Красная Камелия

Дом это чаша. Пустая или полная. Новые дома мы наполняем сами. Своими мыслями, эмоциями, поступками. Они впитывают их, и потом мы можем сказать о том, что у дома есть душа. Наполненный дом сам рассказывает о своих хозяевах.
Но бывает и так, что чаша переполняется, и всё то, что она содержит, выплёскивается наружу. Стекает по её стенам, разливается вокруг. Но что, если чаша переполнена ядом? Отравой, сжирающей всё, до чего докоснётся. Тогда гниют доски, гибнут люди.
Громыхал гром, и Осаму наперво решил, что именно разбушевавшаяся непогода стала причиной его преждевременного пробуждения. Сладкая усталость всё ещё тянула мышцы, наполняя разум и тело удовлетворённым насыщением. Крайняя леность и расслабленность затягивали обратно в сон. Зарыться лицом в огненные локоны, прижать к себе гибкое податливое тело и снова провалиться в сон без сновидений. Но, к величайшей досаде Осаму, в постели он был один.
Возможно, это был один из тех малочисленных случаев, когда мужчина пожалел о том, что партнёр ушёл после жаркого секса. Обычно сбегал сам Осаму.
Беззвучно усмехнувшись иронии судьбы, он прикрыл глаза, намереваясь уснуть. Но вместо очередного раската грома раздались грубые тяжёлые удары в дверь и приглушённые выкрики. До Дазая не сразу дошло, что стучат именно в его комнату. Неужели они с рыжим призраком были настолько громки, что разбудили соседей?
Осаму ухмыльнулся, вспоминая мягкие изгибы и упругие бёдра неожиданного гостя. Запоздалое осознание того, что он занимается сексом с призраком, и удивление тому, что тот вполне себе осязаем и приятен. Удивительный опыт. Осаму почему-то уверен, что нигде, кроме Красной Камелии, подобное не могло быть возможным.
Крики не утихали, но утонули в новом раскате грома, а после опять последовали удары кулаков по дереву.
— Блять, — протянул Осаму, откидывая со лба волосы и зарываясь в них пальцами. Вставать не хотелось категорически, но, если он этого не сделает, ему точно выбьют дверь.
Пришлось подняться с мягкой постели. Понимая, что он полностью обнажён, Осаму плюнул на это. В конце концов, он в своей спальне, и это к нему ломятся посреди ночи.
Осаму повернул ключ и придержал дверь, на которую очередной раз обрушился кулак бледного, как смерть, Куникиды. Двигаясь по инерции, он едва не ввалился в комнату Дазая.
— Вы чего творите?
Взгляд карих глаз переметнулся с одного белого лица на другое. Позади полицейского стоял детектив. Вид у Рампо был немного получше, хотя тоже шокированный. Осаму сглотнул, понимая, что случилось что-то страшное. Но как и почему он не почувствовал этого?
Даже если алкоголь и секс притупили его собственное восприятие, Коё сказала, что присмотрит за домом.
Коё! Холодный пот прошиб Осаму. Забыв обо всём, он схватил брюки, натягивая их прямо на голое тело. Молнию он застёгивал уже выбегая из комнаты, как и набрасывал на плечи мятую рубашку, отпихивая с пути двух мужчин.
— Дазай!
Он не слушал, что ему кричит Куникида, ведь оказавшись в коридоре, даже сквозь собственную ментальную защиту Осаму чувствовал, как нечто тёмное, текущее словно кровь внутри стен особняка, ликует. Дазай рывком распахнул дверь в спальню наставницы и лихорадочно обвёл её взглядом.
— Дазай!
Злобно крикнул полицейский, хватая мужчину за плечо. Осаму резко развернулся, сбрасывая его ладонь и едва ли не рыча, готовый наброситься на надоевшего оппонента. На помощь пришёл Эдогава.
— С госпожой Озаки всё в порядке, — быстро проговорил детектив, стискивая локоть Дазая. — Она внизу с Ёсано и Ацуши.
