3 глава.
Кёнсу рассказал практически всю их с Чонином жизнь, упуская только те моменты, о которых Крису лучше не знать. Дальше пришла очередь Криса на откровения.
— Знаешь, а у меня всё случилось совсем по-другому. Совсем не так, как я хотел. Я уехал из Кореи, раньше, желая терять ни минуты и как можно скорей решить проблему и вернуться к тебе. Но моим планом сбыться было не суждено.
Как только ступил на порог своего дома, я отправился в кабинет к отцу. Он был даже не удивлён моему возвращению, всё потому что его люди следили за мной. Я, конечно, знал, что всё объяснить ему будет тяжело, но не знал, что всё будет настолько плохо. Я рассказал ему всё о нас, о том, что у нас скоро будет ребёнок. То, что я хочу поскорее вернуться к тебе, что мне не нужно от него ничего. Но на все эти просьбы его ответ был "НЕТ". Тогда я просто умолял, стоял на коленях, но всё напрасно. Конечно, я бы смог сбежать, но и это он дал мне сделать. Мой родной отец угрожал мне расправой над тобой и нашим малышом, если я попробую его ослушаться или сбежать. С того момента я ненавижу своего отца, больше чем кого-либо. Я боялся за вас, если бы что-то с вами случилось, я ни за что не простил бы себя. Поэтому у меня было другого выхода, как подчиниться его воле.
С того момента все мои мысли были только о том как найти выход из этой ситуации. И я его нашёл. Придумал план, который помог бы мне вернуться к тебе, и чтобы с нами всё было хорошо. Да, чтобы осуществить его, нужно было время, много времени, но я был готов, на всё лишь бы с вами ничего не случилось. Так я начал работать в компании, параллельно я создавал другую свою, которая смогла бы разрушить отцовскую. Но и отец времени не терял. Он серьёзно взялся за мою личную жизнь. Как он и хотел он женил меня на том омеге, с которым я был помолвлен. Наши родители были друзьями, и это было выгодно для компании. Свадьбу сыграли быстро и с размахом, была приглашена вся китайская элита. Мне приходилось улыбаться каждому, хотя хотелось плакать. Это было так противно. Но моему жениху всё нравилось, омега сиял, улыбался, лез ко мне. А дальше всё было как обычно. Жить в одном доме с ним я не собирался, но пришлось. Не знаю, как мне это удалось, но я нашёл огромную кучу компромата на этого омегу, он оказался той ещё шлюхой, и до свадьбы у него было такое количество альф и не только. Он занимался ещё многими непристойными делами. Но для меня это было очень даже выгодно, я смог его шантажировать. Так прошло пять лет, я делал все, чтобы обрести силу и власть. И у меня это хорошо получалось. Омега сильно не бушевал и домой никого не водил, но вот однажды утром он оповестил меня, что беременный. Этого ребёнка мне пришлось сделать своим, но это только по документам, и то, сейчас я уже всё исправил. Так шли года: я смог разрушить фирму отца и упрятать его за решётку. Также я уладил все вопросы касающиеся моего «муженька и сыночка»,- Крис остановился, не зная, как продолжить, он намеревался просить прощения у Кёнсу, но все слова будто пропали и он не знал, как сделать так чтобы его точно простили. Собравшись с мыслями, он продолжил.
- Потом найти номер Чанёля не составило мне труда, я узнал у него ваш адрес и ещё пару деталей. И теперь я тут стараюсь вымолить ваше прощение. Я, правда, не знаю, Кёнсу, что мне сделать, чтобы вы меня простили... Я даже не могу представить, как тяжело тебе было. Если бы я только мог, сделал бы так, чтобы мы никогда не расставались. Кёнсу, я по-прежнему люблю тебя... - Крис перевёл взгляд на лицо омеги и наблюдал за каждой его эмоцией.
- Крис... - Кёнсу не знал, что ему ответить. Любит ли он альфу? Сможет ли он быть с ним после восемнадцати лет разлуки?
- Тссс... Ничего не говори,- Крис приложил палец к губам омеги и ждал пока губы Кёнсу не сомкнуться. Промолчав пару секунд, он снова начал говорить:
- Пожалуйста, просто позволь мне ухаживать за тобой, если ты не сможешь, я пойму,- Крис готов был сделать всё, что угодно, лишь бы стать тем, кого Кёнсу полюбит раз и навсегда. Ведь он любил его раньше значит, сможет и снова.
- Я попробую,- так будет лучше для Кёнсу. Омега наивно предполагал, что именно с помощью Криса он сможет подавить в себе, эту необузданную страсть к сыну.
