Мой демон

         Я открыла глаза.

В последнее время я чувствовала себя сильнее, крепче, выносливее. Оценки по физкультуре резко улучшились, бег вдруг начал приносить удовольствие, а тело само по себе стало мускулистым. И ладно бы, если я занималась, но я ведь всё также ленилась, спала целыми днями и практически не шевелилась, если не считать тех же уроков физры.

Алан ничего не сказал по этому поводу и, как бы я не обижалась, он оставался непреклонен. Думаю, это связано с кулоном, который я всё ещё послушно не снимала. Он давал мне силы для последних рывков в своей жизни.

Итак, я открыла глаза.

И сразу почувствовала силу, текущую по венам. Она колко отдавала в кончиках пальцев, отчего их пришлось сжать в кулаки. Морозит. Вокруг неизвестная тьма, пугающая, раздражающая, наталкивающая на определённые мысли. Мне не доставляет труда мгновенно вспомнить события начала октября, когда сны только-только начинали досаждать. Тогда Алан приходил ко мне, предупреждая о смерти. Я до сих пор порой вспоминаю его бледное тревожное лицо, и содрогаюсь.

Теперь же не было никакого коридора, как в давнишним кошмаре, лишь абсолютная темнота. И я подумала: «Не это ли есть смерть? Что, если не существует никакого Рая или Ада, куда отправляются души? Что, если после смерти нас всех ждёт лишь Темнота. Всепоглощающая, неминуемая?».

Я откинула эти мысли подальше. Нет. Алан говорил, что знаком с другими мирами, так как является прихожанином одного из них. Конечно, он мог лгать, только нужно ли ему это? Сомневаюсь, что он бы стал пичкать меня несуществующими мирами только ради того, чтобы успокоить. Хотя...кто его знает.

Вдруг из неоткуда раздался голос. Он шёл словно бы сверху, только в этом мире не существовало этого понятия, поэтому я не могла определиться, куда смотреть. Начала вертеться, оглядываясь по сторонам, да только это ничего не дало — всё такая же пустота.

А слабо знакомый голос всё также окликал меня по имени, бесконечно его повторяя, будто пробуя на вкус.

Наконец, я решила не стоять истуканом и двинуться вперёд. Стоит ли говорить, что никакого пола под ногами не было? Я вообще не видела ничего, кроме собственного тела, словно оно источало какое-то странное освещение, скрывая при этом всё вокруг.

Обняв себя руками, я двинулась вперёд, надеясь, что не набреду ни на что острое, если в этом мире нечто такое имеется. Голос то приближался, то отдалялся, и мне было очень трудно понять, правильно ли я двигаюсь или нет. В конце концов, мне надоели эти игры в прятки, и я закричала в пустоту:

— Кто ты? Покажись!

Я не знала, что сейчас увижу и увижу ли вообще, однако мне хватило смелости не показывать своего страха перед неизвестность. Нахмурившись, я стала осматриваться вновь, надеясь, что сейчас из темноты покажется человек — второй в этом несправедливом тёмном мире. Голос исчез, однако никто не появился, и я уж было подумала, что осталась одна, но тут он снова появился:

— Ты принадлежишь мне.

И из темноты вышла светящаяся, прям как я, девочка, лет одиннадцати-тринадцати, с длинными блондинистыми волосами. В платье розового цвета, с рюшами, украшающими подол. На голове у неё была игрушечная пластмассовая корона с противным ярким пухом. Девчонка, сцепив руки, смотрела на меня любопытным взглядом, однако, присмотревшись, кроме интереса я увидела нечто большее: бесчеловечное желание убивать.

— Ты...Марта..., — выдавила я из себя, попятившись назад. Мысли о том, что она может прикоснуться ко мне, захлестнули невероятно резко и болезненно надавили на мозг, заставив дать дёру. Однако из-за чего-то я не смогла сделать достаточное количество шагов, и затормозила в паре метров от блондинистой милашки, от которой разило просто неимоверно.

— Я – та, кто заберёт твоё тело, — сказала девочка. Голос у неё был невероятно низким, стрекочущим, отвратительно пугающим. По коже у меня побежали мурашки, размером со здоровенных слонов и, чтобы не подчинятся внезапному страху, я обхватила себя руками сильнее.

— Повезло же тебе, — собрав остатки былой храбрости, выпалила я, на что девушка лишь ощерилась.

