Призрак Роппонги

— Асами, милая.., — неуверенно произносила мать девушки, у которой сердце рвалось на части, глядя как её дочь уже который день была сама не своя, а в тот момент вовсе плакала в подушку и не могла и слова сказать в качестве объяснений такому состоянию. — Расскажи, что случилось, я хочу помочь тебе.

Но ни её ласковый голос, ни успокаивающие поглаживания по волосам никак не располагали к разговору — Асами не могла начать его из-за своей давней тайны, ведь никто до этого не знал о её способностях видеть и контактировать с призраками, да и вряд ли кто-то, в том числе и её родители, были готовы к подобной новости.

— Ты можешь мне всё рассказать, правда.

Уэно в ответ тяжело и рвано выдохнула — эта фраза резала по живому и в который раз напоминала, что не может, как бы не хотела. Но после того, как Риндо навсегда ушёл из её жизни, оставив после себя пустоту и такую сильную боль, которую и врагу не пожелаешь, девушка сломалась и не выдержала.

Подняв голову с подушки, пропитанной слезами, она начала тараторить всё, что случилось с ней за время, когда Риндо ещё был рядом, и хоть с каждой фразой огонь боли зажигался ярче и сильнее, горло саднило, а с глаз без остановки текли слёзы, Асами хоть немного почувствовала облегчение, что поделилась с кем-то и сбросила такой тяжёлый груз с плеч.

— Так значит, — лицо госпожи Уэно особо не изменилось, только тень беспокойства за дочку стала больше, и этому Асами удивлялась больше всего — неужели маму совсем не удивил тот факт, что её дочь видит призраков, когда это вполне можно считать странностью или какой-то патологией? — Кажется, пора рассказать тебе одну историю.

Подняв ноги на кровать, женщина уселась поудобнее, и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов под взгляд уже не плачущей Асами, который был так сильно похож на её собственный, начала.

— Ты никогда не задумывалась, почему у нас с твоим отцом разница в возрасте почти двадцать лет?

Школьница на несколько секунд подумала, что упустила нить диалога ещё до его начала, а затем, сморгнув наваждение и вспомнив особенность мамы в любой момент шутить и почти всегда быть на позитивной и весёлой волне, постаралась ответить тем же, хоть голос по-прежнему был пропитан только грустью.

— Разве ты не из тех, кто любит постарше, чтобы можно было называть масиком?

Старшая Уэно рассмеялась, заправив кудрявый локон за ухо, после чего обхватила руками свои колени и взглянула в потолок. В её глазах, в которых Асами с детства привыкла видеть сияние радости, появилась какая-то тень грусти и ностальгии. А следующая фраза сбила с толку и заставила вновь усомниться в собственном слухе или и вовсе адекватности.

— Сорок шесть лет назад, когда я ходила в среднюю школу, жила самой обычной жизнью, имела много друзей и была влюблена в одноклассника, наступил день, когда меня убили.

— Ч-что?.. — вдруг заговорила Асами, не только не понимая и как её мама могла жить той жизнью сорок шесть лет назад, если ей было всего сорок три, и как её могли убить, если она на сто процентов была живым человеком из плоти и крови, а не призраком, о чём сразу и пришла мысль. — В смысле тебя убили?!

— Тише, тише, — улыбнулась она своей привычной ласковой улыбкой и положила тёплую ладонь на плечо Асами, из-за чего та ещё раз убедилась, что её мама жива. — Дослушай. Я действительно умерла и стала призраком, не помня последний день своей жизни и не зная, что со мной вообще произошло. А единственным живым человеком, кто мог видеть и контактировать со мной, был тот самый одноклассник, в которого я была влюблена. Твой отец.

— Папа?! — ещё раз встрепенулась девушка, выпучив глаза от новой порции фантастического рассказа, где теперь фигурировал и её любимый отец.

— Да, — улыбнулась женщина, вспомнив совсем юного мужа и с любовью глядя на их общую дочь. — Он был единственным, кто видел меня, и у нас была такая же история, как у вас с Риндо — он помогал мне вспомнить, что со мной произошло, и всегда был рядом. Мы многое прошли, пока ко мне не вернулись воспоминания и расследование моей смерти сдвинулось с мёртвой точки. По этой истории можно было бы и книгу написать. А потом…

— Что? — почти крикнула Асами, когда улыбка с лица матери пропала, и остался лишь огонёк ностальгии в серых глазах.

— Моё тело нашли и вскоре должна была пройти моя кремация, после чего я бы точно упокоилась. А твой отец незадолго до этого понял, что тоже любит меня.

