Мой демон

В понедельник я не пошла в школу. Конечно, вместо этого меня ждало место получше. И не нужно быть гением, чтобы догадаться — это кладбище.

Грустное место, наполненное отчаянием, человеческими телами, которые разлагаются с каждым днём всё сильнее. Которые забывают, не посещают, стирают из воспоминаний, оставляя лишь маленькую каплю где-то в глубине сердце.

И теперь здесь новый дом для моего отца. Клочок земли, из которого ему никогда боле не выбраться. Я знаю, что через год у него будет лишь один день посещения — родительский. Мне стыдно за себя заранее, но, скромно сцепив руки и опустив голову, я запрещаю себе думать об этом, смотря на закрытый гроб, служащим мягкой кроватью для тела моего родителя. Ким и моя мама сделали всё, чтобы ему было удобно.

Рядом две женщины стоят, обнявшись. Не зная, я бы никогда не признала в них жён Джона Уайта — настоящую и бывшую. Никогда они не были так близки, как сейчас, и это, наверное, радовало, если бы не обстоятельства, в которых им пришлось сплотиться.

Была здесь и Кэрри, крепко сжимающая мой локоть. Она безутешно плакала, уткнувшись лбом в моё плечо, и я должна была делить с ней это горе, но вместо этого, пялившись в гладкую поверхность гроба, я думаю о чём-то совершенно другом. Должна ли я винить себя в этом? Наверное, каждый из нас по-своему пытается справиться с происходящим.

Также приехали родители моего отца, старики, которых я видела крайне редко из-за их места жительства. Дядя Ричард купил им дом в Калифорнии, а мы почти не бывали там, из-за чего бабушку и дедушку я почти не знала. Но теперь, следя за ними исподлобья, мне казалось, что они замечательные люди, с которыми не мешало бы проводить больше времени.

Вскрытие ничего не показало, ничего, к чему врачи могли бы придраться. Никто так и не понял, как именно он попал в аварию. Но я-то знала, хоть и молчала, потому что мне никто бы не поверил. Я и сама-то до конца не верила, хоть и получила массу доказательств. Но как можно поверить в то, что отрицал на протяжении всей жизни?

Я не плакала. Как бы странно это не звучало, но все слёзы у меня кончились. Воскресенье прошло, как в тумане. По-моему, я даже из комнаты не выходила. Мне удалось уговорить Алана уйти, но это далось с таким трудом...и без слёз не обошлось. Он оставил меня одну, но сегодня, не отрывая глаз от гроба, я чувствовала его немое присутствие где-то рядом, возможно, за каким-нибудь деревом, за воротами, за надгробием. Он был на кладбище вместе с нами, оплакивающими чудеснейшего человека, следил за мной, заставляя чувствовать себя неловко.

Наконец, скучная речь была закончена, и гроб был погребён под землёй. Навсегда. Если, конечно, не брать во внимание расхитителей, но на вряд ли это про данный случай. По крайней мере, мне так кажется. Хотя, возможно, я просто хочу верить в лучшее, как и большинство из нас.

Мама пыталась делать всё, чтобы подбодрить нас. Она обняла нас с Кэрри за плечи, и если сестре это нравилось, то у меня вызывало отвращение. Мне хотелось сбросить её руку, хотелось показать, что мне не нужна её поддержка, что я и сама прекрасно со всем справлюсь, но не могла. Я знала, как плохо маме сейчас, как ужасно и неповторимо всё, что сейчас происходит. Мне даже не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, о чём она думает.

— Мам, — я повернула голову и попыталась выдавить из себя улыбку, пускай и получилось просто отвратительно, — со мной ничего не случится. Я обещаю.

Но могла ли я обещать на самом деле? Или все мои слова — лишь пустой звук, которым я пытаюсь утешить и себя, и свою мать, и свою сестру? Кто может гарантировать мою безопасность? Единственный, кто может мне что-то поведать — Алан, но он бывает удивительно несговорчив. Да и вряд ли ему позволено выдавать секреты семьи.

Наверняка мама подумала о том же самом.