— Милая маленькая человеческая сучка, научившаяся пользоваться моей вещицей, — она подалась вперёд, чем напугала меня неимоверно, но остановилась, не снимая с лица противной ухмылочки. — Моя прошлая жертва не была такой свободолюбивой пташкой.

— Я просто не хочу отдавать то, что принадлежит мне, какой-то маленькой девке.

— Мне, с позволения заметить, семьдесят девять, — девчонка протянула руку, словно пытаясь ухватиться за меня, но заметно не доставая. — Тебе же всего...сколько? Семнадцать?

— Через три дня уже восемнадцать, — цокнула языком я, давая понять демону, что она не права.

— Это мелкие детали. До меня не доживёшь. А жаль, — она наклонила голову, притворно жалея меня, отчего стало дурно и тошно. Захотелось наброситься на неё, вырвать глаза и показать, что я не достойна такой судьбы, однако вместо этого я стояла на месте, не спуская с неё выразительного взгляда.

Какое-то время бы буравили друг друга, ожидая, кто же первый перейдёт в наступление. То ли я была слишком трусливой, то ли более терпеливой, но Марта кинулась вперёд первой, вытянув вперёд когтистые руки. Впервые, глянув на них, я заметила под ногтями кровь, будто девочка давненько не мыла руки. Проследив за моим взглядом, Марта сказала:

— Это твоя кровь, — и вдруг её руки сомкнулись на моей шее. Я подняла свои, чтобы попытаться разжать хватку, но резкое перекрытие доступа к кислороду дезориентировало меня, лишило частицы сил, отчего я смогла лишь сжать пальцы на её ледяных ладонях.

Я чувствовала кровь, струившуюся от шеи к груди, будто Март хотела перерезать мне сонную артерию, убить раньше времени. Верилось в это с трудом, но, может быть, ей просто надоело ждать?

Дёрнувшись, я предприняла новую попытку вырваться, но её язык, прошедшийся по нежной кожи, остановил меня. От отвращения хотелось кричать, но для этого нужно было набрать воздуха в лёгкие, чего я сделать не могла. Именно поэтому, чтобы как-то спасти себя, я со всей дури заехала ей локтем в живот. Марта отпрыгнула, свернулась калачиком и, под действием неизвестного импульса, я настигла её в один момент, схватившись руками за голову, и со всей дури дала ей коленом в лицо. Не знаю, попала ли по носу или в скулу, но она завизжала, повалилась на пол и подняла на меня окровавленное лицо. Её нос, до этого такой умилительно маленький, сейчас был свёрнут в сторону, а кость торчала наружу, белая и привлекающая, как зефир в клубничном варенье.

Я подалась назад, чувствуя, что начинаю жалеть маленькую девочку. Внутри меня голос твердил, что это демон, ужасное существо, желающее моё тело, но каким-то уголком души, может, то было шестое чувство, я понимала, что этот мир — всего лишь очередной кошмар, и победа над Мартой кроме самоудовлетворения ничего не даст.

Кровь всё ещё струилась из горизонтальной раны на шеи. Она уже пропитала одежду, которая теперь неприятно липла к телу. Я оглянулась, желая увидеть выход из этого странного мира, но вокруг простиралась темноты.

— Всё равно..., — Марта сплюнула сгусток крови и улыбнулась мне красными испачканными зубами с двумя ярко выраженными клыками сверху и снизу. — Всё равно ты станешь моей. Через половину месяца Алан придёт за тобой. Он...несмотря на всё, что происходит, он...отправит тебя в Ад.

— Наплевать, — выплюнула я ей в лицо, отчего детское личико в ненависти скривилось. — Пока не пришло время, пока сердце всё ещё бьётся, пока есть силы и желание — я буду бороться.

— Глупая...бук...бук...

— Букашка, — закончила я и вдруг всё потемнело перед глазами.

С криком я оторвалась от подушки, не замечая, что со всей дуры вжимаю ладони в грудь. Страшный образ Марты стоял перед глазами и, ясно представляя его себе, я не могла поверить, что смогла дать ей отпор, да ещё и так дерзко. Видимо, я ошибалась, когда думала, что стервозный образ, как вода, сошёл с меня — быстро и безболезненно.