- Спасибо. Спасибо, я не знаю, как благодарить тебя, Кёнсу. Ты пойдёшь со мной на свидание? - альфа решил начать с малого, для начала просто делать так, как делают люди в самом начале знакомства. Пусть у них всё начнётся заново, вновь дрожь от прикосновений, вновь трепет от поцелуев и влюблённые глаза, которые будут смотреть с восхищением и обожанием. Крис и не думал, что кто-то будет против этого. А в особенности, его сын. Крис был уверен, что поговорит с сыном и тот всё поймёт, ведь он тоже альфа. Но он даже не предполагал, что всё будет далеко не так, как ему хочется.
- Свидание? Признаться честно, сто лет уже никуда не ходил,- Кёнсу решил дать шанс их отношениям, начать заново. Ему казалось, всё ещё может быть хорошо, он сможет счастливо жить семейной жизнью.
- Хорошо, значит, вечером идём в клуб.
- Но, вечером ты хотел поговорить с Чонином.
- Да, конечно, нам надо обязательно поговорить. Я поговорю с ним сразу после школы, а позже пойдём.
- Хорошо,- Кёнсу замялся, не зная, что же делать дальше. Вроде бы всё выяснили, но между ними было напряжение.
- Ну, я, наверное, тогда поеду в гостиницу за вещами, и позже приеду.
- Приезжай, я буду ждать.
Кёнсу закрыл дверь за альфой и направился в ванную. Течка ещё не закончилась, но всё же немного поутихла. Набрав полную ванну воды, Кёнсу добавил большое количество пены с ароматом роз. Тёплая вода так приятно ласкала тело, что Кёнсу расслабился и погрузился в свои мысли. Неужели всё наконец-то налаживается? Кажется, теперь счастье так близко. У него есть свой дом, машина, деньги, хорошая работа, друзья, взрослый сын и любящий альфа. Но чего-то не хватает. Кёнсу догадывался, чего ему так хочется, но эти мысли были под запретом. Кёнсу боялся их, потому что он может не сдержаться, как тем утром, когда он отдавался сыну, забыв про стыд и общепринятые нормы. Но если это так плохо, то почему ему было так хорошо? Почему он готов был задохнуться в любви и счастье, которое испытывал к своему сыну. При воспоминаниях об их вчерашнем утреннем занятие с сыном, щёки Кёнсу покраснели, а в низу живота начало приятно тянуть. Кёнсу сам не осознавая собственных действий, начал ласкать себя. Ладонями, опускаясь от шеи по груди, к животу обводя каждый тёмный засос, оставленный его альфой, он представлял, как это его Чонин ласкает его губами, засасывая и причмокивая каждый участок кожи. Омега представлял, что это его альфа горячо целует губы, а потом подбородок, потом переходит на шею и кусает, ощутимо давая прочувствовать остроту его зубов. Кусает так, как будто намеревается прокусить до крови и оставить метку принадлежности. Кёнсу возбудился и опустился кольцом пальцев на стоящий член. Он представлял, будто это пальцы Чонина обхватывают его плоть, и начинают несмело надрачивать, а позже к пальцам присоединяются пухлые губы и влажный язычок. И вот альфа уже полностью заглатывает член омеги и быстро надрачивает у основания. Кёнсу пробегается пальцами по всей длине, чувствуя приближающийся оргазм, ему не хватает совсем чуть-чуть, омега надавливает пальчиком на сжатое колечко мышц и кончает с протяжным стоном и именем своего сына. Проходят несколько минут, и Кёнсу выбирается из уже холодной воды, омега принимает горячий душ и думает: "Дожили, дрочить на собственного сына...", но они же уже переспали, так что опускаться ниже уже некуда.
Приведя себя в относительный порядок, и накинув на себя белый атласный халат на пояске, Кёнсу останавливается у зеркала, и сушит волосы феном, потом берёт гранатовый лосьон для тела и наносит, тщательно размазывая. Омега рассматривает себя в зеркале, изучая каждый засос, оставленный сыном. Как же искусно он их ставил, как давно на теле Кёнсу не было подобного.
Кёнсу выходит на кухню и смотрит на часы время уже два и скоро должен прийти Чонин. Нужно приготовить что-то поесть ему, да и сам Кёнсу не против поесть. Открыв холодильник, Кёнсу понимает, что пора бы сходить за продуктами, лучше всего, завтра. А сейчас можно сделать запеканку. Когда все продукты оказываются на противне, Кёнсу настраивает таймер. Он раскладывает салат по тарелкам и заканчивает с приготовлением остальных блюд. Омега слышит шорох в коридоре, и думает, что - он не успел переодеться и до сих пор расхаживает в халатике.
Чонин снимает верхнюю одежду, оставляя её в прихожей, и проходит в ванну, моет руки и лицо и только потом идёт в кухню.
