| Пробуди меня | 18+

Стол был накрыт на заднем дворике, куда все друг за другом стеклись. Ужин, который кое-кому предстояло просто пережить, выделялся из всех тех, что были раньше. И главным ликаном, не в своей тарелке, являлась бета. Вероника. Из-за появившейся незнакомки, всем пришлось сместиться в сторону, ведь её место, конечно же, рядом с вожаком стаи. Это больше злило, когда она понимала, что на столь большом расстоянии от него, никогда больше им не суждено заговорить.

Эмма, так и не добившись помощи подруги, самостоятельно начала выносить еду. Конечно, было понимание, но только примерное. Сама Эмма никогда не ощущала кровоточащие раны на сердце, оставленные ликаном, которого любишь. Наверное, просто не стоило на что-то надеяться с альфой, давно определившимся, что жизнь свяжет только с омегой, но было бы слишком по-свински начать осуждать и без того понурую подругу.

Пока Вероника испепеляла взглядом гостью, Эмма таскала еду, бегая туда и обратно, Джулс позволял себе изредка поднимать глаза на сидящую прям напротив омегу. Сразу видно, что воспитана и наполнена манерами, которые каждому здесь чужды. Томас абсолютно безучастно пялился в пустую тарелку, пока Коул обдумывал, что делать дальше. Всё полилось само по себе.

- Оливия, - обращается к немного напряжённой девушке, которая то стол рассматривала, то двор, где они уютно расположились, - давай познакомлю тебя с моей стаей. Это Джулс, мой очень хороший друг, - указывает рукой на сидящего напротив бородача, который лишь украдкой качает головой, а на лице сияет широкая улыбка. Вызывал он какое-то тёплое отношение. Может дело в улыбчивом образе, а может в тёмных приятных зелёных глазах.

Она ещё несколько секунд поглядывала на мужчину, пока Коул не прервал весь анализ, указав рукой на вошедшую Эмму. Она как раз принесла главное блюдо - запечённое мясо. Много и с достатком. Что-то подсказывало, животное не было куплено, скорее выслежено и выловлено в лесу.

- Это Томас, - взгляд голубых глаз медленно переплывают от несчастного убитого животного к светловолосому пареньку, который вскидывает руку и легко машет, - Омега, прекрасный слушатель и просто хороший паренёк. - Оливия удивилась, что в его стае есть омега, как будто что-то было не так. - И, конечно же, Вероника, неотъемлемая часть нашей стаи.

Впервые их глаза сошлись в контакте. Оливия лишь оглядывала и запоминала каждую черту лица, уделив много внимания красивым глазам. В голове скользнула мысль, что, наверняка, каждый, кто её в первый раз видит, не может оторваться от изучения ярких глаз. Не постеснялась и решила произнести вслух:

- У тебя очень необычные глаза, - наконец произносит хоть что-то, пока Вероника, не веря, что та будто бы пытается понравиться, говорит сразу же комплимент.

- Спасибо, - скупо отвечает и отворачивается к вновь зашедшей Эмме.

Стол уже заполнился едой, но это не так сейчас волновало гостью. Что-то неприятно холодное промелькнуло между ними с Вероникой. И либо она ошиблась в виду уставшего состояния, либо женское, никогда не дремлющее чутьё подсказывало быть осторожней именной с этой девушкой. Хотя надолго оставаться здесь она не собиралась, всё ещё надеясь, что совсем скоро Коул решит все те вопросы, которые висят, касающиеся её безопасности, и найдёт способ отправить Оливию домой.

Тёмные глаза всего на мгновение заостряются на том моменте, когда Вероника и взглядом, и даже запахом дала понять, как всё ей сейчас не нравится. Но не успел он всё обдумать, не успел хорошенько взвесить все те причины, почему она повела себя так нетактично. Эмма наконец занимает место за столом, к сожалению, не рядом с Джулсом, но зато у неё будет возможность поближе познакомиться с гостьей. Она на мгновение позволяет себе взглянуть на омегу, сидящую рядом, и тут же находит изучающие в ответ голубые глаза на себе.

- Думаю, все уже проголодались... - Коул первый встаёт со своего места и подходит к середине стола, где лежит большой поднос с мясом.

