Ты мне веришь?
— Этого не может быть! Не может быть! Не может быть! — Драко с остервенением бил кулаком по гробу, не вставая с пола. Он собственными глазами видел свидетельство о смерти, слышал показания авроров, понятно, что они врали насчет причины смерти, но Драко был уверен, что отец и правда мертв. Похороны прошли без его участия, он тогда впервые наведался в мир магглов и попробовал дурь, а потому просто не смог проснуться столь рано. Гоблины отнесли его гроб в фамильный склеп, провели все необходимые ритуалы, после Драко всю ночь просидел возле его гроба. И он все это время… Пустовал? Бред какой-то!
— Драко, подожди, не надо. — Гарри подошел к нему и осторожно схватил за запястья, чтобы тот не навредил себе. Гарри боялся, что у него снова случится нервный срыв, Драко не сможет справиться с этим без наркоты, просто уйдет и Гарри опять будет его искать. — Послушай, надо идти в дом, и там мы сможем все обсудить. Тебе нужно успокоиться, ладно? Ты же мне веришь, да?
— Я не знаю, Поттер, не знаю. Я не верю уже ни чему. Не могу поверить. — Драко уткнулся лбом в край гроба, Гарри видел, как он быстро моргает, чтобы не расплакаться. Даже в такой ситуации Драко не мог себе позволить показать слабость, а ведь Поттер не считал слезы чем-то позорным.
Он и сам много раз плакал. Из-за родителей, из-за Сириуса, из-за Дамблдора, из-за Люпина, из-за… Снейпа. Гарри мягко потянул Драко и заставил встать, выводя из подземелья. Гарри никогда не спрашивал у Драко подробности смерти его родителей, понимая, какой вред это может нанести его психике, а еще он знал, что Драко сам заговорит рано или поздно, а потому просто ждал, когда их отношения станут настолько доверительными. Но теперь Гарри и сам ничего не понимал. Если бы Люциус был жив, то никогда бы не позволил Драко оказаться в притонах, однако, портрет и пусты, слова домовиков тоже указывают на это. Что делать? И самое главное – как такая весть отразится на Драко? Гарри завел Драко в Мэнор, проводив в гостиную, и усадил в кресло. Драко молчал, смотря в одну точку с полуоткрытым ртом, будто ему трудно дышать.
— Драко, слушай, нам необходимо поговорить. Серьезно, давай разберемся в ситуации. — Гарри сел на корточки перед ним, кладя руки на его колени.
— В чем разбираться? В чем, Гарри? — Драко вдруг закрыл лицо ладонями и засмеялся, опустив голову. Он весь ссутулился, продолжая смеяться надрывным голосом, и Гарри не знал, как сейчас привести его в чувство. Но Малфой сам убрал руки от лица, и Гарри с удивлением заметил слезы. Драко плакал. При нем. Он будто снова разбился изнутри, дрожащими пальцами сжимая рукав рубашки и вытирая им лицо. Совсем не по-аристократически. — Отец… Я не знаю, что с ним. Но это нереально! Не бывает так!
— Может, это к лучшему? Он ведь жив! Слова домовиков подтверждают, они же не могут врать!
— Не хочу в это верить. Не хочу. — Драко зажмурился, растирая глаза пальцами до покраснения.
— Почему? — Гарри сжал его плечо, доставая из кармана чистый платок, вытирая мокрое лицо Драко. — Ты боишься его?
— Что за чушь?! — Драко отпихнул его руку и резко поднялся, вопрос и правда разозлил его. — Не знаю, что вы там выдумывали с Уизли и Грейнджер, но я никогда не боялся отца! То, что мы не целовались в обе щеки, как мать Уизли, не говорит о том, что он запугивал меня! Я не хочу верить, потому что это напрасно. Ты сначала веришь, пытаешься бороться, а потом выясняется, что вся твоя борьба напрасна, что ты зря верил, что ты просто олух! Если я поверю, а потом окажется, что это какая-то нелепица, то я потеряю его опять. — Драко ударил по камину и спустился на пол, откидывая голову назад. Пальцы подрагивали от нервов, но он назойливо отгонял от себя мысль о тех галлюцинациях, которые видел под наркотой. Там не было проблем, и все равно Драко не согласен опять возвращаться туда. Нет, нельзя. Нельзя.