Мозг Осаму мгновенно обработал полученную информацию, и волна первого — животного — страха схлынула. Но чувство случившейся беды никуда не делось. И всё же, теперь криминалист мог рассуждать и воспринимать всё гораздо спокойнее. Если с Коё всё хорошо, то в первую очередь необходимо поговорить с ней.
— Дазай, подожди!
Доппо продолжал попытки обратить на себя внимание. Пришлось остановиться и выслушать.
— Когда ты в последний раз видел Хигучи?
Раздражение Осаму запрятал поглубже.
— Что случилось?
— Я задал тебе вопрос, будь добр ответить на него, — сощурил глаза за стёклами очков полицейский. Дазай только сейчас заметил, что и он, и Рампо так же, как и сам Осаму, в наспех натянутой одежде.
— Вечером в гостиной. Что с ней?
— Ты уверен?
— Ты на что намекаешь, очкарик?
Куникида проглотил оскорбление, лишь наградил мужчину презрительным взглядом.
— Вскоре после того, как все разошлись по комнатам, Хигучи покинула свою. И по некоторым... кхе... звукам... есть основания полагать, что направилась она к тебе.
Дазай удивлённо изогнул бровь. Кто-то всё-таки слышал его игры с призраком и решил, что он трахается с Ичиё. Чудесно! Объяснить всё это будет не просто. Или просто?
— Я дрочил.
— Что, прости? — Куникида явно не ожидал подобного ответа. — Но...
— Очень увлечённо дрочил, — добавил Осаму, припоминая всю активность минувшей ночи, до сих пор приятно отдающуюся в мышцах. Лицо его стало серьёзным. — Может, теперь расскажете, что случилось?
Не дав мужчинам продолжить препираться и видя, как Дазай уже нервно сжимает и разжимает кулаки, Эдогава направился к лестнице в холл.
— Я думаю, тебе лучше самому взглянуть. В конце концов, это по твоей части.
Осаму старался как можно незаметнее встряхивать руками. Словно невидимая паутина приставала к кончикам его пальцев, вызывая отвратительные ощущения липкого отчаяния. На миг он вновь почувствовал себя ребёнком, ещё не знающим и не понимающим как отгородиться от своего жуткого дара.
— О чёрт, — прошептал криминалист, останавливаясь на площадке вверху лестницы.
Первым, что бесспорно бросалось в глаза, являлась огромная хрустальная люстра Мраморного холла. Громадное великолепие, поражающее гостей особняка десятилетиями, рассыпалось мириадами потухших звёзд. Разлетелось по полу, мерцая в редких вспышках молний за окном и свете, льющимся из открытых дверей гостиной, в которой всего несколько часов назад их компания весело танцевала. Причудливые тени от ветвей деревьев, скользящие по стенам, колонам и полу, до жути красиво вплелись в покореженую ударом конструкцию люстры. Мрачная громада больше не свисала с потолка, а лежала посреди холла.
Дазай медленно по кругу огибал её, стараясь не наступить на потёки крови и при этом не отрывая надолго бессмысленного взгляда от того месива, что осталось от владелицы Камелии. Тело Ичиё буквально расплющило громадной люстрой. Удар кованой махины покрыл трещинами мрамор пола, чего уж говорить о человеческих костях.
Это не было совпадением. Дазай ещё с первой встречи с Хигучи понял, что женщина преследует свои цели, частью которых является присутствие людей, собранных ей под крышей фамильного дома. Вот только замыслов хозяйки он так и не разгадал. Но, видимо, Ичиё тоже была только частью чьего-то плана. И свою роль в нём она уже отыграла.
Хрустальное крошево противно захрустело, раздавленное ботинком Осаму. Он резко сорвался с места, ринувшись к входным дверям, раскрывая их нараспашку. Ледяной ветер и потоки воды окатили мужчину, моментально вымочив его до нитки.
Осаму пристально вглядывался в темноту, подняв к глазам руку и прикрывая их от воды.
— Что ты творишь?!