— Я знаю, — родительница крепче сжала моё плечо, однако улыбка так и не расцвела на её, за день постаревшем, лице. — И с тобой, и с Кэрри.

— Я уже здорова, — Кэрри не понимала, о чём мы говорим. Может, и чувствовала, но не заикалась.

Чуть позже я отстала от них, сказав, что хочу прогуляться. Неожиданно для себя, посреди тропы, я увидела маленького мальчика, смотрящего куда-то вдаль. Не знаю, что он видел или что хотел увидеть, но я подошла к нему, опустилась на корточки рядом и положила ему руку на плечо. Моя рука казалась просто огромной в сравнении с его, которую он положил на мои пальцы и слегка сжал.

— Арти, почему ты не с Ким? — я старалась говорить с ним ласково, чтобы не расстроить, но Артур всегда умел угадывать реальные эмоции людей.

— Я видел папу, — он поднял маленькую ручку и ткнул пальцем куда-то вперёд.

Я вспомнила о том, что и его первый ребёнок родится мёртвым, если это будет девочка. Дай Бог, его первенцем станет мальчик. Мне бы не хотелось, чтобы этот ребёнок в будущем пережил боль своего умершего родителя.

— Ты не мог видеть папу, — лёгкая улыбка коснулась моих губ. — Папа ушёл навсегда.

Ребёнок упрямо покачал головой и сжал мои пальцы крепче.

— Папа всегда будет рядом, так сказала мама.

— Да, и она права, но..., — что я могла сказать ребёнку? Что папа может быть рядом только в виде духа? И это если верить россказням взрослых. — Послушай, ты не можешь так далеко уходить, особенно в такой ситуации. Если ты можешь видеть папу — это хорошо, но ведь Ким не может, и тебе не стоит пугать её этим, пока она не оклемается.

— Окле...мается?

— Тебе не стоит запоминать это слово, — я подняла ребёнка на руки. — Оно значит «придёт в себя». Когда твоя мама придёт в себя, ты сможешь всё ей рассказать, ладно? Только пообещай, Арти, что до этой поры ты будешь молчать о призраке!

— Разве ты сама его не видишь? — ребёнок снова ткнул пальцем в сторону деревьев.

Повернув голову, я увидела Алана, смотрящего на меня во все глаза, а рядом с ним стоял высокий мужчина, тело которого просвечивало. Были видны чёрные ворота, деревья и длинная дорога, однако очертания вполне бросались в глаза.

Я махнула в его сторону рукой, и получила ответ. Алан же, кажется, ещё не совсем мог понять, с кем я веду жестовый разговор, и смотрел то на меня, то оглядывался назад, в поисках собеседника. Он не видел отца, что удивило и обрадовало меня.

— Ты видишь! — ребёнок улыбнулся во весь рот, отчего я сама почувствовала себя лучше.

— Да, я вижу, — ответила спокойно, поднимая его повыше. Парнишка сцепил ноги за моей спиной и обнял за плечи.

— Ты лучшая сестра, Вен!

— Спасибо, приятель, — я потрепала его по голове. — А теперь пойдём к Ким, она уже волнуется.

Вечером того же дня я покинула дом с целью навестить своего знакомого. Мне нужно было поговорить с Аланом, выяснить, сколько мне ещё жить. Если они хранили меня для чего-то определённого, до зачем отсрочивать неизбежное? Не проще ли сразу прихлопнуть меня и не волноваться больше, что я куда-нибудь сбегу? Ведь не просто так Эдвард помешал мне выбраться из города. Не из лучших побуждений он появился посреди дороги и заставил моего отца потерять контроль над машиной. Я не хочу заставлять свою семью страдать, но и издеваться над собой не могу больше.

Мама и Кэрри не пытались меня остановить. Они были слишком заняты своим горем. Возможно, мне бы стоило заниматься тем же. Вместо этого я прусь чёрти куда, честно сказать, не имея чёткого ориентира. Но я знала, как воспользоваться тем, что имею, и намеревалась найти путь без чьей-либо помощи.