Честно, Оливия ужасно хотела есть, казалось, что, сколько бы ей не наложили, всё сметёт и, даже не пережевав, быстро набьёт желудок. Внезапно её внимание переплывает к огромному бочонку, который стоял совсем недалеко от стола. Опыт работы в таверне подсказывал, что там явно не сок и не вода, а кое-что покрепче. При виде алкоголя её живот не заурчал, хотелось пить, но не, напиться. Голубые глаза скользят к Веронике, и она просто пылает от гнева. Что-то с ней явно не так. Но затем Оливия замечает, что и Томас внимательно за ней наблюдает. Хотелось было спросить вслух, какова причина, как сразу её навряд ли наточенный взгляд обращается к волосатой большой руке. Эта рука протягивала первую тарелку, первую особенную порцию именно ей. Коул внимательно, видимо, не первую минуту, ожидал реакции, и только сейчас голубые непонимающие глазки обращались в ответ.

Он видел в них миллион вопросов и не слышал собственного волка внутри. Тот замолчал, прижался в страхе и точно так же, как и все вокруг, ожидал, что предпримет омега. Всё происходящее казалось ей странным, а напряжённая обстановка просто вынудила принять дрожащими руками тарелку. Тяжёлая, увесистая и с горкой набитая едой. Сейчас девушка не так оптимистично оценивала шансы съесть всё, предложенное.

В голову не лезла даже одна крошечная мысль, голос разума молчал, пока волчица приятно урчала и даже как-то умиротворённо наблюдала за действиями альфы. Какая была неожиданность, когда Оливия впервые поняла: страшная тварь внутри перестала быть страшной, как только Коул появился на горизонте. Все эти два дня.

Покорённая своими же мыслями, она не обращала внимание больше ни на кого. Конечно, всё сработало так, как планировалось, и был небольшой бонус, который понимали здесь все, кроме одного единственного ликана. Лицо Вероники просто раскраснелось, она поймала обеспокоенный взгляд Эммы, которая очевидно волновалась за подругу. Многое происходило сейчас на глазах, и ко всему этому никто не был готов. Буквально никто.

- Когда на следующую охоту отправимся? - разговор начал Джулс, и его тёмные зелёные глаза обратились к альфе, который вернулся во главу стола с большой порцией мяса.

- Пока что надо разобраться со всеми делами на работе. Плюс ко всему, - чёрные глаза перемещаются с беты на омегу, - Томас, больше ничего не слышно от наших ребят?

И на этом вопросе многие переглянулись. Неужели они будут обсуждать внутренние темы, которые не выходят за круг их стаи, при новенькой? Каждый взглянул на омегу, которая была абсолютно не заинтересована. Оливия внимательно, оглядывая мясо, копалась и пыталась аккуратно вилочкой отсоединить плоть от кости. Пахло великолепно. Поэтому все мысли сейчас были только о еде.

- Клод на пару с Винсентом даже не отсвечивают, никаких пересечений между собой. Может настало наше время? - задаёт негласный вопрос каждого из присутствующих, пока сам Коул, довольствуясь видом спокойной Оливии рядом, молчит и не спешит с ответом, - Сейчас было бы удобно сделать первый шаг, показать, что наша стая главнее остальных.

На слове "стая" Оливия наконец включила слух и посмотрела первым делом на Коула. Тогда-то она его и поймала за откровенным обозреванием. Альфа не растерялся, решительно спросил:

- Вкусно? - Томас опешил, когда не получил на свой вопрос ответа, всё внимание тут же перетекло к гостье.

- Да, я сильно проголодалась.

Поджимает губы, а затем косится на сидящего Джулса, он загадочно улыбался, что на мгновение в голове созрела мысль. Еда отравлена? Но не одна она ела, также безучастно к разговору отнеслась Вероника, набивая свой рот.

- Так что? - Томас напоминает о текущем разговоре альфе и наконец завладевает его драгоценным вниманием.

- Рано ещё, надо выждать пару дней, и если Клод с Винсентом ничего не предпримут, то нам очевидны их планы. Думаю, все согласны? - Коул переводит тёмные глаза, быстро обращаясь к каждому. Но перед тем, как вернуться к прекраснейшему обзору своей омеги, он ловит довольный взгляд Эммы. Бета сидела, молча пережёвывая пищу, и видела всё происходящее. Но если остальные старались визуально не заострять на этом внимание, то она говорила глазами. "Я рада за тебя", - вот, что буквально кричал её тёплый взгляд.

- Кто-нибудь хочет выпить? - обстановку ещё более разрядил басистый голос бородача. Джулс уже отодвинул стул, ожидая участливый ответ каждого.

- Спрашиваешь? - сквозь улыбку спросила Эмма, она уже ждала, когда наконец он предложит выпить, ведь пиво - прекрасный инструмент, чтобы окончательно расслабиться после тяжёлого дня.

