Проходя сквозь сны [Завершена]

Полумрак, руки связаны за спиной, голова раскалывается, такое ощущение, что по ней недавно чем-то ударили.

— Очнулась? — силуэт говорящего мужчины становится ближе. Но мне было достаточно услышать голос, чтобы узнать в говорившем Сашу. — Видимо, ты уже знаешь... — делает таинственную паузу, которой будто насмехается, — как «перемещаться». — Он присаживается на корточки и смотри в моё недоумевающее лицо. «Получается, Намджун оказался прав, его выводы верны — дело в алкоголе?»

— Почему я связана? — первое, что решаю спросить. Неприятно быть ограниченной в действиях. Неожиданно мне вспоминается ночной кошмар, картинки из воспоминаний схожи с помещением, в котором сейчас нахожусь. «Неужели всё становится явью?»

— Потому что я связал тебя, — с усмешкой отвечает Саша.

— Что за шутки? — с дрожью в голосе переспрашиваю и пытаюсь не поддаться панике, что подкралась крайне близко. Не понимаю, не узнаю в парне своего друга.

— Соня, — Саша касается пряди моих волос, — мне уже совсем не до шуток. — Он резко встает и начинает ходить по комнате.

— Может ты развяжешь и мы поговорим за кружкой чая? — я все еще надеюсь, что он тот, кого я знаю, но лишь ловлю сердитый взгляд, которого раньше никогда не видела.

— Чай? Поговорим? Ты видимо плохо соображаешь. — Саша снова идёт ко мне. — Тогда как же ты догадалась? — становится напротив, смотря сверху вниз, давит своим преимуществом.

— Мне помог Намджун, но почему об этом знаешь ты? Почему не удивлен? — на мой вопрос Саша коварно улыбнулся от чего всё внутри меня сжалось.

— О, так до тебя начинает доходить? — Мои глаза постепенно расширялись от ужаса. — Я всегда знал, где ты — развлекаешься со своими кумирами. Это был мой идеальный подарок тебе, перед тем, как возобновить наши отношения. Но этот шарлатан... — он с силой пнул стул рядом со мной, заставляя подпрыгнуть на месте. — Обманул, сказал, что это поможет. Но всё не так! — Саша продолжал беситься, ненавидя всё вокруг. — Ты пропадала, а когда возвращалась, я видел, что ты меняешься.

— Ты хочешь сказать, что всё из-за тебя, из-за твоей прихоти? — мой голос дрожал, но это не помешало повысить тон. Паника наконец начала отступать, давая свободу злости.

— Называй как хочешь, — холодно кинул он, — назад уже ничего не вернешь. Но мы можем снова стать счастливыми. Вместе, — он наклонился к моему лицу и тыльной стороной ладони нежно коснулся щек, но эти прикосновения вызывают лишь отвращение, которым я и одарила парня.

— Ты ненормальный, ничуть не изменился! — с ненавистью я смотрю в мужские глаза.

— Я изменился, я люблю тебя, — шепчет мне, старается казаться ласковым, пытается усыпить мою бдительность, смягчить. «Не выйдет!»

— Ты снова обманывал, играл с моими чувствами. Почему ты сказал, что я больна, что это был лишь сон?! Ты знаешь как я страдала?! — я сорвалась на крик. Мне хотелось задушить его собственными руками, и как же жаль, что они сейчас связаны. К глазам подступали слезы обиды и боли, которую я прочувствовала на себе, пытаясь внушить себе его, так называемую, правду, но я не покажу их ему, не заплачу при этом ничтожном человеке.

— Ты! — грозно произнес, смотря в мои злые глаза, в которых можно разглядеть полную картину, как и что я хочу с ним сделать. — Ты влюбилась в одного из них! Да, так и есть. Я вижу это, — злобно рычит, сжимая челюсти до скрипа зубов. — Тогда я расскажу тебе одну забавную вещь, — он наклонился к моему уху, растягивая губы в ехидной полуулыбке. — Как только признаешься в своих чувствах — «исчезнешь», не сможешь к нему вернуться, сколько бы не выпила алкоголя. Всё будет кончено, — Саша отстранился, одаряя своей довольной, победной ухмылкой, которую очень хотелось стереть. — Но знаешь, что ещё прекрасней, — он резко дернул мои волосы вниз, тем самым поднимая взгляд к себе. — Ты не вернешься к ним, я не позволю! — он отпустил, а затем вышел из комнаты, с грохотом закрыв за собой дверь.

Я осталась одна, в темной комнате, с болью физической и душевной, связанная по рукам и ногам, в плену у человека, который когда-то был моей любовью. — Ну что, Соня, хотела поразмыслить в одиночестве? — саркастично улыбаюсь своему плачевному положению.