Для этого нужно было лишь настроиться на правильную волну, и я уже знала, что мне в этом поможет. Именно поэтому, сжав в кулаке кулон с бабочкой, я попыталась представить себе Алана. Вместо парня, которого я знала с начала сентября, я почувствовала присутствие кого-то другого. В нос ворвался отвратительный запах тухлятины, смерти, но я не открывала глаз, зная, что пока слишком рано.

После этой вони холод улицы сменился теплотой комнаты. Пускай и воняло в ней просто отвратительно, но это было жилое помещение, в которое меня перекинуло. Не знаю, как это вышло, но бабочка, которую я сжимала в руке, внезапно пропала, дав место обычному воздуху. Именно тогда я поняла, что всё прошло именно так, как я того ожидала.

Я открыла глаза, увидев перед собой огромное французское окно. Впереди был целый сад, прекрасное место, с россыпью разноцветных пятен. Фонари освещали его мягким жёлтым светом. Столь большая территория привела меня в восторг, но, вспомнив, что я здесь делаю, я попыталась взять над телом контроль. Не знаю, кому оно принадлежало, но времени смотреть в зеркало не было. Я знала одно — это определённо не Алан.

Тот, в кого я вселилась, всячески пытался противиться, но я была сильнее и пока держала контроль над разумом. Открывая дверь, мне удалось заметить, что моя рука достаточно маленькая, как у ребёнка. Я бежала по лестнице вниз, слыша шуршание платье, из чего сделала вывод, что моё тело — девчачье. Отлично. Это младшая сестра Алана. Что ж, упёртая пташка, такая же, как я.

Будучи маленькой девчонкой, я выбежала из особняка, стараясь не думать, какой он огромный и прекрасный, и выскочила за ворота. Я должна была найти что-то, за что сумею зацепиться, что узнаю, что вспомню, когда увижу вновь.

Сначала местность казалось совершенно незнакомой, но вскоре я увидела огромный супермаркет, у которого была с мамой, когда та забирала меня из летнего лагеря в этом году. Если двигаться дальше, то можно наткнуться на посыпанную гравием дорожку, она ведёт к болоту, на котором я развлекалась пять лет назад, до тех пор, пока оно полностью не заросло камышом.

Рекламная вывеска. «Ничего примечательного, но яркая картинка достаточно запоминающаяся, » — подумала я, как вдруг в голове возник голос, такой громкий, что оглушил меня, и незнакомый:

«МЕЛКАЯ СУЧКА, УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ТЕЛА! ОНО МОЁ!»

После меня что-то швырнуло вперёд, и я повалилась на колени. Открыла глаза и поняла, что стою посреди тротуара, на котором была несколько минут назад, до того, как попала в чужое сознание. Однако теперь я знала, куда идти, а это огромнейший плюс.

***

Марта вбежала в комнату Алана, взбешённая и потрясённая одновременно. Парень оторвал ленивый взгляд от окна и посмотрел на сестру без всякого интереса. В её глазах отображалась такая ярость, коей он прежде не видел.

— Эта маленькая дрянь пролезла в мою голову! — воскликнула она, остановившись в дверях.

— Какая ещё дрянь? — не понял Алан.

— Венди Уайт! — Марта буквально рвала и метала. — Она выпроводила меня из особняка и повела по дороге!

— Где была ты в это время? — полюбопытствовал парень.

— В её голове! Она стояла посреди тротуара. По бокам какие-то непримечательные дурацкие халупы. Я не знаю этого района. Алан, она была в моей голове! Как много она могла узнать?!

— Возможно, ничего, — безразличное движение плечами. — Может, что-то. По крайней мере, скоро мы узнаем, ведь она придёт сюда.

— Придёт?! — девочка была вне себя от ярости. — Хочешь сказать, она знает дорогу?!

— Марта, не глупи, — рыкнул Алан на сестру. Видя её ужасным монстром, демоном, отбирающим чужие тела, он бесился лишь от единственного взгляда на растерянное сейчас детское личико. — Зачем-то же она пролезла в твою голову.