Все за столом поддержали эту гениальную идею, за исключением молчавшей Оливии. Она с осторожностью оглядывала каждого, но не торопилась давать своё согласие. Тогда-то Джулс в ожидании посмотрел на оставшуюся без ответа гостью.

- Будешь пиво? - глазами он указал на бочонки, которые буквально недавно приковали её внимание. Значит, была права в догадке о том, что там находится.

- Я не пью, - без особой уверенности пожала плечами, не чувствуя пристального взгляда чёрных глаз на себе.

- Есть на то веские причины? - вопросил сразу же мужчина, всё-таки вставая с места, - Следишь за здоровьем?

- Не совсем, просто не пила никогда. - Девушка следила за фигурой беты. Мужчина, почёсывая свою тяжёлую бороду, которая едва касалась груди, взял сначала свою кружку, а затем начал собирать остальные, только и оставил пустую рядом с Оливией.

- Ладно, мы тебя спаивать не будем! - захохотал, и его смех заставил каждого за столом улыбнуться. Атмосфера понемногу теплела.

- Оливия! - к ней бодро обратилась сидящая по правую руку Эмма, блондинка повернулась в её сторону почти всем телом, - Расскажи нам о своём Поселении. Что-нибудь интересное.

Она взяла инициативу разговорить девушку всеми возможными способами на себя. Алкоголь теперь им не помощник. За первый шаг в сторону робкой омеги Коул был несказанно благодарен.

- Я из Четвёртого, возможно кто-то из вас там был? - голубые глаза бросаются по очереди к каждого в мольбе, чтобы хоть кто-то примерно был знаком со странностями её дома.

- Да мы все так вместе и были, - отвечает первым Томас, и в его добром лице она находит опору. Стеснение перед незнакомыми перестало брать верх.

- Тогда вы, наверняка, знаете про дикие устои и традиции. У вас тут как-то свободнее и... Хорошо, - наконец она выдала свою оценку честно.

Конечно, сложно было делать выводы по небольшой прогулке в направлении от ворот до дома Коула, но в довесок мнение сформировалось рассказами самого альфы. Мир, который он обрисовал, казался ей чем-то идеальным, если начинать сравнивать его со своим. Тут будто всё и все на шаг впереди. Всё для ликанов, а там, где живёт она, ликаны чересчур зациклились на тех традициях и привычках, которые старше многих живущих и уже давно мёртвых. Разве не кошмар? Стагнация, навязанная обществом. Оливия мечтала вырваться из цепочки и жить так, как хочет, но возможности и реалии тянули назад.

- Почти все поселения распространяют про нас слухи, что у нас тут всё неспокойно, агрессивно и опасно. - Эмма поддержала разговор, - Многие, когда видят наши клейма, сразу стараются держаться на расстоянии, будто мы монстры какие-то. - В её словах, в том тоне, который их окрасил, чувствовалась обида. Да, Оливия понимала, что предвзятое мнение часто бывает самым неприятным ударом, который общество наносит каждый день.

Оливия помнила своё единственное знакомство с представителем Пятого поселения, и лучше бы забыть этот день навсегда. Нахальный альфа, клеймо которого она до сих пор помнит. Возможно адреналин сыграл свою роль, а возможно дело в её прекрасной памяти на мелкие детали. 124907. Таков был его номер.

- А что значит это клеймо? В чём суть тех цифр? - интерес охватил девушку, и это каждый оценил за столом. Она не бросалась их осуждать, рубить с плеча, а первым делом попыталась разобраться.

Взгляд светло-зелёных глаз соскальзывает с лица любопытной шатенки к позади сидящему Коулу, который улыбался, замечая искренний интерес совсем юной омеги.

- Каждая цифра несёт свой смысл, - подал свой потеплевший голос альфа. Скрывать то, что не является тайной, не было смысла, поэтому, чтобы быстрее девушка влилась в его Поселение, он намерен понемногу открыть ей завесу на все тонкости, - Кто-нибудь хочет похвалиться своим клеймом? - он обращается к стае, но никто не спешит показывать уродство, которым их наградили при рождении.

Шатенка замечает сконфуженные взгляды, и тут в разговор врывается вернувшийся с пивом Джулс.

- Я своего не стесняюсь, - проговорил бородач и, как только он поставил кружки на середине стола, то сразу направился к стулу. Уже, сидя перед девушкой, бета повернулся и оттопырил край рубашки. На коже персикового цвета находилось чёрное, безобразное клеймо.