Силясь перекричать непогоду, заорал Куникида, подбегая к нему. Он попытался закрыть створки дверей, но Дазай вцепился в них мёртвой хваткой. Ливень хлестал по нему, и всё же ясновидец словно не замечал этого.
Он знал, что может решить загадку смерти Ичиё в один миг. Одно прикосновение к тому, что осталось от её тела, и он увидит. Но именно это пугало больше всего.
А ещё — почему он не почувствовал атаку дома?
— Дазай! Осаму!
Силился достучаться до него Доппо. И, наконец, криминалист обратил на спутников внимание.
— Надо выбираться отсюда, — мёртвенным голосом ответил Осаму, отпуская двери. Куникида тут же захлопнул их.
— Хоть что-то адекватное есть в твоей голове! Надо срочно ехать в город и вызывать полицию!
Но Дазай его снова не слушал. Быстрым шагом он пересёк тёмный холл, войдя в освещённую тёплым ламповым светом гостиную. Быстрый взгляд пробежал по находившимся в ней.
Ацуши забрался с ногами в кресло, обхватил руками колени, уткнувшись в них носом, и тихо поскуливал, качаясь вперёд и назад. К мальчику никто не прикасался, боясь навредить эмпату ещё сильнее. Накаджиме и без страха других хватило полученного эмоционального удара.
Ёсано, белая как полотно, сидела рядом с Озаки, что трясущимися руками сжимала горлышко бутылки вина. Медиум смотрела в одну точку у себя под ногами, губы её беззвучно шевелились. Дазай приблизился к наставнице и опустился рядом на колени.
— Коё, — мягко позвал он, осторожно касаясь холодных рук женщины.
Озаки вздрогнула. Бутылка выскользнула из пальцев, но Осаму успел подхватить её и отставил в сторону. Руки медиума вцепились ему в предплечья.
— Ты в порядке, — быстро зашептала она и накренилась вперёд так, что в первую секунду Дазай решил, будто Озаки падает. Но та лишь упёрлась в его мокрый лоб своим.
— Я так рада, что ты в порядке, мой мальчик, — продолжала быстро шептать женщина, и Осаму чувствовал, как нервно сжимаются и разжимаются её пальцы.
— Да, Коё, я цел, — Дазай пытался говорить максимально спокойно, чтобы передать это чувство наставнице. — Расскажи мне, что случилось.
Женщина с трудом подняла голову, глядя на воспитанника покрасневшими глазами. Со столь близкого расстояния Осаму легко различал сетку лопнувших капилляров, покрывшую воспалённые белки.
— Это был он, — говорила Коё так, чтобы слышал только Дазай. Мужчина чувствовал, как сильно она стиснула пальцами его предплечья, пытаясь вернуть самообладание и успокоиться. — Это был доктор Мори.
— Ты видела его? Он убил Хигучи?
— Нет, не видела, — медиум помотала головой. — Он использовал моё тело. Да, знаю, что это звучит смешно, учитывая мой опыт, но это так. Не понимаю, как он смог это сделать.
Никто не ожидал, что в следующий миг Осаму подастся вперёд, заключая Озаки в объятия. Он крепко прижал к себе женщину, доверительно уткнувшись лицом ей в шею. После обхватил ладонями голову и нежно поцеловал в макушку и висок.
— Спасибо, что ты в порядке, дорогая, — шепнул он на ухо самому дорогому человеку в его жизни.
Коё не была ему матерью. Не была подругой. Она была единственным человеком, понимающим его. Та, благодаря которой он выжил и научился жить. Его верный Ангел-Хранитель.
— А Ичиё? — криминалист перевёл взгляд на Акико, к которой уже успел подойти жених. Доппо встал позади диванчика, положив ладони на плечи девушке.
— Не знаю, — Ёсано взволнованно теребила пояс халата. — Мы были на кухне. Общались с Хироцу.