Я спустила ноги с кровати и глубоко вдохнула чистый зимний воздух. По рукам и ногам прошёлся вихрь мурашек, не нужно было оставлять окно приоткрытым. Однако уже поздно было что-то менять, потому я накинула на себя одеяло и пошла к прямоугольной раме, чтобы выглянуть на тихую ночную улицу.

Не могу поверить, что в скором времени лишусь всего этого. После события с Кристофом прошло тринадцать дней, и за это время мы ни разу не пересеклись в школе. Преданные порой кидали на меня осуждающие взгляды, и я понимала, почему, ведь я задела чувства одного из них. Даже Линдси, с которой у меня были такие хорошие отношения, перестала разговаривать со мной. Порой я смотрела на её блондинистую шевелюру на уроках, думая о справедливости произошедшего. Она так и не сказала, что теперь думает обо мне, да и мне, честно сказать, было наплевать. У меня остались замечательные люди, с которыми я могу общаться: Кэрри, Беверли, Лэсси и...Алан, мой демон.

Я закрыла окно и недолго стояла, не отпуская руки с пластмассовой ручки. В душе было как-то умиротворённо, спокойно, хотелось как можно больше находится в этом времени. Я знаю, какие проблемы вернутся по наступлению утра: мой последний праздник, восемнадцатый день рождения. Такая важная дата, которую все справляют помпезно. Я, наверное, сделаю так, как и все, но только потому, что больше справить шансов у меня не будет. Эти мысли не пугали боле, но и не успокаивали, они просто пролетали мимо, как сами собой разумеющиеся. Наверное, мне надоело себя пугать.

Кэрри тоже старается не распространяться на тему моей смерти, хоть я и замечаю порой слёзы в её глазах. Кажется, она потеряла надежду на спасение, хоть и старательно не показывает этого. Я думаю, у неё есть все шансы вернуться к нормальной жизни и искренне хочу, чтобы она была счастлива. Она ведь достойна нормальной жизни после того, что узнала о себе. Конечно, я помню, как мы всей семьёй договаривались молчать, боясь, что правда ранит сестру, но теперь, когда смерть так близко ко мне, я думаю, что правда, какой бы она ни была, поможет Кэрри найти гармонию с самой собой. Какая разница, мёртвая ты или нет, ведь важнее совершенно другое: что ты жива, здесь и сейчас, и можешь менять судьбу, как вздумается.

Марта. Я наконец-то вспомнила, как Алан рассказывал мне о ней когда-то давно. Надо же, прошло всего лишь полгода, а кажется, будто вечность. Помню в мельчайших подробностях его пустое лицо, лишённое эмоций, и горящие особенные глаза, эмоции в которых из-за черноты не казалось возможным разглядеть. Но я справилась. Я разморозила холодное сердце демона, привязав его к себе и, пускай это звучит смешно, но мне кажется, что он любит меня. Конечно, это не поможет мне остаться в живых, ведь Марта гораздо авторитетнее его самого, но мне приятно осознавать, что на смертном одре он будет рядом со мной — вынимать мою душу.

Теперь я отношусь к себе гораздо более спокойно. Если раньше меня волновали прыщи, рыжие волосы, не достаточно тонкая талия короткие волосы или отсутствие в них блеска — то теперь я восхищаюсь, смотря в зеркало. Из-за стрессов я похудела, Щёки впали, а глаза казались невероятно большими и глубокими и, даже если я улыбалась, невероятно грустными. Теперь я больше обращала внимание не на тело, а именно на них, глаза, ведь именно они отражали моё естество, мою душу, всё, что я имею. Возможно, люди действительно лишь рабы для демонов, но у нас есть то, чего у них не будет никогда — изобилие чувств. Конечно, некоторые из них могут пропитаться человеческим запахом, проникнуться нашими мыслями и жизнями, и сами начать вести себя так же, как-то сделал Алан, но далеко не все. Я очень уважаю его за это и ненавижу Марту, что она не может позволить нам быть счастливыми.

Я могла бы воспользоваться силами кулона и снова перекинуть себя в её сознание, чтобы хоть глазком взглянуть на комнату Алана, понять, как он живёт и в чём вариться, ведь таким образом взаимопонимание наступит гораздо раньше, но почему-то не решалась. Марта пугала меня своим детским личиком, яркими пугающими глазами и длинными когтями на маленьких ладошках. Она могла одним взглядом заставить меня страдать, но...