223981. Оно значительно отличалось от того, которое украшало шею придурка из таверны.

- Смотри, - Коул не постеснялся и, тыкая на шею друга, он решил всё быстро объяснить омеге, - Первая цифра обозначает принадлежность к виду. Один - это альфа, два - бета, и три - омега. Вторая, - он смещает палец вправо, обращаясь к следующей, - это номер ребёнка в семье. Как ты можешь видеть, Джулс у нас второй. - Улыбается и продолжает, - а третья обозначает фазу луны, когда волчонок родился. Если мне не изменяет память, Джулс был рождён в первой четверти. Остальные три цифры - уникальный номер каждого волка. Как только число достигает 999, запись обнуляется, и всё начинается по новой. Так что никакие мы не индивидуальные, на самом деле.

Когда Коул замолчал, оставляя тишину висеть за столом, девушка задумалась. Как же это жестоко клеймить младенца, у которого даже нет осознанного выбора в случае отказа. Но куда смотрят родители? Ведь прижигание кожи явно не безболезненная процедура.

- Вот такая дурная традиция существует у нас. - Как бы подытожил и подчеркнул рассказ.

Оливия было хотела спросить, какое клеймо у Коула, но что-то её остановило. Судя по реакции никто за столом не был горд тем, что делают с младенцами в их Поселении, поэтому, боясь зайти не в те дебри, она продолжила молчать. Разговор вновь полился дальше, но теперь девушка не могла сказать что-либо, потому что Эмма начала щебетать про общих знакомых, но Оливия никого естественно не знала. Единственное, на что она обратила внимание, так это на то, что Коул почти ничего не говорил. Он в основном слушал своих друзей, расслабленно развалившись на стуле.

Несколько раз их глаза встречались в немом контакте. Оливия смотрела с теплотой, а Коул как-то откровенно отвечал тем же. И если со стороны омеги всё было ясно: она ему благодарна за всё то, что он сделал и продолжает делать, то сторона альфы была темна и непонятна. Накладывалось всё подряд, но главной была причина в виде связи. Она всё сильнее действовала на него, обвивала плотно, словно прочная верёвка.

И в их немом контакте было третье лицо. Издалека, с самого дальнего места за столом, за всем наблюдала Вероника. Она сейчас была самой красочной иллюстрацией гнева. А этот гнев гулял по всему телу. От головы, заражая краснотой лицо, до груди, в котором сердце сбивалось время от времени с ритма, к лону. Она не могла усидеть на месте и лишь успевала глотать крепкий хмельной напиток, который служил ледяной водой.

Заметив интерес в глазах Оливии, Коул уже пару раз заметил, как она принюхивалась к его кружке, где пена уже сошла с пива. Тёмная жидкость поглядывала в ответ с тем же зазывающим интересом. Он бы не стал её заставлять или наседать, но и игнорировать её заискивающие глаза было трудно.

- Хочешь пробовать? - ей казалось, что ему под силу было прочесть мысли, ведь она уже несколько минут думала, что может не стоило отказываться.

- Как-то странно. Я никогда не пила что-то подобное, - заламывает пальцы и опускает задумчивые глаза к уже пустующей тарелке.

- Я могу отвернуться и сделать вид, что не заметил, как ты попробовала пиво из моей кружки, - его белые зубы обнажаются в хитрой улыбке.

- Можешь и не отворачиваться, - закатывает глаза, пока рука самовольно тянется к кружке. Прохладная жидкость в этот жаркий вечер была тем самым необходимым.

Под взглядом его тёмных глаз она прижалась к кружке и сделала первый глоток. Нос сморщился, и она, будто опротивев, быстро поставила напиток обратно. За другой частью стола послышался смех, и её глаза в страхе, что смеются над ней, обратились к ликанам. Но нет, они продолжили обсуждать что-то своё.

- В первый раз никому не нравится, это нормально. - Коул будто успокоил её, приводя подобное объяснение.

- Думаешь, когда-то мне понравится пиво? - на её губах появляется улыбка, и в голове мужчины сразу созрело желание. Хотелось позволить волку совсем немного взять контроль, подключить зрение, чтобы радужка окрасилась в холодный голубой, зато это воспоминание он мог бы прокручивать вечно. Её первая искренняя улыбка в прекраснейший вечер, но что-то внутри давало надежду: это не последний раз, когда она излучает счастье так открыто.

