Призрак Роппонги

Какучё вышел из многоэтажного здания, в котором находилась квартира Хайтани, и направился вдоль улиц пешком, не боясь наткнуться на каких-то бандитов или карманников, ведь в подобной пищевой цепочке был на вершине, хоть власть и не приносила ему так таковой радости.

Риндо тенью следовал за ним, никак не обозначая своё присутствие, встав в роль лишь молчаливого наблюдателя, и про себя радовался возможности хоть что-то узнать у своего круга знакомых. Это для него было никак не иначе как подарком судьбы.

Вскоре Какучё уже был на заброшенном сыром складе со скудным освещением из мигающий ламп, где его ждал Майки в сопровождении Санзу и нескольких крепкий парней, так называемых «шестёрок».

Под глазами Сано были такие же чёрные мешки, как и его глубокие пустые глаза, а сам он был похож на призрака даже больше Риндо. Он сидел на деревянных ящиках выше всех и, опустив голову вниз, о чем-то размышлял, пока другие оставались стоять на ногах.

— Майки, — голос Какучё привлёк внимание главаря Канто, и тот поднял голову и спрыгнул с ящиков, становясь напротив.

— Ну и кто же этот коротышка? — задумчиво прыснул Риндо, скептически глядя на Майки. При его виде в голове не зародилась ни одна мысль о связи Майки и его прошлого, будто даже если они и были знакомы, Риндо бы не хотел его вспоминать.

А затем взгляд зацепился за парня со шрамами в уголках рта и розовыми волосами, собранными в высокий зализанный хвост, и вот на него что-то в голове откликнулось, хоть это и была некая смесь позитивного и негативного одновременно. Будто с этим парнем они и были близки, и ненавидели друг друга одновременно.

— Здравствуй, Какучё, — Сано устало улыбнулся, от чего выглядел ещё более уставшим и измученным, и его голос отвлёк внимание призрака от Санзу в пользу разговора двоих. — Как поживает Дэки?

— Та истеричка? — ухмыльнулся Риндо.

— Ты позвал меня сюда, чтобы спросить про неё? — Какучё приподнял одну бровь, а Санзу уже был готов броситься на него за тень неуважения к главарю, но сдержался, понимая, что таким образом не получить желанные ответы, которые нужны были ему даже больше, чем самому Майки.

— Именно, — кивнул Сано и поспешил пояснить. — У нас есть причина полагать, что кто-то из наших копов решил поиграть на две стороны и предать нас. Поэтому в первую очередь решил спросить у тебя про Дэки, ведь она находится под твоим руководством, а ты не последний человек в Канто, и её предательство было бы самым логичным.

Внутри Какучё что-то неприятно завертелось, в горле стал ком, и он начал перебирать все мысли и воспоминания, связанные с Дэки, лишь бы опровергнуть или же подтвердить хоть малейшие сомнения насчёт своей подопечной, но ничего не сумел найти в памяти.

Дэки хоть и была вредной и навязчивой истеричкой, пытавшейся изо всех сил заполучить его внимание, но Какучё не мог даже подумать, что она захочет как-то его предать.

— Я не замечал за ней чего-то подозрительного, если ты об этом, — нейтрально ответил Какучё, по-прежнему оставаясь непоколебимым и уверенным в своих словах.

— Иногда и замечать нечего, — усмехнулся Санзу, стоящий чуть позади. — Предать могут слишком неожиданно, и самые близкие.

Именно он заподозрил неладное и именно в отношении Дэки, ведь его нюху на предателей могла позавидовать любая служебная собака, но Какучё пока это было знать необязательно — пусть думает, что под подозрением не только один полицейский, работающий на Канто.

— В любом случае, мы сейчас не в самом выгодном положении, тем более с учётом того, что Мутэки точат на нас зуб уже не первый месяц.

— Опять эти Мутэки, — Риндо скривился, подумав об отбросах из переулка, напавших на Асами, и за этим чувством злости не заметил, как в голове что-то щёлкнуло от знакомого названия.

— По чьей же вине, интересно, — вновь усмехнулся Санзу, скосив взгляд чуть в сторону, где была тень и блеснули чьи-то фиолетовые глаза.

— Ты тоже здесь, — Какучё кивнул в знак приветствия, решив сделать вид, что не услышал колкости Санзу.