— Как она вообще сделала это?! — воскликнула разозлённая Марта, запустив руки в блондинистые волосы и крепко схватилась за них, будто желая вырвать. Но столь непродуманное действие не обрадовало девочку, она глубоко вздохнула, пригладила всколоченные волосы и небрежно бросила брату:

— Разберись с ней, — сказала, и вышла.

Алан же вновь повернулся к окну, из которого был виден краешек дороги. Пока всё было тихо, но он знал, что вскоре воздух сотрясётся от чужих криков. «Маленькая букашка, во что же ты себя втягиваешь?» — подумал парень и направился к воротам с улыбкой на устах, сам того не замечая.

По пути он стряхнул несуществующую пыль с идеально выглаженной рубашки, взлохматил смоляные волосы. Казалось, будто он волнуется перед предстоящей встречей, но утверждение это весьма спорное. Алан чувствовал приближение чего-то нового и удивительного, но не был рад этому, не томился в ожидании, не хотел чего-то менять, чтобы приблизить это или спрятаться. Он просто шёл к воротам, слыша сладкий запах вдалеке. Он заранее знал, что Венди, завернув к воротам, столкнётся с ним лицом к лицу.

И, когда это произошло, он постарался, чтобы на лице не промелькнуло ни единой эмоции, хотя, признаться, выглядела она забавно: отчаявшаяся, испуганная, но переполненная смелости и уверенности. Таких Алан встречал, десятки глупых самонадеянных людей, но Венди была единственной, кто, несмотря на все знания, тянулся к нему, настойчиво искала встречи, противореча собственным словам.

Они смотрели друг на другу с минуту. Две фигуры, разделённые тонкой преградой в виде чёрного забора с витиеватым узором. Никто из Донованов грабителей не боялся, казалось, что это обычный картон, который можно сломать пальцем — изящная работа мастера, обычная безделушка.

Наконец, Алан щёлкнул замком и потянул ворота на себя, открывая. Венди казалась несколько сконфуженной, но в её голове парень не нашёл ни одной мысли о побеге. Казалось, она была серьёзно настроена, эта человеческая девчонка, но отчего-то молчала, всматриваясь в красивые черты Алана, словно видя его впервые.

— Ты знаешь, зачем я пришла, — её голос дрожал, словно Венди вот-вот готова была расплакаться. Алан не знал, так это или нет.

Без лишних промедлений он кивнул и пропустил девушку и прикрыл за ней ворота. Просто прикрыл, чтобы она могла в любой момент убежать, если того пожелает. Кончено, он знал, что она не сбежит, поджав хвост, что доведёт дело до конца, но с отступным путём все букашки чувствуют себя увереннее.

— Раз ты знаешь..., — она стояла спиной, собираясь с мыслями. Алан буквально чувствовал, как все они собираются в одной точке и смешиваются между собой, рождая единое целое. И, когда Венди вновь открыла рот, он знал, что она скажет. — Объяснишься передо мной?

— Вен..., — он хотел было сказать, что не может, она не поймёт, не поверит, три месяца — слишком длинный срок, но Венди перебила его решительным жестом.

— Я не хочу, чтобы моя семья страдала. Не знаю, заведено ли так у вас, но у нас, людей, принято друг о друге заботиться, и если мне нужно принести какую-то жертву из-за любви моих родителей, из-за Кэрри, то я согласна, — её голос снизился до полушёпота. — Только не нужно больше мучить мою семью. Моя сестра очень больна, я знаю, что это из-за происходящего. Мой отец умер, ведь пытался вывести меня из города, сорвал кулон..., — она всхлипнула, и принялась поспешно вытирать слёзы. — Мама...ей очень плохо, она волнуется. Но знаешь ли, — Венди повернулось, и её лицо светилось слепой уверенностью, хотя это, может, были последствия слёз, — я хочу, чтобы она была счастлива, чтобы Кэрри выздоровела и перестала видеть ужасную правду о себе. И если мне нужно...то я готова.

— Готова? — переспросил Алан, ухмыляясь. Слова Венди впечатлили его, однако не произвели должного впечатления, ведь она так надеялась, что узнает всю подноготную. — Готова к чему?