- Я скорее думаю, что то, что нам до этого было безразличным, может стать очень дорогим. - Дело было не в пиве, но Оливия этого не поняла. Слишком завуалированные фразы, слишком всё скрыто, слишком незнакомо для неё.

Вероника решительно встаёт с места, отодвигая стул, заставляя за столом каждого посмотреть на неё, обратить внимание. Лицо холодное, и, наверное, никто не обратил бы внимания на почти неуловимые волны гнева, но только не Эмма.

- Я пойду домой, - не объясняя как таковой причины, девушка лишь качнула в знак прощания и поспешила к выходу с заднего двора.

- Я провожу, - Эмма в отличие от подруги встаёт плавно и, едва взглянув на Джулса, говорит глазами: "Я же тебе говорила, что так и будет".

Она оставляет компанию и, только перешагнув порог дома, ускоряется за недовольно топающей бетой.

- Эмма, - чувствуя спиной преследование, она желает от него избавиться, - возвращайся, не нужно меня провожать! - конечно, сказанное не звучало убедительно. Девушке больно и неприятно сейчас видеть всё то, что ещё вчера казалось неблизкой перспективой.

- Я беспокоюсь о тебе и твоих чувствах, - наконец догоняет девушку и, мягко схватившись за локоть, пытается приостановить.

- Всё со мной в порядке! - не даётся и не останавливается.

- Рони, я тебе не верю. - Тихо шепчет, тон становится нежным и таким тоскливым. Они миллионы раз обсуждали то будущее Коула, к которому, к сожалению, Вероника не хотела даже готовиться. Дорогой её сердцу альфа нашёл себе пару. Это ли не конец жизни?

- Мне всё равно, я ничего не хочу сейчас слышать.

Всем был знаком взрывной и горячий характер Вероники. Она подобным образом показывала своё счастье - громко и ярко, - и подобным же образом гневалась на весь мир в порыве обиды. С ней порой бывает очень тяжело, но Эмма, имея более студёный характер, наполненность которого спокойствие, прохлада и мудрость, была великой противоположностью. Так и сошлись характерами эти две девушки.

- Я твоя подруга! От меня ты можешь ничего не скрывать, - блондинка не сдавалась, выкатывая на высокие баррикады Вероники вёдра с самой холодной водой.

- Сейчас мне не нужна помощь друга, - горячо прошептала, чувствуя неприятно колющие слёзы в уголках глаз.

- Тебе нужно высказаться, и ты можешь всё сказать мне.

- Что ты хочешь услышать? - брюнетка резко разворачивается, так и не покинув коридор, находясь в паре метров от выхода, - Что мне он всегда был небезразличен? Что мне сейчас грустно? Кажется, что это не секрет, и ты всё понимаешь. Поэтому оставь меня в покое и дай уйти домой, потому что на эти милости я смотреть не могу! - махнула рукой в сторону места, от которого они хорошо удалились.

- Если ты сейчас просто закроешься, то это будет простым притворством. Надо смириться с тем, что у них... Возможно будут отношения. Кто знает, может ничего и не сложится? - хоть Эмма не знала о наличии неизученной связи между волками Коула и Оливии, что-то ей подсказывало: этот случай отличается от всего, что происходило раньше. Она обманывалась, говоря, что возможно приведённая в дом омега это всего лишь очередная их альфы. Не секрет, что Коул любит женщин, в особенности омег, но домой... Он никогда их не приводил, в основном скрывая вообще наличие личной жизни. А как раз-таки наличие Оливии кричало о том, что пришёл конец всем несбывшимся мечтам.

- Чушь! - одним словом она порвала в клочья аргумент подруги, не давая и себя обмануть придуманной иллюзией, - Полный бред, как и то, что я несколько лет надеялась стать "Оливией", омегой, предназначенной для альфы!

- Ты жалеешь, что родилась бетой?

- Не хочу жалеть, но это бы очень облегчило мою жизнь сейчас, поэтому просто дай мне уйти. Я пока дойду до дома, хоть немного проветрюсь, а то здесь ещё и её запах противный, - оскалилась и глазами обвела стены. Дом в одночасье стал её худшим кошмаром.

Больше Эмма не стала её останавливать. Вероника закрыла за собой дверь и, мечтая раствориться в воздухе, пошла прочь. Но мечте её не суждено было сбыться. Вместо тела растворялись мечты, надежды и те картинки, которые частенько вырисовывала в голосе, находясь наедине с собой. Она представляла, какая жизнь была бы у них с Коулом, что бы их ждало, какие проблемы и какие приключения. А сейчас всё рассыпалось на крупицы, который были легче воздуха. Улетая прочь вверх к звёздам, они оставляли Веронику, бету, желавшую заполучить красавца-альфу, в болезненном одиночестве.