И там его снова встречает папа - такой родной, домашний и любимый. Кажется, вот оно его настоящее счастье. Жаль, что папа этого никак не может понять. Чонин подходит к холодильнику, открывает его и делает вид, будто не замечает папу. Да, он всё ещё обижен на него.
- Как дела в университете, сынок? - Кёнсу подходит ближе к сыну, отодвигая того от холодильника, загораживая собой. Чонин отходит к противоположной стене, стараясь не вдыхать такой свежий и сладкий запах своего омеги.
- Прогулял только первую пару,- Чонин расстёгивает несколько пуговиц на белой рубашке, а Кёнсу не понимает, почему Чонин старательно избегает его.
- Не прогуливай больше, я не хочу в конце месяца писать кучу справок, хорошо? И пожалуйста, сегодня, когда будешь говорить с отцом, будь к нему благосклонен. Ему тоже было тяжело, даже хуже чем нам с тобой. Поэтому... - Кёнсу не успевает договорить, как Чонин подхватывает его под бёдрами и впечатывает в стену. Кёнсу инстинктивно обхватывает альфу ногами, скрещивая их за спиной. Полы белого халата откидываются в разные стороны, открывая прекрасный вид на молочную кожу бёдер. Кёнсу не ожидал такой реакции со стороны сына, но ему это нравится, он сам не понимает, почему его возбуждает такая ситуация. Ведь вчера он был готов умереть от таких действий.
Чонин просто не выдерживает всей этой болтовни о своём отце, который объявился тогда, когда его вообще не ждали. Он не понимает, почему папа так добр к нему. Неужели проснулась старая любовь или может быть...
- Ты что, на Бэнтли купился? - альфа выдыхает в самые губы, держа омегу на весу. Их тела прижаты друг к другу, а лица так близко, что чужое дыхание опаляет кожу.
- Чонин, что ты несёшь? Просто... - Кёнсу не знает, какие слова правильней подобрать. Омега чувствует себя полностью раскрытым перед своим сыном. Он чувствует себя сучкой на поводке, а Чонина своим хозяином. Сейчас его сын прижал его к стене, а он и пошевелиться не может.
- Просто, что? - волна желания и похоти захлёстывает альфу: он кладёт руку на гладкую лодыжку папы и ведёт вверх по ноге, легко, едва касаясь, тем самым вызывая дрожь во всём теле омеги. Чонин прислоняется носом к шее папы и медленно проводит, вдыхая, и ощущая, как возбуждение подбирается к нему и член начинает набухать. Чонин приоткрывает губы и касается ими шеи омеги.
- Ахх... - из груди Кёнсу вырывается судорожный выдох, и ему безумно хочется большего. Чонин добавляет язык и проводит им несколько раз по бархатной коже омеги. Альфа чувствует вкус лосьона для тела, облизывая и засасывая кожицу на шеи. Кёнсу понимает, что уже не на шутку возбудился, и ему хочется продолжения.
Чонин продолжает ласкать шею папы языком и сжимать ягодицу омеги. Альфа ощущает её упругость и мягкость кожи. Ему хочется сминать мягкие половинки в своих руках, а потом с силой насаживать на свой член.
Альфа перебирается поцелуями на подбородок, а пальцы пробираются к анусу омеги. Кёнсу всего трясёт от предвкушения желанной близости с его альфой. Кёнсу не может терпеть эту сладкую пытку, ему хочется как можно скорей ощутить твёрдый член сына в себе, и язык альфы, вылизывающий его рот.
Чонин оставляет лёгкий укус на скуле, а Кёнсу откидывает голову и ударяется ей о стену. Юный альфа пробирается к колечку мышц и встречается с маленькой преградой. Чонин хватается пальцами за свисающую ниточку и тянет вниз, тампон с лёгкостью ему поддаётся и выезжает почти на половину, но не успевает Чонин вытащить его полностью, как пищит таймер духовки и раздаётся звонок в дверь. Кёнсу вздрагивает в руках альфы, но Чонин успокаивающе целует за ушком и направляет тампон на место. Альфа проводит рукой по мягким половинкам, и опускает омегу на пол, придерживая за талию. Кёнсу сразу же опускает голову, и хочет провалиться, лишь бы сейчас Чонин не видел, насколько он возбуждён. Но Чонин не слепой, и атласный халат не скроет стоящего члена. Альфа прочнее затягивает пояс на халате и приподнимает Кёнсу за подбородок. Их глаза встречаются на секунды, и Чонин произносит осипшим от сильного возбуждения голосом:
- Иди в ванную, я сам открою,- альфа опускается ладонями с талии на ягодицы омеги и сжимает их, прижимая папу к себе. Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и он не сдержится, наплюет на звонок, припрёт папу обратно к стенке, скинет к чёрту этот халат и жёстко трахнет у стены в позе Doggy. Его молодому организму хочется секса, но ещё больше ему хочется сделать папочку своим омегой навсегда.