Дазай вопросительно вскинул бровь. Доппо скептически цокнул языком и закатил глаза, словно услышал небылицу. Скорее всего, Акико уже рассказала мужчине свою версию произошедшего, и та показалась полицейскому крайне неправдоподобной. Наверное, ему легче поверить, что люстра, провисевшая в холле десятки лет, по случайному совпадению сорвалась и упала именно в тот момент, когда госпожа Хигучи-Акутагава решила ночью прогуляться по своему заброшенному особняку. И прошла именно под ней.
— Хироцу — один из старейших призраков этого дома, — достаточно спокойно ответила за девушку Коё.
Она немного отстранилась от Осаму, изящным жестом отбросила с лица волосы и похлопала себя по карману шёлкового халата. Быстро извлекла оттуда пачку сигарет и зажала одну в зубах. Дазай тут же, не вставая с колен, перехватил из её подрагивающих пальцев зажигалку и помог прикурить.
— Спасибо, дорогой.
Женщина протянула ему пачку, и Осаму закурил вместе с ней, заполняя воздух гостиной горьким дымом.— Вы не у себя дома, — холодно отчеканил Куникида, смеряя Дазая презрительным взглядом. — И тут дети.
Ацуши, сжавшийся в кресле, вскинул голову. Пожалуй, его лицо было самым бескровным и несчастным из всех присутствующих. Заплаканными глазами он посмотрел на то, как Осаму показал ему дымящуюся сигарету, и помотал головой.
— Меня это не волнует, господин Куникида, — шмыгая носом, дал добро на пассивное курение парень.
— И всё же это чужая собственность.
— О, — с нескрываемым сарказмом протянул Дазай, глубоко затягиваясь, а после выдыхая струйку дыма к потолку. Его холодный взгляд по касательной резанул полицейского. — Вряд ли госпожа Хигучи будет против. Она немного мертва, если ты не заметил!
— Хватит!
Все тут же замолчали и, как один, повернулись к Накаджиме. Парень, зажмурив глаза и сжав кулаки, стоял возле своего кресла. Словно осознав, что только что накричал на всех этих малознакомых взрослых людей, он втянул голову в плечи и рухнул обратно, выбив облачко пыли из старой обивки.
— Простите, — пролепетал эмпат, снова сжимаясь, будто стараясь казаться ещё меньше и незаметнее, чем есть.
Осаму поднялся с пола и подошёл к парню. Когда он положил ладонь ему на макушку, Ацуши пригнулся, но расслабился, ничего не почувствовав. За всем происходящим он успел запамятовать, что Дазай всегда блокирует собственные эмоции вместе с даром. Мужчина потрепал его по голове.
— Это ты прости нас, — по-доброму произнёс Осаму. — Тебе, должно быть, досталось больше всех нас.
Накаджима шмыгнул носом и уложил подбородок на подтянутые к груди колени.
— Это было ужасно, господин Дазай. В жизни не испытывал подобного и, клянусь, больше не хочу испытать. Столько боли и ужаса. А дом, — эмпат вскинул голову, посмотрев прямо в лицо мужчине. — Дом поглощал всё это! Ему самому было больно, но он впитывал всё, будто губка! И такая чёрная злоба... Я.... Я не представляю, что может источать такие чувства!
— Доктор Мори, — подсказала Коё, наклоняясь за отставленной Осаму бутылкой вина.
— Здесь что-то ещё, — Осаму поднял голову, обозревая потолок, словно искал в нём ответы. Годы запустения не удалили красоты его лепной отделки. — Здесь что-то ещё.
— Даже не думай, — предупредила Озаки, глядя на то, как он сжимает и разжимает кулаки.
— Какого чёрта происходит? — вспылил Куникида, которому надоела эта тягомотина. — У нас в соседней комнате лежит труп, а вы тут разглагольствуете! Дазай, не ты ли говорил, что мы должны убираться, отсюда? Если решил поиграть в детектива — вперёд! Только Акико я не позволю оставаться здесь больше ни минуты! И о парне подумай, — он указал на Накаджиму. — Можете продолжать здесь свою спиритическую вечеринку, но их я увожу!