— Я не просил Канто ввязываться в мою войну с Мутэки. Да и тогдашний главарь и заместитель заслужили то, что мы с Риндо сделали во время битвы за Роппонги. Это была месть.

Санзу довольно ухмыльнулся от ответа, из-за чего шрамы стали более отчётливо видно на лице, а Риндо, услышав своё имя, резко повернул голову в сторону, откуда доносился глубокий и слегка жуткий голос, и заметил, как из тени вышел человек.

Стройная фигура молодого парня с длинными крашеными волосами, собранными в небрежный хвост, из которого выбивались несколько прядей, заставила Риндо задеревенеть на месте от неожиданности, радости и печали одновременно.

Риндо узнал брата, что вызвало счастливую улыбку, но его мрачный вид и осознание, что Ран скорбит как раз таки по младшему брату, который смотрел на него, будучи призраком, вызвало противоположные чувства, наложившиеся друг на друга и смешавшиеся в сложный коктейль.

— Мы всё прекрасно понимаем, Ран, — заговорил Майки, которого никто не смел перебить. — И Канто по-прежнему не оставит эту войну лишь на тебе.

— Даже если я перебью их всех и разбросаю трупы по всему Токио за то, что они сделали с моим отцом и Тору? — на безжизненном лице Рана со слегка впалыми щеками заиграл хищный оскал, а в глазах блеснули искры, которыми можно было бы устроить пожар.

Он выглядел как настоящий демон, одетый в современную одежду в серых и чёрных оттенках, его глаза были наполнены ненавистью и жаждой крови, а на их дне скрывалась никому незаметная боль.

— Тору… — шепнул Риндо себе под нос и положил ладонь поверх кармана, в которой спрятал фотографию из своего старого дома, а перед глазами стал образ того рыжеволосого мальчика из воспоминаний детства. Образ его брата.

А затем, вновь повторив для себя название группировки, которую Ран терпеть не мог, и с которой братья что-то сделали, в затылке отозвалась ноющая боль, словно от удара, а перед глазами вспышками начали проноситься кадры, которые Риндо не мог разобрать из-за того, как быстро они сменяли друг друга, словно раз за разом вспышка фотоаппарата била по его глазам.

Он схватился за голову, будто это могло унять боль в затылке от призрачного удара и висках из-за новой волны воспоминаний, и присел на корточки, чтобы не упасть с высоты своего роста.

Кадры продолжали всплывать и бить по глазам в сопровождении звуков какой-то потасовки, от которых, казалось, можно оглохнуть. А последним и самым долгим кадром, вспыхнувшим перед глазами Хайтани была ночная дорога в снегопад, на которой Риндо впервые и понял, что стал призраком, на которой ещё при жизни был не один, а с какими-то людьми, чьи образы всё ещё были размыты, и из-за вида которой в видениях испытал ещё большую боль и едва не свалился на землю.

А в момент, когда боль одолевала, мысли против воли улетели к Асами, её тёплым заботливым рукам, которыми она обнимала Риндо и прижимала к себе, успокаивающему голосу, которым она шептала, что всё будет хорошо, и её таким красивым серым глазам, похожим на небо перед грозой. Эти мысли, как и сама Асами, притупили болезненный процесс восстановления картины памяти, и Риндо ещё раз, теперь уже окончательно понял, что попал в ещё один омут — влюблённость. Он влюбился в Асами, хоть мозгом и понимал, что они из разных миров, и вместе им не быть даже при всём желании, но его чувствам и тяге к этой удивительной кудрявой девушке было это не объяснить.

Пока никто не замечал призрака, живые смотрели на Рана, но в упрёк на его последнюю фразу никто ничего не сказал, ведь весь Канто был осведомлен о причине развязавшейся войны между братьями Хайтани и группировкой Мутэки. И хоть Ран и Риндо ещё девять лет назад убили предыдущего главаря одной банды, взяв в руки власть над Роппонги, его немногочисленные предшественники всё помнили, и вместо того, чтобы трусливо склонить головы, организовали новую группу, решившую бросить вызов братьям и отомстить уже за погибшего прошлого главаря, то бишь отца нынешнего, а также вернуть Роппонги. Так и появились Мутэки.

Порочный круг ненависти и мести ещё не разорвался, но Ран, оставшийся совсем один, был настроен поставить в нём точку, ведь если бы не те, кто сейчас зовётся Мутэки, они с Риндо до сих пор жили бы в полноценной семье, а не схоронили почти всех, кого когда-то любили.