Сердце пронзило стрелой боли от осознания, что отцу пришлось перенести то же самое, через что сейчас проходила Асами, повторяющая его судьбу, словно это был порочный круг или какое-то проклятье их рода.

— Последние мгновения мы провели вместе, как влюблённые человек и призрак, а когда моё тело полностью сгорело, душа покинула этот мир и прошла сквозь завесу, получив продолжение в другом месте.

— В каком? — всё не унималась Асами, сжав руку матери и отчаянно заглядывая в глаза, будто от ответа зависела её жизнь.

— Дальше я не помню, что было с моей душой, но я родилась вновь, в другой семье и другом городе. У меня началась новая, ничем не похожая на прошлую, жизнь. А в шестнадцать лет, в том же возрасте, в котором я погибла, ко мне часто начали приходить сны, в которых я видела свою прошлую жизнь и твоего отца.

— Поразительно., — едва не подавилась воздухом Уэно, настолько поражённая рассказом, что начала думать о том, что её способности и рядом не стояли с историей матери, переродившейся вновь и помнящей предыдущее воплощение. — И как вы встретились снова?

— Ещё когда я была призраком, твой отец написал мой портрет. Он был очень талантлив и захотел запечатлеть меня на холсте, а я и рада была, ведь каждый раз глядя в зеркало, видела свой труп с перерезанным горлом., — мурашки пробежали по коже от представленного ужаса, и Асами к своей же горечи обрадовалась, что когда в зеркало смотрел Риндо, там ничего не отражалось.

— Позднее, когда он стал знаменитым и востребованным художником, он иногда вывешивал на выставках мой портрет, как своё самое любимое произведение. Мы познакомились прямо у него, когда он подошёл, чтобы сказать, что выставка почти закончилась. И когда он увидел полное сходство моего лица с портретом, и я рассказала про свои сны, мы больше не расставались, поженившись уже через полгода, — произнесла она с улыбкой и сделала её ещё больше, когда перевела взгляд на дочь. — А ещё через три года у нас родилась ты, Асами. Самая любимая и необычная девочка на свете, у которой, видимо, из-за такой необычной истории родителей, проявились способности видеть призраков.

— Мам., — серые глаза заблестели от подступающей к ним влаги, а нижняя губа задрожала, предвещая новый срыв на крики и слёзы, поэтому госпожа Уэно просто притянула Асами к себе, заключая в крепкие объятия и прижимая её голову к своему плечу, чтобы дать ощутить неподдельные тепло и заботу, которыми всегда была готова окружить.

— Всё пройдёт, милая, просто нужно время.

Время — такое абстрактное и непонятное лекарство, которое каждому человеку нужно в разных дозах. И которого, как Асами была уверена, ей понадобится очень и очень много, чтобы окончательно затянуть рану и притупить боль от отсутствия Риндо в своей жизни, невозможности поговорить с ним или коснуться несмотря на огромное желание.

А пока в объятиях матери она могла хотя бы выплакаться и получить небольшое облегчение от того, что тайну своих способностей и причину боли больше не нужно было скрывать. А когда зашёл отец, которого тоже посвятили в курс дела, стало ещё легче.

— Вот, возьми это, — мужчина, чьи чёрные волосы уже давно коснулась седина, протянул Асами стопку сшитых между собой листов, каждый из которых был пропечатан и хранил в себе какой-то текст, собранным в цельную историю.

— Что это? — хлюпнув носом, поинтересовалась школьница, принимая рукопись и начав перелистывать страницы.

— Когда Юи упокоилась, я безумно скучал по ней и не мог утолить всю оставшуюся после неё боль, даже на картины не мог выплеснуть всё, что скопилось. Поэтому решил сделать по-другому и вложил все эмоции в текст, написав всю нашу историю.

— Ты действительно написал книгу на этой основе? — ахнула госпожа Уэно, приоткрыв рот в удивлении, ведь даже она не знала, что её муж написал и до сих пор хранил эту историю на бумаге.

— Да, — он нежно улыбнулся ей слегка печальной улыбкой, а затем вернул взгляд дочери, по-прежнему державшей в руках его творение. — Ты можешь прочесть, когда захочешь. Но я дал это тебе ещё и с целью, чтобы ты постаралась сделать то же самое с собственной болью, превратив её в нечто прекрасное и то, что может поразить и подарить эмоции другим. Мы ведь с тобой очень похожи, Асами, да и ты раньше очень любила писать стихи и небольшие рассказы. Так почему бы не написать свою собственную историю?