Я провела ладонью по шее, заметив липкие следы, оставшиеся на пальцах. Неглубокий рубец красовался на нежной коже и, увидев своё растерянное отражение в стекле, я понеслась в ванную, чтобы смыть с себя эту отвратительную жидкость, взывающую рвотные позывы.

Какое-то время я старательно растирала шею, ощущая ненавязчивое покалывание. В то же время я думала о сломанном носе Марты, прикидывая, какие она, должно быть, сейчас устраивает сцены Алану. Быть может, они вместе с дворецким сейчас вправляют ей кость. Наверное, это смешно.

Досаждать демонам очень круто, особенно зная, что тебе ничего за это не будет. Они обязательно сохранят моё тело в целости и сохранности, как и ясность мыслей, ведь стрессы тоже влияют на меня. А ведь они не хотят потерять драгоценную Марту, и для этого будут делать всё, что в их силах.

С улыбкой я посмотрела на себя в зеркало. Мокрые волосы и лицо, красное от растираний, светилось от радости. Никогда бы не подумала, что издевательства могут так воодушевлять. Однако мне поздно брать это на вооружение.

— Венди? — услышала голос позади себя и обернулась, увидев неуверенно замеревшую в дверях Кэрри.

— Ты почему не спишь? — спросила я сестру, на что та лишь пожала плечами.

— Наверное, меня пугает факт того, что скоро ты планируешь оставить всех нас, — Кэрри натянуто улыбнулась, словно не веря собственным словам.

— Ты не сможешь помочь мне, — я последовала в свою комнату, сестра — за мной. — Как бы не хотела.

— Неужели ты смирилась?

— Можно сказать и так, — я посмотрела на сестру, выглядящую уж очень удивлённой. — На самом деле, мне и без борьбы неплохо. Что такого в смерти? Все мы когда-нибудь там окажемся.

— Да, но ты могла бы сделать это гораздо позже, если бы не Донован!

— Он не виноват.

— Защищаешь его? — голос Кэрри стал несколько презрительным, настолько ей были неприятны разговоры о семье Донованов. Также, как и всей моей семье в принципе. Но только не мне.

— Констатирую факт, — ответила я и в упор посмотрела на сестру, нахмурившись.

— Конечно, — Кэрри подошла ко мне и осторожно обхватила ладони. — Я знаю, что ты к нему чувствуешь, поверь, я знаю, какого это, но... Меня от тебя отличает здравомыслие. Ты словно живёшь в своём мире, не сняв розовые очки, хотя уже пора бы.

— К чему ты ведёшь? — с подозрением спросила я, на что сестра грустно улыбнулась и продолжила:

— Не хотела бы ты сохранить хоть каплю достоинства?

— О чём ты? — я всё никак не могла понять. Наверное, за несколько месяцев стресса мозг перестал работать так, как должен. — Я не ношу никакие розовые очки, на всё смотрю с трезвостью и хладнокровием взрослого человека, — сама-то поняла, что сказала, Венди?

Видимо, сестра было того же мнения о моих словах. Её пальцы сжали мои с трепетом и волнением, будто Кэрри заранее готовила себя к тому моменту, когда меня не станет, и она уже не сможет прикоснуться к моим рукам. Мысли об этом вызвали в душе какой-то благоговейный страх. Ей-Богу, смерть — только начало!

Марта — отвратительное создание, желающее плоти и крови, и мысль о том, что моё тело будет отдано ей — приводит в ужас. Мне хотелось бы помешать этой маленькой сучке завладеть мной, но Алан непременно встанет на её сторону, а против него я — ничто. Стоит этому демону посмотреть на меня, как я сразу начинаю чувствовать себя маленькой, ни на что негодной, букашкой, которую все хотят задавить, не важно, морально или физически.

Раньше я была Ведьмой, рыжеволосой бездушной сучкой, но сейчас... Бывшие одноклассники, встретившиеся мне на пути, издевались, как в далёком прошлом, но Алан помешал вернуться на прошлую дорожку. Он показал, что я могу быть кем угодно, букашкой или Ведьмой, это не зависит от места, в котором я нахожусь, или людей, которые находятся в моём окружении. Возможно, когда-то я просто не понимала, кем являюсь на самом деле, не могла найти себя. Да, уже поздно делать что-либо, я могу лишь осознать, что когда-то вела себя неправильно.