— Я, может и человек, но не дура, — рыкнула девушка.

— Ты поверила в то, что я демон? Вроде ещё пару дней назад в твоём голосе слышалась неуверенность, хоть ты и пыталась её спрятать.

— Перестань играть со мной, Донован. Я помню всё, что произошло в той аварии, и за одну ночь раны не могли затянуться. Мне приходится верить тебе, и я надеюсь, что ты объяснишься передо мной. Не стоит отсрочивать неизбежное.

— С чего ты взяла, что с тобой что-то произойдёт? — поинтересовался Алан. Он старался выглядеть милым и учтивым, но знал, что Венди не собирается вешаться на этот крючок, всячески вертясь вокруг него.

— Алан, я знаю всю правду рождения Кэрри. Одна жизнь за другие. И что теперь? Ты видишь меня перед собой, я из плоти и крови, Алан. Твоему предку не нравится, что проклятие мертворождённого младенце было сломано, и он хочет отомстить. Не знаю точно, каким образом, но это связано со мной, иначе бы он не появился на дороге, когда папа пытался увезти меня.

— Ты права, букашка, — Алан вдохнул прохладный осенний воздух. – Ты, кстати, так легко одета для такой погоды.

Венди лишь скрипнула зубами.

— Я даю слово, что пока тебе ничего не грозит. Раньше срока ты всё равно не умрёшь.

— Но..., — голос девушки снова дрогнул, словно она хотела услышать что-то совершенно другое, и теперь была разочарована, — сколько? — единственное слово, которое она смогла вытолкнуть из себя. Венди была готова повторять его вновь и вновь.

«Сколько, Алан, сколько?!»

— Я не могу сказать тебе этого, — «Как и соврать».

— Это длительный срок? — весь пыл Венди заметно убыл, и теперь девушка выглядела приунывшей и расстроенной.

— Да.

А в мыслях поправился: «Для кого как».

Венди же, не имея телепатических способностей, устало прикрыла глаза. Под её веками дрожали слёзы, но пока она держала себя в руках. Алан понимал её. «Люди — не сосуды для душ,» — это главное правило, с которым он шёл по жизни и на которое постоянно натыкался, теперь кричало в его голове. Вот он перед ним — человек, разбитый, обречённый, невиновный. Если говорить точнее — обычная маленькая девчонка, у которой впереди, по-хорошему, вся жизнь, которой Алан хочет её лишить. Бедняга не сможет познать радости материнства, первой настоящей любви. А всё из-за глупого желания Марты, уверенной в своём божественном происхождении. Или правильно сказать, в дьявольском? Алан не был уверен, что знает ответ на этот вопрос, но, смотря на Венди, он думал об ужасности своего существования. Сколько ещё таких хорошеньких девушек он лишит жизни? Сколько слёз увидит он в уголках их глаз?

— А что будет, если я сниму этот кулон? Для чего он? — полюбопытствовала девушка.

— Это вещь особенно важна, — Алан нахмурился, не желая признаваться. — Если скажу, это отпугнёт тебя.

— Вовсе нет! — заспорила Венди. — Осознание моей смерти — самая сильная степень моего испуга.

«Знала бы ты, что будет с тобой на самом деле, » — мысль влетела в сознание Алана, пропорхнула там быстрою бабочкой, и скрылась, не позволив себя поймать.

— Ты так думаешь? — вслух же спросил парень. Голос его звучал иронично.

— Не тебе судить, какая для меня крайняя степень испуга, — огрызнулась Венди. Её ладонь дрогнула. — Я прямо сейчас сниму его снова, рядом ведь нет никого, кого бы смог убить твой предок. Кроме тебя, конечно.

Алан перехватил её ладонь и крепко сжал, так, что её лицо перекосилось от боли, но он не обращал внимания. «Сказать или нет?» — думал он, взвешивая всё «за» и «против». Как она отреагирует, если узнает, что будет умирать в муках, пока её душа будет с медлительностью улитки покидать тело? Это Марте будет хорошо, может, она даже насладится процессом, но ещё ни одна букашка во время Перемещения не чувствовала себя прекрасно. Одна, особо рьяная, чуть не выколола себе глаза, но всё обошлось. Теперь в её теле удобно обосновался дворецкий Донованов, тот самый, что приносил Алану лёд, когда Марта вновь переборщила со своей силой.