— Доппо! Прекрати решать за меня!
Вскинулась Ёсано. Ей было страшно, но где-то в глубине сознания билась мысль, что отступи она сейчас, никогда не узнает ответы о себе. Как всегда струсит, заглотит таблеток и спрячется за ложной уверенностью Куникиды, что всё идеально.
Однако, ответ Осаму удивил её.
— Ты прав, — спокойно произнёс криминалист. Кажется, впервые между ним и Доппо установился шаткий мир. — Надо сваливать.
— А ключи от ворот и машины?
Вставил свою лепту молчавший до сего Рампо.
— Так справимся, — рванул Доппо, протягивая руку невесте. Акико поджала губы и демонстративно проигнорировала её, вставая с дивана сама.
— Госпожа Озаки, — она помогла подняться медиуму, и ту тут же перехватил под локоть Дазай.
Эдогава прочистил горло.
— Может, ты лучше поможешь Ацуши, раз остальным его нельзя касаться, — предложил детектив. — А я поддержу госпожу Озаки.
Осаму на секунду задумался. Безопасность Коё он бы никогда не доверил кому-то другому, но за минувший вечер уже не раз ловил себя на наблюдениях и подтрунивал её, что господин Эдогава явно имеет виды на госпожу Озаки. Да и правда в том, что, кроме Дазая, к эмпату сейчас никому прикасаться не желательно.
Кивнув детективу, Осаму позволил ему придержать наставницу, а сам протянул руку парню.
— Давай, — уверенно произнёс он. — Даю слово, что ты выберешься из этой передряги живым.
Ацуши вложил подрагивающую ладонь в руку криминалиста и позволил ему вести себя. Какие бы чувства не терзали Осаму, эмпат не улавливал их. Он пытался сосредоточиться на этом мнимом островке спокойствия.
— Господин Дазай.
— Да?
Осаму не обернулся, выводя парня в тёмный холл, где запах крови отчётливо ударил в нос. Накаджима решил, что он ужасный человек, раз радуется, что от Ичиё Хигучи больше не исходят волны ужаса и боли. Мёртвые не испытывают эмоций. Наверное. Раньше он думал, что и дома не обладают ими, теперь знает, что это не так.
— Как Вы закрываетесь от окружающего пространства? Я знаю, что это годы практики, и что начинали Вы с того, что ставили этот барьер по необходимости. Но всё же... С чего мне начать?
В холл ворвался холодный ветер, и потоки воды обрушились на убегающих гостей Красной Камелии, когда Доппо распахнул двери. Никто не возражал и не собирался возвращаться за своими вещами. Куникида и Эдогава надеялись вернуться сюда с нарядом полиции. Остальные понимали, что необходимо просто как можно скорее покинуть это место.
— Такая утрата.
Голос того старика! Осаму обернулся, ища глазами призрака. Хироцу стоял рядом с разбитой люстрой и разочарованно качал седой головой.
— Чудесная была люстра, — продолжал призрак, оценивая взглядом масштаб трагедии. — И эта кровь. Нужно побыстрее убрать всё это. Мастер Акутагава будет недоволен.
— Дазай, — прошептал Ацуши, проследив за взглядом мужчины, и сглотнул, обозревая место трагедии. Зато прекрасно чувствуя, как сильно он стиснул его руку. — Что там?
Осаму молчал, наблюдая за стариком. Хироцу, качая головой, обошёл люстру, не оставляя следов в потёках крови. Хрустальное крошево не хрустело под подошвами его английских начищенных туфель.
— А ведь завтра бал, — сокрушался старик. Всё его внимание было сосредоточено на утрате главного сокровища Мраморного холла. Труп Хигучи он словно не замечал. — Ручная работа. Восстановить её уже не выйдет. Плохо, очень плохо. Надо сказать леди. Да, — он задумчиво поднял голову к потолку. — Леди обязательно придумает, как поступить. Не отменять же из-за такой мелочи бал, не правда ли, мастер Дазай?