Я смотрела на Кэрри, чувствуя тепло её рук. Моя сестрёнка...она так верила в меня. В те года, когда я была Ведьмой, и сейчас, когда я обычная букашка. Кэрри никогда не переставала верить, для неё младшая сестра всегда оставалась чудом. Надёжным человеком, на которого можно положиться. Когда-то, совсем давно, я думала, что являюсь именно таковой, несмотря на то, что надо мной все измывались. Мне казалось, что отношение общество ко мне ничем не обусловлено, что я всё равно остаюсь чудесным созданием, отличающимся от других.

Даже если это правда, то что это даёт? Отличает ли от остальных? Чего я добилась этой своей «чудесатостью»? Меня убьют в скором времени, а остальные — обычные простаки — продолжат бессмысленно проживать свою вечность, в то время как у меня отберут её.

Я уже устала думать, что это нечестно.

— Ложись спать, Кэрри, — сказала я, обнимая сестру. Та в ответ крепко прижалась ко мне, будто боялась, что от её тепла мне суждено растаять, и горячо прошептала в ответ:

— Я так люблю тебя, Вен.

— И я люблю тебя, — лёгкая улыбка легла на мои губы против воли.

Она была для меня самым близким человеком, но я с каждым разом скрывала от неё всё больше и больше. Вряд ли ей стоит связываться с демонами после того, как один из них испачкал её лоб своей кровью.

Кэрри ушла, в последний раз трепетно сжав мои руки. Она предпринимала столько попыток поговорить, моя милая сестра, но не одна из них не была успешной. Я увиливала от ответов, как могла, потому что боялась её реакции на правду. Да, мне не удалось скрыть тайну её рождения и факт того, что я сломала проклятие, но Марта — пик ужаса, который можно вложить в человеческую голову. Мне бы не хотелось, чтобы Кэрри видела в кошмарах это милое лицо, в миг меняющееся на страшный животный оскал.

С кем же разделить свои страхи? С Аланом, который уверен, что в будущем ничего страшного со мной не случится? Ведь он был в одном из миров и знает, что там происходит, в отличие от остальных, обычных людишек.

Может, с мамой, которая так горюет по отцу, что не вынесет рассуждений о смерти? Особенно от меня, младшей дочери, испортившей всё.

Арти слишком мал для таких разговоров.

Кэрри же я хочу защитить, а не травмировать ещё больше.

И что же мне остаётся?

***

Маленькая девочка сидела на диване в своей комнате, не сводя с брата взгляд, полный ужаса и страха. Впервые она столкнулась с такой ужасающие проблемой: неповиновением, и теперь не знала, как быть.

С первого взгляда девчонка могла показаться настоящим ангелочком: блондинистые длинные волосы, круглое умилительное личико, горящие голубым огнём глаза, тонкие руки, ладошки с длинными пальцами, что так изящно раздирают плоть, когда становится нечем заняться, идеально выглаженное платье, обычно под цвет глаз — голубое, или невинно-белое, с очумелым количеством рюшей и оборочек, под стать принцессе.

Однако, приглядевшись, можно было увидеть лик монстра — чёрные пропасти в светлых глазах, адское пламя, рвущееся наружу. Немногие могли увидеть правду, ведь образ ангела был продуман до мелочей, однако находились те счастливцы, что вовремя обнаруживали опасность, исходящую от её тела вместе с отвратительным зловонием, залитым невероятной дороговизны флаконами разнообразных духов.

Друзей у Марты не было, ведь её взгляд отпугивал всех слабонервных. А если же кто-то выдерживал её, то в ход пускался запах. Не специально, конечно, ведь девчонка, пускай и не признавалась в этом открыто, хотела, чтобы в этом мире был кто-то, с кем можно поделиться мыслями. Из-за отсутствия такого человека, из-за ненависти собственного брата, сердце Марты полностью очерствело.

Какое-то время, после перемещения в тело девочки, Марта пыталась найти общий язык с теми, кто теперь окружал её в школе. Она пыталась быть любезной, что выглядело просто до жути смешно, ведь демон от природы не может позволить себе такое проявление чувств. Вскоре, когда все стали избегать и бояться Марты, она решила принять сторону аутсайдеров, запечатав себя в маленький тёмный мир, питая отвращение ко всем проявлениям жизни.

Ей была дана огромная сила при рождении, которой она умела пользовалась в любой трудной ситуации. В своей первой школе Марта сломала учительнице руку, после чего выпрыгнула в окно третьего этажа и благополучно скрылась. Ученики долго смотрели на то место, где должно было покоиться её изуродованное тело.