В ответ на добрые наставления и советы Асами улыбнулась, прижимая рукопись к груди, и кивнула головой — они с отцом действительно были похожи и он лучше всех знал, куда она могла бы излить свои эмоции и получить облегчение. Даже её мама всегда удивлялась, как эти двое всегда понимали друг друга с полуслова и как Йоичи с точностью угадывал, что хотела сказать Асами ещё до того, как она научилась говорить разборчиво или просто старалась добиться чего-то детскими криками или выражением лица.

— Спасибо вам. Теперь, думаю, я точно справлюсь.

— А мы будем рядом. К тому же, может, ты ещё встретишь его, — подмигнул ей отец, и она улыбнулась, хоть и понимала, что даже если Риндо переродится прямо сейчас, то Асами уже девятнадцать, и их разница в возрасте будет даже больше, чем у её родителей. Да и к тому же надо было так долго ждать и надеяться, предполагая, что этой встречи может и не быть, и Риндо навсегда останется лишь воспоминанием.

Но она была готова ждать.

Родители, побыв с дочерью ещё немного и позже оставив ту наедине с собой, перед этим обняв и поцеловав в лоб, вышли в коридор и закрыли за собой дверь, где Йоичи ждал разговор уже с женой.

— А мне почитать дашь? — усмехнулась женщина, ущипнув мужа за ухо и вызвав его лёгкий смешок.

— Ты бы знала, какой там ужасный слог…

— А мне всё равно интересно. И, кстати, а в финале…

Договорить ей не дали, притянув к себе за подбородок и оставив поцелуй на щеке, где тут же разлился румянец даже спустя больше двадцати лет вместе.

— Финал я дописал уже после нашей встречи на выставке, Сатоми, — улыбнулся Йоичи, глядя в самые красивые глаза на свете, которые смотрели на него с любовью уже вторую жизнь подряд. — Он счастливый, прямо как ты любишь.

***

— Это тот дом? Уверен? — спрашивал Какучё, поглядывая на дом в незнакомом районе и будто ища знак с надписью «Здесь живёт Асами Уэно».

— Да, — донеслось короткое и угрюмое с заднего сиденья, после чего Хитто, согласно кивнув, вышел из машины и прихватил с собой небольшой пакет.

И, словно прочитав его мысли или почувствовав неуверенность в том, что Какучё пришёл в нужное место, из дома вышла Асами, на ходу начав надевать наушники, но остановилась, стоило увидеть знакомое лицо.

— Какучё?.. Ты чего здесь?

— Привет, — парень неловко улыбнулся и потёр затылок, точно предугадывая вопросы о своём здоровье после перестрелки, ведь с тех пор и после того, как Ран отвёз девушку домой, они не виделись и даже не поддерживали никакой связи вот уже два месяца. — Я ненадолго. Это тебе.

Уэно несколько раз удивлённо моргнула, но приняла непонятный пакет, который Какучё протянул, а стоило его распаковать, как в глаза врезался знакомый почерк, и на них почти навернулись слёзы.

— Это тетради Риндо, он писал в них конспекты по анатомии. Подумал, что тебе это пригодится перед выпускными экзаменами.

Впустив в свои мысли приятные воспоминания о Риндо и даже не задумавшись над тем, как Какучё смог узнать об их таком личном моменте, как помощь в этом предмете, Асами грустно улыбнулась, так и не дав слезам выйти наружу, и прижала к груди тетради, будто они могли согреть её сердце.

— Спасибо, они действительно пригодятся.

Поболтав ещё несколько минут и вскоре попрощавшись, Какучё неспеша направился к машине, а девушка — в сторону школы, так и не заметив пристальный взгляд на себе, который мог как сжечь, так и заставить почувствовать себя самым прекрасным творением во вселенной.

— Не жалеешь, что решил не объявляться? — Ран потянулся за водительским сидением, в зеркало заднего вида наблюдая и отдаляющийся силуэт Асами, и того, кто сидел сзади и не мог оторвать от неё собственные глаза, будто будь она не в поле зрения, то сердце остановится, а дыхание испарится.

Видя эту картину, в собственное сердце Рана, которое он всегда считал спрятанным за толстой бронёй и доступным только людям, которых можно было перечитать на пальцах одной руки человека, которому до этого отрезали несколько, будто укололи. А на языке появился горький привкус утекающей сквозь пальцы надежды и собственных мучений, которые преследовали при каждом вдохе, пока Риндо несколько месяцев был пропавшим без вести. Но который исчез, стоило два месяца назад принять телефонный звонок из пригородной больницы с одним несчастным врачом и несколькими медсёстрами, одна из которых и одолжила свой телефон ранее неопознанному и только вышедшему из достаточно долгой комы пациенту, чтобы он мог позвонить брату, которым и оказался Ран.