— Прости, действительно глупый вопрос. — Гарри обвел взглядом гостиную, и сел перед Драко, пытаясь казаться уверенным. — Я же боролся, и победил. И сделаю это еще раз. Ради тебя. Чего бы мне не стоило, но я верну тебе отца, Драко. Ты мне веришь? — Снова задал вопрос Гарри, и у Малфоя хватило сил усмехнуться, смотря на него покрасневшими глазами.
— А если у тебя не выйдет?
— Ты это говоришь человеку, который сегодня нарядил Министра в розовые трусы, имей совесть! — Гарри почувствовал себя намного лучше, когда Драко улыбнулся, покачав головой.
— Ты безнадежен, Поттер. Я… Я верю тебе. Но не знаю, что делать.
— Так… Наверное, надо разобраться в том, что все-таки произошло после битвы с твоими родителями, я не интересовался статьями в «Пророке» и, извини, тобой после судов.
— Суд, да. После суда прошел год, у моей матери выявили болезнь сердца, она держалась еще какое-то время, точнее – еще год, а потом умерла. Ночью. Сердце остановилось, я не верил сначала, ей же было всего сорок пять лет. И отец дал свое согласие показать тело мамы маггловскому патологоанатому, он подтвердил причину смерти.
— А потом лишился памяти об этом?
— Да. Через год случился неприятный инцидент – суды над другими Пожирателями закончились, Роджерс вошел во вкус и дал ордер на изъятие нашего имущества. Отец не мог позволить, чтобы артефакты нашей семьи забрали. Да, Поттер, там были темномагические артефакты, но они хранились в зеркальных коробках, просто как память! Он ушел в Министерство и его не было два дня, когда я явился туда, то меня отвели на нижний уровень в Отдел тайн, и показали его труп. Я видел его, видел! Никаких синяков, совершенно не было повреждений. Отдали документ, что тело проверили на наличие проклятий, оказалось, что кто-то проклял его по дороге в Министерство. В тот день я пошел в маггловский Лондон… Не был на похоронах. Вся история.
— Почему в Отдел тайн?
— Поттер, там проверяют человека на наличие инфекций, проклятий, намеренного убийства, вызывают гоблинов и они констатируют смерть, выписывая родственникам документ.
— Я не знал. Хорошо, значит… Черт его, что это значит, но раз домовики чувствуют, когда их хозяин умирает, то Люциус жив. Ты точно уверен в том, что видел своего отца?
— Да, Поттер, да! Видел, и никогда не забуду. Все при нем – мантия, трость, новая палочка с ограничениями в заклинаниях, перстни. — Драко нервно пошарил по карманам и достал сигареты, подгибая одну ногу под себя.
— Кстати, о палочке. — Гарри залез в рукав рубашки и протянул Драко его палочку, которую отобрал в годы войны. — Она принадлежит тебе.
— Что? — Драко рывком схватил палочку, чувствуя импульсы магии от кончиков пальцев, переходящие в запястье и до локтей. Он погладил ее большим пальцем, словно не верил, что она и правда в его руке. — Она все это время у тебя была?
— Если сказать честно, то я забыл про нее. Когда я продал дом на Гриммо, то Кикимер перед уходом в Хогвартс, куда я его отправил, сложил все мои вещи, а волшебные артефакты в отдельную коробку. Я не пользовался ими, а потому даже открывать не стал. Да и мало ли, что туда Кикимер запихал? А полгода назад Рон пожаловался на одно проклятье, для снятия которого нужен запирающий камень, я решил посмотреть в коробке, и в ней лежала твоя палочка. Собственно, выкинуть я не решился, а тут еще ты свалился на мою голову.
— Ну да, никто не заставлял тебя приходить в тот ебучий дом. — Драко фыркнул и прикурил сигарету от кончика палочки, крепко сжимая ее пальцами.
— А я и не жалею, что оказался там. — Честно ответил Гарри, пожав плечами.
— Давай, самое время спороть какую-то романтическую чушь, Поттер.
— Не жалею, потому что узнал тебя, приобрел шанс быть с тобой.
— Придурок. — Драко уперся ладонью в пол, притягивая второй рукой Поттера ближе, и поцеловал, крепко прижимая к себе.