6 глава
- Доброе утро, Птенчик, - протянул Эрик, облокотившись о перила, когда Марисса поднялась по небольшой лестнице из тёмного трюма на залитую солнцем палубу.
- Неужели проснулась наша принцесска? - с показным удивлением воскликнул Гаррет, весело щурясь на свету.
- Та у них во дворце что ни день - то бал, - с насмешкой бросил Уильям, усевшись на перевёрнутую бочку. - С самого утра прическа, платье, улыбка, реверансы. Всё по-королевски. А то вдруг кто подумает, что они там, на троне, тоже люди..
Он засмеялся, но в его взгляде не было тепла - только колкий интерес. Его налитые краснотой глаза будто прожигали насквозь, выискивая слабость. Было неприятно, хотелось уйти обратно в темноту трюма, спрятаться от этого взгляда, от этих слов.
Но Марисса сделала шаг вперёд, выпрямилась. Её одежда пахла деревом и солью, волосы спутались за ночь, но спина была прямой, подбородок - гордо поднятым.
- А у вас на корабле, смотрю, что ни утро - то цирк, - сказала она ровно, сдержанно.
Парни смеяться перестали не сразу. Сначала это прозвучало как что-то случайное, неопасное. Но когда она сделала паузу - специально, как в зале для приёмов, - напряжение начало тянуть воздух.
- Только вот фокусник из тебя, Дикий, неважный, - продолжила она, встречаясь с ним взглядом. - Чересчур стараешься. Как будто боишься, что без твоих насмешек про тебя и не вспомнят. Шут без толпы - простой человек. А вот ты без насмешек - кто?
На палубе повисла звенящая тишина. Гаррет опустил глаза, Эрик тихо хмыкнул, не вмешиваясь. Паруса едва колыхались над головой, словно и ветер на миг замер, чтобы дослушать.
Уильям на мгновение замер. Потом усмехнулся - сухо, коротко, но не злобно. Пожал плечами, будто бы ничего не случилось, но глаза его потемнели.
- Ладно, - буркнул он. - Бывает, под короной всё-таки прячется язык острый. Прямо как сабля.
- А ты не лезь - и не порежешься, - ответила Марисса спокойно.
Она развернулась и пошла вдоль палубы, мимо пиратов, мимо сетей и канатов, мимо бочек и вёдер с морской водой. Спина - всё такая же прямая. Ноги чуть подкашивались после сна, но она не позволила им дрогнуть.
Её не ждали аплодисменты, и их не было. Но спина одного пирата распрямилась. Другой - впервые - не с ухмылкой, а серьёзно, проводил её взглядом. Те, кто прежде говорил о ней шёпотом, теперь замолчали вовсе.
Они всё ещё видели в ней дочь дворца. Всё ещё ненавидели тех, кто отдаёт приказы с суши, не зная, как пахнет солёный пот в шторм. Но теперь... теперь они видели, что эта девчонка умеет держать себя. И хоть уважение их было жестким и молчаливым, оно всё же закралось в взгляды.
Вечером, возвращаясь обратно в трюм, Марисса заметила: кто-то незаметно прибрал её угол - без слов, без обсуждений. И тот, который утром смотрел на неё с насмешкой, теперь кивнул ей коротко, как своей. Не с добротой - с признанием. Этого было достаточно.
Следующие дни проходили в одном ритме - скрип палубы, крики чаек, тяжесть в руках и соль на губах. Марисса просыпалась первой и засыпала последней, как будто старалась отполировать не только палубу, а й себя - до состояния, в котором никто больше не скажет, что она тут чужая.
Капитан держался холодно, сдержанно, будто той ночной беседы и не было вовсе. Его голос был строгим, а взгляд, когда скользил по ней - пустым. Он не придирался, но и не замечал стараний. Марисса ощущала, что она для него - просто ещё один элемент экипажа, и это резало сильнее, чем любой окрик, из неизвестных причин.
Декстер, второй капитан, наоборот, держался рядом - тихо, деликатно. Он никогда не хвалил и не защищал вслух, но подсказывал, как правильно распределить запасы, как сориентироваться по солнцу в полдень, как закрепить снасти, чтобы не порвало при резком ветре. Он показывал, как узел должен лечь под пальцами, как слышать натяжение в верёвке, как ходить по мокрой палубе, чтобы не скользить, даже в бурю.
- Смотри не глазами - смотри ногами. Если палуба вдруг начнёт плясать, только это тебя и спасёт, - говорил он ей вечером, когда все уже расходились, а она скребла последние доски.
Иногда он наблюдал издали - не вмешиваясь, но отслеживая, как она срабатывается с командой. Он знал, что нельзя подтолкнуть этот процесс. Пираты не прощают насилия над их восприятием - уважение можно только вынести на спине, но не получить даром.
Эрик же стал ей..по-своему близким. Всё ещё называл её «Птенчиком», но не как насмешку, а с лёгкой улыбкой, почти тепло. Он смеялся над ней, дразнил, отпускал колкости - но делал это с огоньком, который уже не раздражал.
