Часть 10
Минхо уже уверенно жевал булку, как будто ничего не произошло.
Но Галли вдруг выпрямился и сощурился:
— А ну стой.
— Что? — Минхо сделал невинное лицо.
— Мы тут чуть желудки не потеряли, а ты даже не попробовал своё изобретение.
— Так я же... Я его нюхал, — попытался отбояриться Минхо.
— Этого недостаточно, — заявил Ньют и кивнул мне. — Давай, держи тарелку, а я сейчас...
— Что?! Вы серьёзно? — Минхо уже начал пятиться.
— Абсолютно. — сказала я с широкой, почти зловещей улыбкой, пододвигая к нему тарелку.
Томас встал и перекрыл путь отступления.
— Испытай судьбу, гений кухни.
— Слушай, — Минхо поднял руки. — Мы же друзья...
— Да. И выжили, — фыркнул Галли. — Но теперь — настоящая проверка.
Под взглядами всей банды Минхо вздохнул, взял ложку... и с выражением обречённого зачерпнул немного своей субстанции.
— На счёт три, — сказал Ньют.
— Один, — сказала я.
— Два... — добавил Томас, еле сдерживая смех.
— ТРИ!
Минхо бросил ложку в рот — и замер. На секунду было ощущение, что ничего не произошло. Но потом его лицо исказилось.
— Это... это... Боги Лабиринта, что это было?!
Он судорожно схватил флягу, отпил, закашлялся, вытаращил глаза, отпил ещё — и наконец выдохнул:
— Я... больше никогда не стану поваром.
— Слава небесам, — хором сказали мы.
———
К вечеру работа, наконец, закончилась. Руки гудели, одежда прилипала к телу, а солнце уже клонилось к закату, заливая Глейд тёплым оранжевым светом.
Мы с Ньютом шли молча. Даже говорить не хотелось — настолько измотанными чувствовали себя. Но при этом внутри было какое-то странное удовлетворение. Мы справились.
У костра уже собирались ребята. Запах — божественный. Настоящая еда. Тёплая, ароматная. Фрайпан ходил гордый, как будто подавал ужин в пятизвёздочном ресторане.
— Я чуть не расплакался, — сказал Томас, вдыхая запах тушёного мяса с каким-то соусом. — Серьёзно. Это как объятие, но для желудка.
— Это прощение, — сказал Минхо, держа свою миску с таким благоговением, будто она могла исчезнуть. — Я достоин жить.
— После того, чем ты нас пытался накормить, — усмехнулся Галли, — ты достоин максимум хлебной корки и уголка на грядке.
— А я думал, мы прошли это, — печально сказал Минхо и сделал вид, что откусывает от воображаемой корки.
Мы сели ближе к костру, и Фрайпан сам раздал нам по миске. Я попробовала — и почти застонала от счастья.
— О-о-о... — только и выдохнула я.
— Это... настоящее блаженство, — пробормотал Ньют с закрытыми глазами. — Он это сам сделал?
— Молчи и ешь, — шепнул Томас. — Пока он не передумал и не добавил туда "минховских специй".
Минхо надулся:
— Во-первых, это был креативный эксперимент. А во-вторых, в следующий раз я просто сделаю презентацию. Визуально — идеально.
— Ну да, визуально, — сказал Галли, — как лужа после дождя. Только с запахом.
Минхо изобразил смертельную обиду и отвернулся. Но всё равно ел.
Я чуть приблизилась к Ньюту. Он сидел спокойно, с лёгкой улыбкой, и ел, будто это была первая нормальная еда за неделю. Наверное, так оно и было.
Он вдруг повернулся ко мне:
— В следующий раз, если опять предложат еду от Минхо, давай просто сбежим. В лес, на край света. Куда угодно.
— Я согласна, — кивнула я. — С собой возьмём только нож и Фрайпана.
— И пару ложек. Больше ничего не надо.
Мы оба рассмеялись, и в этом смехе было что-то очень простое, но нужное. Так смеялись только те, кто пережил день бок о бок. Кто стал ближе. Кто уже был немного семьёй.
⸻
Огонь потрескивал, на небе появлялись первые звёзды, а мы ели в тишине, которую прерывали только редкие шутки, зевки и кто-то рядом сгорбившийся от сытости.
Наконец-то — вечер, еда, и никто не заставляет нас есть суп из травы, глины и страха.
— Фрайпан, — позвал Минхо, поднимая пустую миску, — скажи, что осталась хоть ложка. Я... я не готов прощаться с этим вкусом.
Фрайпан вздохнул и покачал головой:
— Всё. Последняя капля ушла в миску Чака. Даже сковорода теперь чистая — я её лизнул, если что.
— Это уже перебор, — пробормотал Томас, но звучал он как человек в трауре.
— Я был не готов к такому прощанию, — сказал Ньют, заглядывая в пустую миску так, будто надеялся, что еда от стыда вернётся обратно.
Я тихо засмеялась. Галли допил воду, отодвинул миску и встал, вытирая руки о штаны:
— Пошли отсюда, пока кто-то не начал грызть дерево в поисках вкуса.
— Только если это дерево не Минхо, — добавил Томас, поднимаясь.
— У меня ореховый оттенок, — отозвался Минхо, — вы просто не цените натуральность.
— Пошли, орех, — сказала я, вставая. — Пока ты не пустил корни.
⸻
Мы отошли чуть дальше от костра — туда, где трава была выше, а свет от огня становился мягче, почти не касаясь нас. Где звёзды были ближе, а разговоры — тише.