С тех пор девочка взяла свою силу под контроль, однако она всё равно порой вырывалась из хрупкого человеческого тела. Душа Марты была слишком слабой, чтобы выдержать напор энергии, теплившейся вокруг. Поэтому девчонка потихоньку выталкивала её, когда могла, чаще всего через злость.

Её старший брат, Алан Донован, водил взглядом по потолку, словно хотел увидеть в нём что-то новое. Он в упор не глядел на Марту, хоть та и прожигала его взглядом добрых десять минут.

Девочка хотела о многом узнать. В том числе о рыжеволосой представительнице семьи Уайт, тело которой должно быть подвержено Перемещению через семнадцать дней.

— Она сломала мне нос, — сказала Марта, потрогав переносицу, которая за два часа успела зажить, однако кость всё ещё ныла. — Эта грёбанная сука сломала мне нос!

Девочка была в ярости от поведения человеческой девчонки, хотела уничтожить её, отомстить за всё, но не могла, поэтому яростно сжимала кулаки, пытаясь выгнать ярость за пределы своего сознания. Алан следил за ней скептическим взглядом, получая удовольствие от мучений младшей сестры, но не признаваясь в этом вслух.

— Мы должны замочить её! — Марта посмотрела на Алана. — Она сломала мне нос!

— Я знаю, — парень со скучающим выражением лица отвернул взгляд и сладко зевнул. — Я сам вправлял кость, между прочим.

— Иди и попроси разрешение у Прародителя на Перемещение! — девочка вскинула правую руку с выпяченным указательным пальцем.

— Я ещё не закончил с ней, — ответил Алан.

— Плевать. Я хочу видеть, как её душа покидает тело.

— Подождёшь, — парень впервые разговаривал так со своей младшей сестрой. Она была любимицей семьи. Её сила вселяла во всех страх и желание подчиняться. Без подготовки Марта могла за две секунды опустошить человека, лишив его всяких светлых чувств и надежд на будущее. Она могла подвести человека к смертельной черте одним взмахом угольно-чёрных ресниц, что действительно заслуживало уважения. И Алан, который по силе ей несколько уступал, всегда делал то, что она скажет, но не теперь.

— Что? — глаза Марты удивлённо округлились, вспыхнув чёрными огоньками.

— Не надо делать вид, будто ты ничего не слышала, — оскалился Алан, оголив заострённые клыки, которые удлинялись в зависимости от настроения. Сейчас демон был зол, и его тело реагировало на это.

— Зря ты так, — Марта легко прыгнула на ноги и, посмотрев на брата исподлобья с лёгкой улыбкой, внезапно закричала, изогнув шею под немыслимым углом.

Её кожа покрылась трещинами, на прорезавшихся ранках выступила кровь. Глаза покрыла чёрная пелена, ногти на руках заострились, а клыки прорезались и показались изо рта страшными огромными лезвиями. Волосы девочки, до этого шелковистые и блондинистые, пожелтели, как у белой крысы, слонявшейся по улицам какое-то время. Запах же Марты словно обрёл силу, сшибая всё на своём пути, в том числе и Алана.

Какое-то время парень пытался держаться на ногах, но потом его всё-таки снесло удушающей волной. Он ударился спиной об стену, разбив стекло, которое неприятно впилось в спину, и предпринял вторую попытку противостоять сестре. Да, он был слабее, но опытнее неё, что позволяло ему выигрывать и время от времени доказывать, что он не худший представитель Донованов за все столетия.

Он почувствовал тошнотворное желание выскочить за дверь и сбежать, как бывало те моменты, когда Марта высвобождала свою ипостась, однако что-то внутри него, возможно, настоящее «я», было против этого всеми своими конечностями и, не противясь, Алан позволил чему-то иному влезть в своё сознание.

Сначала он чувствовал какое-то умиротворение, зловонное дыхание Марты больше не придавливало его к стене, но потом его сменила боль. И, о! если бы она была похожа на мигрень, которую можно было завалить таблетками! Алану казалось, что его раздирают изнутри. Такое бывало всегда, когда он обращался чаще одного раза в месяц. Тело — очень трепетная вещь, с которым нужно обращаться аккуратно.