Риндо смотрел на брата, и изнутри разъедало желание крикнуть, что он здесь, дотронуться, привлечь внимание, но он понимал, что Ран не увидит, не услышит, не почувствует, и это причиняло боль, ведь самый близкий человек был так близко, что можно было сделать несколько шагов и дотронуться, но в то же время в другом мире. Мире живых, в который вход для Риндо был закрыт.

— Думаю, на этом и закончим, — меланхолично проговорил Майки, завершив спонтанное собрание и не спеша направляясь к выходу из сырого склада, на котором даже кости можно было промерзнуть, а затем обернулся, что-то вспомнив. — Да, и, Какучё…

— Я понял. Дэки будет под ещё большим наблюдением и контролем с моей стороны.

Сано одобрительно кивнул и вышел, а Санзу, направлявшийся за ним вместе с молчаливыми шестёрками, провёл по Какучё холодным подозревающим взглядом, словно читал его, сканировал, но от Хитто предательством не пахло от слова совсем, иначе бы Харучиё тут же учуял. Из-за этого Какучё в какой-то степени даже нравился Санзу, хоть он и не показывал.

— Всё нормально? — поинтересовался Какучё, подойдя к Рану, и в ответ получил донельзя натянутую фальшивую улыбку, которая будто приросла к старшему Хайтани за последние несколько месяцев.

— Более чем, Мутэки же вновь активировались.

— Ты только в прошлом месяце троих забил, когда те совершили рейд на нашу лабораторию, — холодно констатировал Какучё, пока Риндо слушал уже их диалог, словно зачарованный, не в силах отвести взгляда от брата. — Недостаточно?

Ран поднял на Какучё уставшие глаза и медленно покачал головой, слегка развеивая выпавшие из хвоста на лоб пряди, чего не случилось бы, по прежнему носи он тугие косы.

— Мне никогда не будет достаточно, — Ран до скрежета сцепил зубы, а его взгляд стал похож на взгляд настоящего безумца. Он вытащил руку из кармана серого кардигана и указал длинным изящным пальцем на собеседника. — И если мы окончательно убедимся, что это они причастны к пропаже Риндо, — ладонь взлетела к шее, и Ран провёл по ней большим пальцем, — то я их всех сожгу заживо.

Слова именно о пропаже, а не смерти, окатили младшего Хайтани холодной водой ещё сильнее, чем заявление о мести Рана, и если бы он не мог парить в воздухе, точно бы пошатнулся или упал на землю.

— Неужели Ран не знает, что я мёртв…

— Я тебя понял, — ответил Какучё, на лице которого наконец-то появились хоть какие-то эмоции, и это были сочувствие и печаль.

— Ага. Давай уже домой.

Ран вновь спрятал руки в карманы и зашагал в сторону выхода, но Хитто прервал его новым разговором и заставил замереть и скривится.

— У нас гости.

— Вот чёрт, — выругался Риндо, поняв, что Какучё говорит про Асами, которой Ран, судя по всему, организует не самый радужный приём, когда увидит.

— Опять Дэки без предупреждения ввалилась?

— Нет, — выдохнул брюнет, решив рассказать про сегодняшнюю стычку с полицейской позже или же не рассказывать вообще.

— А кто? У тебя разве есть ещё какие-то подружки?

— У Риндо была, и она сейчас в квартире. Её зовут Асами, знаешь такую?

На лице Рана застыла ледяная маска, и Риндо был готов поклясться, что будь он человеком, то по коже точно бы пробежались сотни, если не тысячи мурашек от такого пугающего выражения лица брата.

— У Риндо нет никаких друзей, о которых я бы не знал. И это имя, Асами, — Ран повторил, растягивая каждую букву, словно змей искуситель, — я вообще слышу впервые. Где ты её нашёл?

— Она была в вашем старом доме, потом на неё напали Мутэки, она отбивалась приёмами Риндо, — челюсть Рана поджалась на этой фразе, но он не перебил товарища, — а потом упала в обморок без сил. Я отнёс её к нам. Может, она что-то знает о нём.

— Может, — тихо и медленно повторил Ран, смотря через плечо Какучё пустым взглядом и даже не догадываясь, что прямо там стоял его брат, о котором и шёл разговор. — В таком случае, с этой Асами определённо нужно поговорить.