Призрак опустил голову и посмотрел прямо на Осаму, явно ожидая его ответа. Криминалист молчал. Только едва заметно билась вена под бледной кожей на виске.
— Вы тоже приглашены, мастер Дазай, — со всем достоинством дворецкого известил его Хироцу. — Вы все приглашены.
Призрак склонился в уважительном поклоне, развернулся на каблуках и уверенно направился к дверям за лестницей.
Дазай забыл, что рядом с ним Накаджима, который не видит и не слышит старика. Совершенно не чувствовал, как ледяная вода уже насквозь промочила тонкую рубашку, что липла к спине и плечам.
— Постой!
Он выпустил ладонь Ацуши, делая несколько стремительных шагов в сторону лестницы. Хироцу, воплощая в себе идеал дворецкого, полностью обернулся, возвращая внимание к гостю.
— Что всё это значит? О чём ты говоришь?!
Тонкие губы призрака растянулись в неприятной улыбке. Монокль сверкнул в несуществующем свете.
— Хозяин повелел закрыть ворота, — говорил он так, словно объяснял глупому ребёнку что-то, само собой разумеющееся. — Нельзя держать открытыми оба Врат. Доброй ночи, мастер Дазай.
Он ещё раз вежливо откланялся. Сделал шаг в тень и пропал.
В голове у Осаму творился хаос. Наверное, впервые с тех пор, как научился контролировать дар, мужчина чувствовал себя загнанным в ловушку. Шрамы под слоями бинтов на руках зудели. Захотелось сорвать марлевые повязки и чесать их. Разодрать кожу, чтобы кровь снова стекала по бледным рукам. Или найти нож и искромсать подушечки пальцев. Как много лет он не испытывал ничего подобного?
Дазай обернулся на глухой звук, словно на пол бросили мешок картошки. Но это был Накаджима, осевший на колени. Эмпат мотал головой и что-то бормотал себе под нос.
— Ацуши, — позвал его Осаму, вырываясь из водоворота собственных трусливых мыслей.
— Что-то не так, — Накаджима жалобно скулил, силясь справиться с даром. — Неживая радость. Дом. Это точно дом. Страх и гнев.
— Бедный мальчик...
Криминалист обернулся. Рядом с дверью в гостиную стояла девочка лет двенадцати. Её густые волосы собраны в два тёмных хвоста. Красное платье с белыми оборками и широким поясом выглядит устаревшим. В руках девочка сжимает огромного для её роста игрушечного зайца.
— Вы не должны были приходить, — покачала головой призрак. — Но пришли. Мне очень жаль.
— Кто ты?
— Я? — девочка качнулась с каблучков на носки туфелек и обратно. — Я уже никто. И никем была. Не бойся меня. Я вообще здесь лишь потому, что добрый Хироцу заботится о нас.
В чертах этой девочки, в её манере говорить было что-то знакомое. Осаму читал о ней.
— Кёка, — вспомнил он. — Ты — Кёка Акутагава.
— Возможно.
Она крепче обняла своего зайца, прижимая к груди. В огромных глазах плескалось безразличие.
— Ветер в трубах похож на плач, — отстранённо проговорила Кёка и, слегка покачиваясь, будто в танце под слышемую ей одной мелодию, побрела через холл к лестнице. — Зря он это сделал.
Осаму пристально следил за ней. Девочка странно себя вела, и не походила ни на один виденный им ранее призрак. Ему хотелось срочно поговорить с кем-нибудь, кто мог объяснить, что здесь происходит. Хотя бы с тем же призраком дворецкого — Хироцу. Но тот, как на зло, исчез. В отличие от Коё, Осаму не мог вызывать мёртвых.
— Ацуши! Дазай!
Вся убежавшая к воротам компания ввалилась обратно в дом. Насквозь мокрые, перепуганные и трясущиеся.
— Ворота, — тоном человека, обредшего веру, провозгласил Рампо. — Мы не смогли их открыть. Мы вообще не смогли даже приблизиться к ним. Это невозможно, но там какое-то искривление пространства!