Однако он не отступил, позволяя своей демонической сущности взять вверх. Его глаза налились чернотой Бездны, на макушке прорезались рога, как ростки деревьев, которые достаточно быстро закрутились в две стороны. Клыки удлинились, став гораздо длиннее, чем у Марты, а тело испещрили точно такие же трещины, будто кожа могла вдруг вовсе разорваться.

Алан понял, что физически стал сильнее, и, оттолкнувшись от стены, бросился на Марту, сбив её с ног. Девочка не ожидала, что её брат справится с мощным потоком энергии, и была прижата к полу. Алан перехватил её мечущиеся руки, потом подпрыгнув, дёрнув сестру вверх. Марта ударилась об потолок, разбив люстру, и ухнула обратно. Парень ударил её ногой в живот, откинув к стене, где Марта сшибла картину, а после упала на пол и застонала от боли.

— Ты не готова к схваткам, — сказал Алан, обращаясь обратно. — Только и можешь, что кости ломать. Но я не позволю тебе взять надо мной верх. Я старше, а значит — сильнее.

— Пошёл ты..., — Марта сплюнула на пол сгусток крови, — придурок. Да кто тебе право дал...

Но Алан лишь дёрнул плечом, как бы отрезая всевозможные вопросы и оскорбления, и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, отрезав сестру от остальной части особняка.

Марта же приняла сидячее положение, полностью вернув человеческий облик. Теперь её волосы покрывал слой крови, как и платье. Тело изнурённо ныло, прося отдыха, и девочка, покорившись физиологическим потребностям.

Марта легла на кровать в той же мокрой от крови одежде, мгновенно провалившись в мир Морфея. Демоны редко видели сны, обычно находясь в человеческом мире, но за эту ночь девчонка видела два, и все связанные с ней: Венди.

Эта рыжеволосая сучка снова явилась ей во сне, светя своей потрясающей внешностью во все стороны, и улыбаясь во весь рост. Марта внезапно почувствовала себя маленькой, по сравнению с ней, смотря снизу-вверх на кого-то выше неё.

«Всего лишь человек,» — девочка махнула головой, попытавшись улыбнуться, однако губы не подчинились.

— Марта, — окликнула её Венди, нахально осклабившись. — Выглядишь потрёпанной.

— Заткнись! — выпалил маленький демон, оскалившись, что совершенно не испугало глупую букашку.

— Давай, набросься на меня, изорви в клочья, — Марта продолжала стоять на месте. – Что? Нет? Я знаю, ведь я нужна тебе. Так терпи же, — она рассмеялась, запрокинув голову, что просто огорошило девочку. — Я могу издеваться над тобой, а ты ничего не сделаешь, ха-ха!

— Замолчи! — Марта с рыком бросилась на Венди, но та выставила руку вперёд, демонстрируя цепочку с бабочкой-кулоном. Это остановило демона.

— Она даёт мне силу. Твоя вещица, — продолжала издеваться Венди.

— Наглая сука, — прошипела Марта в ответ.

— Не я такая, а моя жизнь, — девушка на мгновение замерла с поднятыми плечами, отчего стала похожа на шкодливого умилительного ребёнка. И помолчав, она продолжила: — Я изменила всех вас. Твоего брата и тебя, вы оба будете помнить, — лёгкая, немного грустная улыбка легла на её тонкие губы, — меня. Вот незадача-то, а?

Марта ощутила внутри себя горящий вулкан. Она думала, что вот-вот взорвётся и убьёт эту наглую самовлюблённую свободолюбивую пташку, имеющую наглость играться со смертью. Никто до неё никогда не поступал так. Все боялись, тряслись, а эта что-то разнюхивает и становится храбрее с каждым днём.

— Жаль, что твоя дерзость не поможет тебе выжить, — выпалила Марта, увидев, что попала в яблочко — лицо Венди скривилось. — Да-да! — с жаром продолжила она. — Рука Алана не дрогнет, даже если ты и запала в его голову! Ты такая же, как все!

— Я не такая, — ответила она, гордо задрав подбородок. — Я с крапинками.

— Это тебе не поможет, — повторила Марта, сумев, наконец, разорвать шаткие узы, вызванные желанием Венди довести демона до нервного срыва.

Марта спала беспокойным сном, не зная, что где-то в городе одна особенная букашка сидит на подоконнике и улыбается, смотря на замеревшую в небе луну, такую же вечную, как и человеческая душа. Улыбается, несмотря на скорую смерть.