***

Пока в Пятом поселении Коул отпаривал тело в купальне, не в силах выкинуть из головы такую надоедливую своей недоступностью омегу, а Оливия уже уснула в неуютной спальне, в Четвёртое поселение впопыхах вернулась Миссис Хелена Андре. За ней едва поспевал Пит.

Когда в назначенные день и время Оливия так и не пересекла границу Второго поселения, мама и муж решили, что стоит подождать. Возможно что-то незначительное случилось в дороге, но к ночи тревога в груди матери возросла до паники. Стражники на воротах сообщили, что никто по имени Оливия Мартин не пересекал границу, и даже, описав омегу, Пит не получил добрых новостей. Не было таких замечено. Он пытался успокоить взбудораженную мать, придумывая на ходу, что возможно Оливия просто-напросто не отправилась, вдруг самочувствие подвело, но ранним утром в дом, где они гостили, постучался стражник. Надеявшись на хорошие новости, мать лишь услышала понурое и холодное:

- Кучер, вёзший Миссис Мартин, прибыл полчаса назад.

И ни слова о дочери. Речь шла только об одном ликане, и это никак не Оливия. Кучер. Ликан, которого ранним утром заметили стражники, приближающегося к воротам. Весь грязный, промокший и голодный. Его отвели сначала в здание охраны, допросили о случившемся, и, почему он так потрёпанно выглядит, получили не столь радужный и красочный рассказ. Гонца с печальной новостью послали в дом друзей Хелены Андре, так она узнала.

Подробности гонец не сообщил, лишь попросил скорее собраться и явиться в здание охраны, где всё будет более менее прояснено.

Вот что видел кучер. Пока он, тихо напевая себе под нос незамысловатую песню, держал в руках поводья от двух лошадей, Миссис Мартин также тихо сидела в карете. Впереди показалась преграда. Наваленные деревья и ветки, через которые карета никак бы не смогла проехать. Смена маршрута - обычное дело во время дороги, и он притормозил, но так и не успел потянуть лошадей в сторону. Из леса, с двух сторон тихо, бесшумно подкрались два ликана в масках. Он описал красочно, как эти маски были разукрашены, но никакой информации это не принесло. Личности скрыты, и это остаётся фактом.

Он не знал, пришли они за драгоценностями или, чтобы убить кого-то из них, может даже обоих, но в ключевой момент, когда будто не испугавшаяся Оливия сорвалась с места и побежала в лес, а эти двое рванули за ней, стало ясно. Им нужна была она или то, что на ней. Только вот Оливия не носила украшения, поэтому большой ценности в одежде не было. И тут кучер соврал, будто его оглушили, и он потерял сознание. Не хотелось ему предстать трусом, который не сорвался спасти девушку. История на этом, казалось, закончена. Слёзы застилали зелёные глаза матери. Морщинки собрались во внешних уголках. Мир рухнул. Её дочь в лесу, а за ней гнались или уже даже нагнали преступники.

Собрались быстро, за полчаса, и отправились в путь по той дороге, которую указывал кучер. Вместе с ними отправили ещё и несколько стражников Второго поселения.

- Это безумие, - шептала женщина, вглядываясь в окно кареты. Среди зелёной каши она не могла разглядеть силуэт дочери, пока надежда теплилась. Вдруг она оторвалась и нашла дорогу до Поселения, любого из них.

Пит не в силах был глядеть в окно, поэтому слежкой занимался строгий мужчина, стражник. Конечно, Пит не был убит горем, но мысль, что Оливия сейчас на грани жизни и смерти, и существуют два сценария её судьбы, устрашала. Хрупкая омега наедине с тёмным лесом в момент преследования.

Как известно, в Четвёртое поселение, домой девушка так и не вернулась. Никто и не слышал о нападении. Карета с дороги пропала. Всё бесследно пропало. Её вещи и описанное препятствие. Оливию стёрли искусно и красиво. Никто даже не мог догадаться, что вся эта ювелирная работа принадлежала альфе Пятого, Коулу Блэйку. Вот кто растворился, пропал и был вырезан, даже не приложив к этому силы.

|Жду ваши 📌комментарии📌 и 🌟звёздочки🌟. Если хотите быть всегда в курсе новых глав, ✅подписывайтесь на профиль✅|

Lion.