Девушка попыталась вырваться, но замерла, чувствуя вспышку боли. Она на мгновение испугалась, что неосторожность приведёт её к сломанным костям, но Алан не был дураком, и делал всё предельно осторожно. Он понимал, что снова придётся делиться своей кровью в случае чего, ведь тело Венди должно быть в полнейшем порядке, без единой царапинки.

— Не объяснишь? — спросила она без всякого интереса. — Я думала, ты стал моим другом за это время.

Парень разжал руку и Венди прижала ладонь к груди.

— Как же я ошибалась! — горячо воскликнула она. — Ведь демоны не могут дружить с людьми, так? Вы типа высшая раса! Я права?

— Не совсем..., — Алан хотел было сострить, но, увидев выражение лица Венди, передумал.

— И всё то, что ты рассказывал о своём прошлом, тоже неправда? — вдруг спросила она и нахмурилась. — Хотя, что я интересуюсь, конечно! Зачем ты врал мне, зачем привязывал к себе?!

Ему стало жаль её. Бедная доверившаяся букашка. Такая же, как все, но особенная. С крапинками. Именно поэтому притягательно приятная. Если бы не крапинки, Алан бы многого ей не позволил, хоть и уважал её расу, любил её представителей, боролся за них. Однако для людей существовали особые правила: например, не лезть в дела демонов.

— Я думала, мне станет спокойнее после того, как я приду сюда, — голос Венди был спокойным и твёрдым. — Думала, что смогу во всём разобраться и найти ответы на свои вопросы. Думала избавить себя и семью от страданий, но в итоге оказалась в тупике. Твои слова мне ничего не говорят. Мне самой додумать, да? — она смотрела на него полными боли глазами. — Но я всего лишь глупая букашка, да? Как у меня получится? Ты уверен, что я смогу?

— Венди, перестань, это не моя вина...

Что это? Глупые оправдания, которым не поверит и трёхлетка? Алан понятия не имел, почему пытался защитить себя этими словами, словно Венди смогла бы поверить в них и отстать, занявшись устройством своей жизни настолько, насколько это возможно. Но она всё ещё стояла на месте, потирая покрасневшее место на запястье, смотрела на Алана выпученными глазами, ожидая какого-либо продолжения. И, пускай оно и затягивалось, девушка покорно ждала, готовясь простоять хоть всю ночь, но узнать всё, для чего здесь оказалась.

Однако он всё продолжал молчать, думая, что пришла её очередь говорить.

— Не твоя вина, — подчинилась Венди, повторив эту мерзкую лживую фразу. — Конечно, а чья же ещё? Бога? Сатаны? Кого, Алан? Может, моя? Или моих родителей? Или бедной Кэрри?

— Чего ты хочешь от меня? — спросил он её в упор.

— Понятное дело, — хмыкнула Венди. — Кэрри не нужно больше мучиться. Мне — терять близких, если я сама в скором времени кану в лету. Я должна быть уверена, что с ними всё будет хорошо.

— Непременно будет, — и это была настоящая правда, неприкрытая тонкой пеленой лжи или забвенья.

Некоторое время они молчали, не зная, что и кому говорить. Венди вроде узнала всё, что хотела — умереть ей ещё не время, и теперь её пожирали сомнения. Она не понимала, правильно ли поступила, придя сюда, составив вполне нормальный вежливый разговор. Может, стоило бросить всё к чертям и наорать на него, обозвать плохими словами и уйти? Что бы это дало? «Зато я бы удовлетворилась, » — подумала Венди, осознав, что смотрит на ладони Алана, сцепленные вместе. На них проглядывали голубые сосуды, и это смотрелось очень заманчиво.