— Хироцу, — гневно выплюнула слова Озаки и достала из кармана промокшую пачку сигарет. Откинув с лица длинные мокрые волосы, она закурила. — Он сказал, что закрыл ворота!
— Но Вы же говорили, что это механическая память мёртвых!
Акико не сопротивлялась, когда Доппо подошёл к ней и стал растирать замёрзшие ладони.
— Мы так и будем стоять здесь? — недовольно проворчал он.
— Давайте вернёмся в гостиную, — Эдогава обвёл взглядом присутствующих и недвусмысленно кивнул в сторону разбитой люстры. — Здесь место преступления и холодно. В гостиной мы сможем развести огонь в камине.
И мужчина первым направился к дверям, за которыми по-прежнему струился мягкий ламповый свет. Осаму кивнул Ацуши, чтобы тот шёл следом, а сам приобнял Коё, пропуская вперёд Ёсано с Куникидой.
— Я видел его.
Признался Дазай, идя под руку с Озаки. Медиум дёрнула головой и пристально посмотрела на старого друга.
— Доктора?
— Нет. Старика с моноклем.
— Хироцу.
— Да. Он сказал, что хозяин повелел закрыть ворота, потому что оба Врат не могут быть открыты одновременно.
— Вот, — встретил их у камина Рампо, перехватывая Озаки у Дазая и подводя её ближе к огню. Женщина выкинула в пламя окурок и протянула к нему обе руки.
— Благодарю Вас, господин Рампо.
— Дазай.
Криминалист обернулся на доселе раздражающий его голос. Куникида стоял рядом с одним из диванчиков.
— Поможешь?
Он кивнул на предмет мебели. Впервые за время знакомства оба мужчины молча и слажено выполняли одно дело. Приподняв диванчик, они перенесли его к камину, устраивая на нём Акико и Коё. Ацуши отказался, предпочитая сидеть на полу, хотя Доппо и предложил принести парню кресло.
— Надо выбираться отсюда, но как?
Детектив пытался просушить брюки.
— Как я понимаю, мы здесь застряли, пока не решим загадку с двумя Вратами.
Дазай с Озаки переглянулись. Словно одновременно до них дошло.
— Врата Расёмон.
— Да, я подумал о том же. Именно так говорила покойная госпожа Хигучи. Что её пропавший отец тоже искал эти Врата. Вы знаете что-нибудь об этом?
— Впервые слышала от неё, — призналась Коё. Её била дрожь. Мокрая одежда прилипла к телу и никак не хотела сохнуть и дать согреться.
— Я тоже, — покачал головой Осаму, наблюдая за ней и дрожащей рядом Акико. — Первое, что нам надо, это вернуться в комнаты за сухой одеждой и одеялами. Врата подождут. Тем более, что никто не знает, что это и как их искать.
— Я могу поспрашивать призраков, — предложила Коё и закусила губу. Ей самой мало нравилась эта идея, но лучшей ни у кого не было.
— Только будь на этот раз осторожна, — мягко сжал ей плечо Осаму.
— Больше я не позволю ему использовать моё тело. В этот раз я буду готова дать ему отпор.
— Хорошо. Тогда позаботься о них, а я схожу наверх.
— Один? — скептически вскинул бровь Доппо.
— Странно слышать это от тебя, — скривил губы Осаму. — Или ты внезапно поверил в призраков и проклятья?
— Я не говорил этого! Но тут однозначно происходит какая-то херня.
— Ты про себя, что ли?
— Прекратите! — резко повернулась и вскрикнула Акико, сверля гневным взглядом обоих мужчин. — Хоть сейчас вы можете вести себя нормально? Цапаетесь, словно бойцовые петухи!
Осаму и Доппо удивлённо переглянулись. Посмотрели на девушку, потом снова друг на друга.
— Я с тобой, — спокойным голосом продолжил полицейский. — Вдвоём будет быстрее.
Дазай кивнул, соглашаясь.