***

Вечером, как уже повелось, Саша пришёл покормить меня. Я сидела так уже три дня, веревки натерли запястья, тело затекло, хотя парень периодически делал массаж. «Хм, как благородно с его стороны».

— Опять каша? — возмущаюсь, смотря на тарелку с едой.

— Если так не нравится — можешь не есть, — Саша демонстративно поднёс тарелку к мусорному ведру. — Ну так что?

— Я буду, — колеблясь, соглашаюсь. Умирать от голода, точно не входило в мои планы.

— Так-то лучше, — сев напротив, Саша принялся кормить. Он делал это неосторожно, можно сказать специально пачкая моё лицо, чтобы потом прикоснуться своими грязными руками к моим губам. — Ты так неаккуратно ешь. Посмотри как запачкалась. — «Даже фразу не сменил». Вот, опять тянется к губам. Меня бесит его притворство и я при первой же удачной возможности кусаю его за палец. И тут же получаю смачную пощечину.

— Вообще охренела! — срывается он на крик, роняя тарелку с едой. Делает больно, хватая и сжимая мои щеки своей рукой.

— Нет, просто мяса захотелось, подумала, что сосиски, — строю дурочку, а сама радуюсь его злости. Правда боль становится невыносимее, он не жалеет меня, сдавливает, не контролируя силы.

— Играть со мной вздумала? — рычит сквозь сжатые зубы, не веря не единому слову. — Посмотрим, что скажешь завтра, — отпустив, уходит из комнаты, снова хлопая дверью. «Он так её скоро с петель сорвет. Псих!»

В том, что я нахожусь здесь, есть и плюсы. Я многое поняла и много для себя решила. Правда осталась пара вопросов, которые нельзя решить, оставаясь в этом мрачном, сером, ненавистном месте.

***

Утро провела без завтрака, обеда тоже не дождалась. — Так вот, о чём он говорил. Решил голодом меня морить в наказание за укус. — Живот неприятно сводит, я бы теперь и от каши не отказалась. Стоило мне вспомнить о Саше, как дверь в комнату открылась, и он, довольный собой, проходит внутрь.

— Я принес твою любимую кашу, — произносит с явной издевкой. Садится напротив и протягивает ложку с едой, которую я без замедления принимаю. — Хорошая девочка, — расплывается в широкой улыбке, что вызывает во мне волну гнева, которую я проглатываю вместе с кашей, дабы точно от голода не умереть. «Нашёл себе зверушку!» — мысленно огрызнулась, продолжая есть то, что дают. — Я собираюсь в магазин, — я застываю, он обычно не говорит о таком. Да мне даже неизвестно, что творится за пределами этой комнаты. — Может любимая хочет чего-нибудь?

— Любимая? — с иронией переспрашиваю. Это слово звучит слишком слащаво для него. — И ты просто так привезешь, то что я захочу?

— Просто так? Конечно нет, — на мужском лице заиграла паршивая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, для меня так точно. — Заплатишь поцелуем и без выходок, — называет свои условия, прошивая меня своим грозным взглядом. «Поцелуй значит?»

— Ладно, — без пререканий и язвительных споров соглашаюсь, чем несомненно удивляю парня.

— Никакого алкоголя, — тут же предупреждает, недоверчиво щурясь, после чего встаёт с места.

— Обычный сок, вода уже надоела. — «Пожалуйста согласись», — молила я про себя.

— Что за сок?

— K-Mio, — незамедлительно отвечаю, — виноградный, — уточняю, скрывая улыбку, что так и просится наружу.

***

Саша вернулся спустя два часа, как же хорошо, когда в доме есть часы к кукушкой.

— Я купил твой сок, — показывает баночку, вертя её в правой руке. — Но сначала плата, — приближается, чуть облизывая губы.

— Стой, я-то точно никуда не денусь и выполню условие, но тебе я не верю, — он хитро улыбается, но всё же открывает сок. Подносит ко рту, я жадно глотаю всё без остатка. «Лишь бы сработало».

— Теперь, уговор, — Саша отбрасывает банку в сторону и без промедления жадно впивается в мои губы. Кусает до крови, чтобы проникнуть глубже, ведь мои губы сжаты. Я закрываю глаза: противно даже смотреть на него. — Сука! — с криком рычит парень, разрывая ненавистный мне поцелуй. Я открываю глаза, Саша стоит весь красный от злости, лицо скривилось до неузнаваемости. Вид крайне пугающий и опасный. — Пожалуйста, давай закончим на этом. Я забуду о случившемся, но и ты не появляйся передо мной, — надеюсь, это были мои последние слова, сказанные ему.