Венди успела подумать об этом необычном кулоне, который смог поменять её местами с телом другого человека. Как она такое сумела провернуть — оставалось загадкой. Возможно, в ней, как и в Кэрри, просыпаются сверхъестественные способности. Только если у той это вполне обоснованное явление — ведь её коснулся сам Эдвард Донован, то у Венди эта духовная сила могла стать причиной появления этого самого злосчастного, но красивого, украшения, принадлежащего до появления у Венди, видно, кому-то другому, с кем и поменялась телами девушка.

«С его младшей сестрой,» — подсказала Венди сама себе и поняла вдруг, что хочет улыбаться. Приятная малышка, оказавшаяся дикой бестией. Ведь именно её крик вернул всё на свои места, жаль, что Венди не успела посмотреть в зеркало и понять, кто именно перед ней. Возможно ли, что эта та самая девчонка из снов, в платье, испачканном кровью?

Она вдруг вспомнила, как они сидели у пруда и говорили о смерти. Как он задавал ей глупые, как тогда казалось, вопросы, и смеялся, будто ничего не происходит. Глупая в прошлом шутка превратилась в ужаснейшее настоящие, однако Венди не испугалась осознания, хотя была должна, и позвала Алана, подняв на него глаза, блестящие от слёз, светло-шоколадного цвета.

— Что? — он мгновенно отозвался, сделав к ней шаг, не задумываясь, а, когда понял, что сделал, было поздно отступать обратно и делать вид, что ничего не произошло.

— Ты говорил мне об этом на моём заднем дворе, — лёгкая безрадостная улыбка тронула её губы. — Три месяца, да? Это — тот долгий срок?

Алан не знал, что сказать ей. Проницательная девчонка с хорошей памятью сама поняла, что к чему, и неужели он должен признаться, что станет её палачом в скором времени, и что ей стоит веселиться, пока может?

Венди прочитала что-то в его взгляде. Что-то, что дало ей понять — слова правдивы, и ещё как. Это девушку, конечно, не обрадовало, но теперь она точно знала, сколько времени ей уготовано. Венди не собиралась устраивать истерик, кричать, бунтовать, заранее зная, что ничего не изменит этим поведением. Она словно смирилась с участью, хоть и внутри горел бунтарский огонёк. Прикрывая его невидимой нежной ладонью, надеясь, что всё будет идти так, как должно, Венди смущённо пробормотала:

— Помнишь, о чём мы в тот день говорили?

— Да, — снова короткий, но содержательный ответ.

— Я просила тебя быть со мной помягче, — она до сих пор говорила невнятно, однако Алан слышал все слова необыкновенно чётко, будто они раздавались в его голове непонятным магическим эхо.

— Я помню, Вен.

— Алан, посмотри на меня, — он поднял глаза, чувствуя себя как провинившийся, смотрящий на свою учительницу, мальчик, хотя ему было уже сто восемьдесят. Совсем не детский возраст.

— Я смотрю.

— Я прощу тебя в одном из миров, — с этими словами Венди неуклюже поднялась на цыпочки и коснулась своими губами губ Алана коротким поцелуем.

После чего она быстро отстранилась и выскочила за пределы территории Донованов, и Алан не мог видеть её из-за мешающейся живой изгороди, высотой в человеческий рост. Он пытался, но все ощущения словно притупились, поэтому даже её сознание находилось необычайно далеко и словно в какой-то непонятной дымке. Остался лишь сладковатый приятный запах.

Алан поймал себя на том, что ощупывает нижнюю губу. Опустив руку, он глубоко вздохнул, отгоняя от себя ненужные мысли. Обратно в особняк возвращаться не хотелось, на улице было необыкновенно хорошо. Усмехнувшись, Алан мысленно нарисовал перед собой образ оробевшей девушки, нашедшей в себе силы поменять свою душу с Мартиной. Кислота пожирала бедную девочку, однако Венди выглядела так, будто не перенесла этого сложного путешествия. Алан знавал некоторых, кто неделями валялся после таких махинаций. Видно она так хотела поговорить, что игнорировала все сигналы тела.

«Простит, значит,» — подумал Алан, смотря на открытые ворота.

«Полезная, оказывается, вещица,» — подумала Венди, спеша домой на всех порах.