Мы просто сели в круг. Кто-то на траву, кто-то на поваленное бревно. У каждого ещё в руках была миска, хотя в ней ничего не осталось — просто привычка.
— Не хватает только музыкального сопровождения, — сказал Томас, откинувшись на руки. — Что-нибудь грустное, как наша жизнь.
— Или как минховская стряпня, — добавил Ньют, и они с Галли синхронно посмотрели на Минхо.
— Я больше не повар, ясно? Я ушёл в отпуск, — ответил он, заложив руки за голову. — Теперь я — просто человек. Один из вас. Простите и отпустите.
— Мы пытаемся, — пробормотала я.
Пару секунд все просто молчали. Было хорошо. Не нужно было ничего объяснять, доказывать, играть. Просто сидеть рядом. Вместе.
⸻
— Помните, как в первый день я сказал, что мы с вами не сработаемся? — вдруг сказал Галли.
Мы повернулись к нему.
— Ну, — протянул Томас, — немного сработались.
— Немного? — переспросил Минхо. — Да мы уже как старая семейка. У нас есть ворчливый папа (смотрит на Галли), странный дядя с идеями (глядит на себя), молчаливый брат, который всё понимает без слов (подмигивает Ньюту)...
— А я? — перебила я с прищуром.
— Ты? Ты — та, кто держит всех нас от полной деградации.
— Прекрасно. Значит, я — здравый смысл.
— Ну, или попытка, — вставил Ньют и наконец немного улыбнулся.
⸻
В воздухе было что-то хорошее. Тепло, от которого не хочется уходить. В этой усталости, в этой компании — было ощущение, что всё не зря. Что даже здесь... есть что-то настоящее.
— Я не хочу паниковать, — сказал Минхо, глядя в пустую миску, — но я слышу, как мой желудок начинает план побега.
— Серьёзно, — подтвердил Галли, — я бы съел даже свою шнуровку. Если бы она не пахла моими ногами.
— А у меня ощущение, что я ел во сне. Знаешь, как будто вкус остался, но сытости нет, — протянул Томас и заглянул в чашку ещё раз. На всякий случай.
Я рассмеялась, откидывая волосы за плечо:
— Может, он так и делает — кормит нас вкусом, а не едой.
— Фрайпан маг кулинарии, — кивнул Ньют, — но не волшебник запасов.
— Тогда, — Минхо хлопнул ладонями по коленям, — пора планировать налёт.
— Что? — переспросила я.
— Ну, вы только подумайте: кухня. Хлеб. Фрайпан где-то там, отвлекается. И мы, пятеро голодных и отчаянных.
— У нас нет шансов, — сухо заметил Ньют. — Он чувствует, когда к его запасам приближаются даже мысли.
— Надо действовать, как ниндзя, — шепнул Минхо. — Ночью. Чёрная одежда, крадущиеся шаги...
— И хлеб в зубах, — добавил Томас. — Потому что руками мы всё равно ничего не донесём, будет слишком смешно.
Галли фыркнул:
— Нет, подождите. У меня есть идея.
Мы все повернулись к нему.
— Один отвлекает Фрайпана. Начинает спор. Например, про соль в еде. Он на это легко ведётся. Двое — на стрёме. Следят, чтоб никто не шёл. И двое — проникают внутрь и берут хлеб. Тихо, быстро. Как будто они просто призраки голода.
— Я — отвлекающий, — сразу сказала я. — Умею спорить не хуже Минхо готовит.
Ньют бросил на меня взгляд с лёгкой полуулыбкой, но промолчал.
— Нет, стоп, — вмешался Минхо, — ты слишком хороша. Если отвлечёшь, у Фрайпана глаз дёргаться начнёт. Надо мягче. Это — моя работа. Я скажу, что у меня осталась половина моркови, и она говорит со мной. Моя актёрская игра безупречна.
— Ну ты и больной, — отозвался Томас.
Ньют поднял бровь:
— Ты на прошлой неделе не смог изобразить больной палец, чтобы не идти на плантацию. Просто визжал, как коза.
— Это была тактика. — Сказал Минхо.
Мы переглянулись. Всё это было глупо, весело, и в то же время... по-настоящему. Даже идея украсть хлеб — была как маленькое приключение.
— Я на стрёме. — Сразу сказал Томас.
— Ага, как всегда, — проворчал Минхо. — Спрячешься в кустах и будешь ржать.
— Что ж, — сказал Галли, — тогда остаются двое самых ответственных.
Он посмотрел на меня и на Ньюта.
— Хлебники. Вы вдвоём.
— Отлично, — сказал Ньют, будто уже всё решил. — Пройдёмся.
Я почувствовала, как уголки губ дернулись сами собой. Что-то в его тоне было слишком будничным... и от этого даже приятнее.
— Только тихо, — добавил Томас. — Если Фрайпан заметит — мы все останемся без еды на неделю.
— Или получим суп из крапивы, — подхватил Минхо.
— Или на утро окажемся прикованными к сковородкам, — сказал Галли.
— Я постараюсь умерить свою грацию, — пробормотала я.
Ньют улыбнулся чуть шире, взглянув на меня сбоку:
— Умерь — но не теряй. Это важно.
— Операция Хлеб начинается, — сказал Галли торжественно.
Мы поднялись. Томас исчез за ближайшим ящиком, Минхо направился в сторону кухни, как будто ищет «духовную морковь».
А мы с Ньютом — шагнули в темноту.