей всё глубже, я понимал: еще сантиметр — и она заденет органы, тогда уже он не сможет восстановиться и восстановить меня так просто. Мы умрем а Адсу будет страдать... Не могу умереть сейчас. 

Но как же это приятно! Давай ещё раз, Адсу, попробуй ранить меня ещё! Погружайся глубже, сражайся яростнее, пусть каждый удар встречает стальной блеск твоего сопротивления. Будь как ураган, что рвётся сквозь бурю, как корень, что цепляется за камни, стремясь к свету. Живи, дыши, пусть каждый миг будет битвой, где ты — непокорённый воин, с живыми эмоциями идущий навстречу шторму с гордо поднятой головой. Заставь его страдать!

Демон, отчаянно пытаясь сопротивляться, пнул её в живот. Тело девушки потеряло равновесие, и она начала стремительно падать с крыши, пытаясь ухватиться за любую опору на скользкой поверхности. Я успел среагировать — бросился вперёд и сумел поймать её за руку в последний момент. Схватив её, я попытался осторожно оттащить Адсу подальше от края крыши, но она сопротивлялась.

Как только я попытался притянуть её к себе, она резко и сильно вонзила нож мне в ладонь. От внезапной боли я инстинктивно напрягся, пытаясь удержать её, но мышцы руки начали слабеть, а кровь сделала руку скользкой. С каждым мгновением хватка становилась всё менее уверенной, и вскоре я почувствовал, что она начинает выскальзывать из моих пальцев, быстро сползая вниз. Попытавшись поймать её второй рукой, понял, что уже поздно — с диким криком она ударилась о балкон, отчаянно пытаясь зацепиться косой за его край, но всё было тщетно. Её руки, отчаянно цепляющиеся за балкон, разжались, и Адсу с диким криком рухнула на асфальт. Крик затих, и кровавая лужа тут же начала растекаться вокруг.

«Я снова победил, ха! Не переживай она жива... » — проговорил демон.

Игнорируя демона, я спустился, проверяя состояние Адсу. Открытый перелом и явное сотрясение мозга — всё это она может выдержать, несмотря на боль, которую девушка сейчас чувствует. Это значит, что у неё есть шанс выжить.

Окровавленными руками я достал телефон, зубами снял перчатку и набрал номер Аки. Гудки шли недолго, он тут же взял трубку.

— Кётору, мы уже почти приехали! Осталась всего одна минута. Скажи, что произошло? Почему твои датчики состояния здоровья сигнализируют тревогу? Кто тебя так сильно покалечил? Откуда эти резаные раны? Ты ведь был в бронированном костюме? Так? — взволнованно говорил Аки, не давая мне возможности ответить.

— Не переживай! Этот идиот меня точно починит, ему ведь тоже хочется выжить. Это не главное сейчас. Позвони своим знакомым из «Скорой помощи», нам нужно срочно доставить девушку в больницу анонимно. Она находится под воздействием наркотиков и упала с третьего этажа. У неё сильнейшая травма головы и открытый перелом.

— Зачем «скорую»? Сами справимся?!

— Нет! Она ничего не вспомнит завтра, разве что только свои галлюцинации. Я придумал кое-что другое: пока она будет в больнице я добуду дьявольский контракт и заключу его с Адсу, чтобы демон даже не думал её трогать. Заполучу на Адсу все документы, чтобы казалось, что её правда удочерят мои подставные люди, затем подключу Аяко — она будет вместо Адсу. Поживет месяц в роли Адсу, походит в универ, понавещает кухарку из детского дома, сделает вид, что все хорошо, а потом подстроим её смерть в ближайший месяц. Саму Ад изменим при помощи артефакта отца и моего браслета. Сотрём девушку как личность и создадим ей новую жизнь. Так её не найдут люди из лаборатории, и мы, и она будем в безопасности. Никто не догадается. Она и так, судя по всему, как-то внешне изменилась. Раньше была другой, но метка выдаёт её происхождение. Если не удастся избавиться от демона и вернуть душу, когда контракт закончится, я заставлю её убить себя. Её оружие спокойно достаёт «его».

— План, конечно... Выстроен логично. Но мне кажется, что ты что-то упускаешь.

— Есть только одно «но»: нужно придумать историю для Адсу, чтобы спокойно привести её ко мне домой, и она при этом не поубивала никого. Вариантов очень мало. Она не настолько глупая. Если надо, дома уже просто запугаю её и заставлю подписать договор силой. Я уже знаю её слабые места. Всё это нужно сделать быстро, и на это у меня не больше недели.

— Ты когда успел всё это придумать?!

— Где ты сейчас?

— Здесь. — Послышался голос позади меня.

Повернувшись, я увидел Аки, стоящего надо мной. Так с виду и не скажешь, что он инвалид. Если бы не его ум и любовь к научным открытиям, скорее всего, он так и оставался бы в коляске. А так роботизированные протезы оказались весьма кстати.

— Теряешь хватку, Кётору. Уже не слышишь, как к тебе подкрадываются. Да и вид у тебя, конечно, суперский — весь в крови. Ты нормально себя чувствуешь? Встать сможешь?

Поднявшись на ноги, я схватил Аки за плечи.

— О да, я просто в восторге! Останови кровь, помоги Адсу, а я дальше - воплощать план. — произнёс я, задыхаясь, когда услышал «Скорую помощь», приближающуюся к нам.

— Чем бы дитя ни тешилось... Как говорится. Давно я тебя таким воодушевленным не видел. Как щенок, осталось только язык высунуть. Зайди, пожалуйста, в автодом, пусть тебя Иоко заштопает, не ходи так... Ты не бессмертный.

— Ладно... Ты прав, потом позвони.

Я укрылся, чтобы избежать лишнего внимания. Аки сам справился со «Скорой помощью» и Адсу. Они уверяли, что она выживет, хотя я и сам это понимал. Умереть ей я бы не позволил; раны были незначительными, куда более серьезным оказался перелом. Но и он заживал вполне хорошо. Пришло время приступить к реализации моего плана! Ты просила забрать тебя — я заберу, не переживай. А вот выбрать: насилием или договором - придется тебе, но контракт ты подпишешь, даже не сомневайся!