- Ну как там у нас в дворцах, подметали сами или у тронного зала уже были придворные швабры? - спрашивал он, когда она с вёдрами проходила мимо.
- Ага, из золота. И подносили их шестеро пажей, - парировала она с усмешкой.
Иногда она ловила себя на том, что смеётся вместе с ним, и это..было приятно. Он не относился к ней как к принцессе, но и не смотрел сверху вниз. В его глазах была какая-то искренняя лёгкость, без лести, без скрытых ожиданий.
С другими членами команды всё ещё было напряжённо. Некоторые принимали её молча. Другие - по-прежнему сторонились, будто королевская кровь передавалась как зараза. Но насмешек стало меньше. И когда по палубе разносился запах её тушёной рыбы или остро-пряной каши, даже самые молчаливые морщились - и ели. Всё до последней ложки. Без слов, но с чуть менее хмурым взглядом.
Декстер видел: она вписывается - не сразу, не идеально, не во всех сердцах, но в тело корабля точно.
Он знал: скоро ей придётся выдержать больше, чем она пока представляет. Потому что над горизонтом, хоть никто ещё не сказал этого вслух, начинал сгущаться странный, тяжёлый ветер - и он пах не дождём, а чем-то иным.
Сначала всё стихло.
Ветер - как будто кто-то перекрыл воздух. Паруса обвисли, как дохлая кожа. Волны отступили, будто затаились, и только мутная линия горизонта, завуалированная серой пеленой, подрагивала - что-то приближалось.
- Это ненормально.. - прошептал Декстер, выходя на палубу.
Корабль «Бездна» повис в безвременьи. Пираты молчали, будто и они почувствовали: это не просто шторм. Что-то иное, идущее не из неба, а из глубины. Из другого мира.
Небо почернело - не синеватой грозовой тучей, а плотной, почти живой чернотой. Густой, клубящейся. Порыв ветра прорезал её, и в ту же секунду вдалеке завыл звук, которого никто не мог объяснить - ни звериный, ни людской, и вместе с ним по воде растёкся мерзкий запах тлена и соли.
Молния вспорола небо, и где-то на горизонте - из тумана - поднялась волна, словно гора, и рухнула обратно в море.
И тогда началось.
Ветер ударил сразу, со всех сторон. Он рвал паруса, швырял канаты, выворачивал голоса. Море взбесилось. Доски жалобно стонали, как живые, скрипели, будто умоляли пощады. Не шторм - буря магии, взращённая мёртвыми силами, пробудившимися где-то далеко от живого света.
На мачтах вспыхнули чёрные искры. Воздух стал колоть, как тысячи невидимых игл.
И тогда Декстер увидел.
Вдоль борта, у самого края, сквозь хлёсткий туман, сквозь магическую круговерть, он заметил две фигуры. Тонкие, призрачные. Они парили в воздухе, не касаясь палубы. Он не мог сказать - настоящие ли они, или порождение шторма.
Мужчина и женщина.
Их руки тянулись друг к другу, пальцы почти касались, но не соединялись. Между ними дрожало что-то живое - как будто сама судьба сдерживала прикосновение.
Он шагнул ближе, моргая от мокрого ветра, и узнал их.
Марисса. И Кайрен.
Он не понимал, как - но это были они, или то, что за ними стояло. Их образы в прошлом? Их сущности в параллельной реальности? Или отпечатки души?
Но именно в этом тумане - между смертью и жизнью - всё стало ясно.
Вот почему он поверил ей тогда, на рассвете. Почему дал ей шанс. Почему сердце сжалось, когда он увидел её бегущую к лодке, невзирая на угрозы, страх, крики. Почему он знал, что должен увезти её.
Интуиция? Нет.
Связь. Древняя, тянущаяся сквозь времена. Судьба, вписанная не в кровь, а в саму ткань мира.
Он вспомнил то утро. Как туман обвивал берег. Как глаза девушки метали страх, решимость и..странную силу.
И он вспомнил вечер - её слёзы, дрожащую руку на его рукаве, голос: «Прошу, плывём..»
Теперь он знал. Не он выбрал её. Их выбрал сам шторм. Их связала сила, которая только просыпается.
Снова ударила молния. Гром, такой, будто рухнули небеса.
И в этот момент, Марисса вскрикнула.
Не от боли - от перегрузки.
Глаза её закатились, тело обмякло, и она рухнула на палубу.
Кайрен подхватил её в последний миг.
- Марисса?!
Но она не реагировала. Лицо её было бледным, словно стекло.
Декстер бросился к ним.
- Она..?
- Жива. Но как будто.. унесена, - выдохнул Кайрен, вглядываясь в лицо девушки.
- Не унесена, - сказал Декстер. - Возвращается.
Шторм ревел, но теперь для Декстера это был не просто гнев природы. Это была враждебная сила, поднимающаяся из самого дна - из царства мёртвых.
И надежда их всех - в этой девушке.
В ней. И в том, кто держит её на руках.
Их связь - это не случайность.
Это оружие.
Против них, кто поднимается сейчас из моря.
______________________________________________
Если понравилась глава - проголосуйте за неё и оставьте комментарий, я буду вам очень признательна.