Последний до сих пор помнил момент, когда услышал голос Риндо, ставшим спасением из всепоглощающей тьмы и глотком свежего воздуха вперемешку с непередаваемым счастьем. И момент, когда приехал в то захолустье под Токио, где ни местная полиция, ни один единственный раз приехавшая из города не смогли понять кем являлся неизвестный пациент и как найти его родственников, поэтому и спустили дело на тормозах, тем более когда не было заявлений о пропаже молодых парней, подходящих под описание.

— Больше всего на свете я хотел бы придти к ней сейчас, — Риндо досадно хмыкнул и обзавёлся печальной натянутой улыбкой на уставшем лице, где с момента пробуждения была тень. — Но из-за меня она и так столкнулась с нашим миром, где ей не место. И дальше было бы только хуже.

— Надеюсь, это предсказание будущего, в котором мы станем не просто крутыми якудза, а и верхушкой преступного мира, — ухмыльнулся Ран, желая хоть как-то развеселить любимого брата, от которого старался почти не отходить ни в больнице, куда его вскоре перевели из деревни, ни дома после выписки и начала реабилитации.

Но Риндо ещё долго не смог бы беззаботно смеяться и веселиться.

— Всё возможно. Но в любом случае я бы не хотел, чтобы Асами, ещё и со своей способностью видеть призраков, была рядом с человеком, за которым смерть ходит по пятам. И не хочу подвергать её опасностям.

Ран кивнул, приподняв брови и поджав губы.

— В этом есть логика, но и глупости тоже не мало. Просто не пожалей об этом.

Риндо не успел ответить из-за севшего на переднее сиденье Какучё, да и не ответил бы вовсе — уже жалел, что так поступал и с Асами, даже не узнавшей, что Риндо всё это время был жив, и с собой, изнемогающим по ней, и с их так и оставшихся в подвешенном состоянии отношений. Но поделать с этим ничего не мог, ведь её безопасность и возможность жить нормально и без ежедневных опасностей, была важнее желаний и даже глубоких чувств, которые они успели испытать друг к другу.

«А ведь я всегда был эгоистом», — хмыкнул Риндо в момент, когда Ран завёл мотор, а силуэт Асами стал таким маленьким, что потерялся из виду, так и оставшись только в воспитаниях, которые Риндо будет трепетно хранить всю оставшуюся жизнь.

Жизнь, которая была для него несбыточной мечтой, но стала реальностью, хоть и не такой радужной и желанной, ведь после паузы продолжилась без одного единственного человека рядом. Человека, ставшего целым миром и поселившегося в сердце.

— Постойте-ка., — Уэно резко остановилась в шаге от пешеходного перехода и вновь вернула взгляд на пакет с тетрадями, после чего сразу же обернулась назад, но машины Какучё уже и след простыл, а номерами телефонов они так и не обменялись. — Когда Риндо успел рассказать Какучё, что мне могут понадобиться эти конспекты?..

Открыв пакет и зажав подмышкой несколько тетрадей, она принялась пролистывать одну из них, зачем следующую, и когда очередь дошла до последней, задержала взгляд на самой последней странице.

«У тебя всё получится, я знаю, только верь в себя и не грусти. Тем более, анатомия, скорее всего, единственная вещь, где ты не сильна ;)» — гласила надпись на той странице, сделанная явно почерком Риндо, но более корявым, чем обычно, будто он сильно спешил или его рука была очень слабой в этот момент, и он писал из последних сил.

Одна единственная слеза упала на тетрадь рядом со смайликом, и Асами поспешила закрыть её и смахнуть слёзы, чтобы не размыть единственные оставшиеся воспоминания о первой любви.

— Может, он., — ком подступил к горлу, а пальцы сильнее впились в конспекты, но стоило загореться очередному зелёному, как странные и невозможные мысли покинули голову. — Да нет, бред какой-то…

Решив не возвращать тетради в пакет, Асами, перейдя через дорогу, будто ведущую в новую жизнь, сняла с плеча сумку и поместила их внутрь рядом с бирюзовым блокнотом, почти полностью исписанным её собственным почерком. А на его обложке аккуратной надписью красовалось «Призрак Роппонги».