Кёнсу думает почти также, ему так хочется почувствовать член сына в себе, за что он проклинает того, кто сейчас пришёл и стоит под дверью. Не мог этот человек прийти на минут тридцать позже и, возможно, тогда он уже отходил бы от бурного оргазма. Чонин первым отходит и направляется к двери, а Кёнсу убегает и скрывается за дверью ванной.
Он слышит, как Крис что-то говорит Чонину, а его всего трясёт, и ноги подкашиваются. Он не верит, что только что всё это происходило с ним. Кожа просто пылает от прикосновений молодого альфы. Кёнсу вспыхивает, чувствуя жар там внизу, где его касался его сын. Он не знает, что делать и как убрать возбуждение. Кёнсу становится под контрастный душ и его состояние приходит в относительную норму. Омега меняет тампон, который насквозь пропитался выделениями и опять его начинает трясти, потому что сын касался его даже там.
Стараясь не задерживаться больше, Кёнсу выходит в кухню к своим альфам, но находит там только одного, младшего, но до чёртиков возбуждённого. Кёнсу будто срастается с полом, не в силах сделать и движения. Альфа сжимает кулаки, но направляется к омеге, как ни в чём не бывало. Чонин приближается так близко и прислоняется щекой к мягкой и гладкой щеке папы. Альфа произносит вкрадчиво в самое ухо:
- Я бы с удовольствием взял тебя. Чувствую, ты этого хочешь,- Кёнсу рвано выдыхает, а Чонин задирает одну сторону халата и кладёт руку ему на ягодицу. Альфа сминает упругую половинку почти до боли, и глухо рычит, а Кёнсу чувствует, как уже новый тампон начинает промокать.
- Но есть одна проблема, которую ты должен решить, она наверх пошла,- Чонин выпускает покрасневшую ягодицу из тисков, мягко проводя по ней ладонью и опуская ткань халата.
Кёнсу чувствует себя игрушкой в руках сына, тот делает с ним всё, что хочет, а у Кёнсу даже нет сил, чтобы хоть как-то возразить. Да и возражать, если честно не хочет, ему так нравится эта грубость. Он чувствует огромную силу своего альфы и ему хочется подчиниться.
Чонин поднимается на ватных ногах в свою комнату и запирает дверь на ключ. Он обессилено падает на кровать. Возбуждение давит сильно, и хочется поскорее от него избавиться. Альфа быстро снимает штаны и рубашку, откидывая их в сторону. Чонин ложится на кровать, сгибает и расставляет ноги в сторону. Его член стоит колом, и из головки сочится смазка. Пальцы альфы всё ещё помнят мягкость кожи под собой, Чонин не выдерживает и подносит руку к лицу, он вдыхает и чувствует природный вишнёвый запах папы вперемешку с гранатовым лосьоном для тела. От таких действий его член дёргается и хочется поскорей получить разрядку. Альфа сплёвывает на руку и обхватывает член ладонью. Чонин прикрывает глаза и представляет, будто сейчас это не его рука обхватывает член, а колечко мышц папиного ануса, в котором так тесно и влажно. Альфа представляет губы папы, которые открываются в стонах, и как папа елозит на его бедрах, максимально насаживаясь на его член. Чонин ласкает ствол, проводя по головке, задевая уздечку и ускоряя темп. Он представляет, как омега просит сильнее, быстрее, глубже, ещё и ещё и как они оба взрываются в оргазмах. Папа выкрикивает его имя и кончает на их животы, а Чонин кончает глубоко внутрь, между ними завязывается узел, головка давит на простату и сцепка доставляет массу удовольствия. Альфа взрывается в оргазме, смуглый живот пачкает белесая сперма, и он будто покидает реальность. Уже отголосками он слышит, как взрослый альфа зовёт его обедать. Чонин лежит в прострации ещё несколько минут, пока отходит от оргазма.
Альфа оттирает себя от спермы и надевает домашнюю одежду. Сейчас Чонин настолько расслаблен и ему так хорошо, что он погружается в приятную негу. Альфа спускается вниз и видит: семья в сборе, ждут только его. А нужен ли он вообще? Может, у них теперь любовь? Они, наверное, любят друг друга сейчас так же, как в юности. А Чонин, почему про него забыли? И вообще, почему никто его не спрашивает, хочет ли он, чтобы отец жил с ними? Это же и его дом тоже? Его злости нет предела. Даже недавно пережитый оргазм не делает его добрее. Он не верит, что это его папа так сладко улыбается кому-то другому, не ему, не своему альфе. Неужели папа не признаёт его как своего истинного альфу? Нет, это бред, если бы папа не любил его и не хотел как альфу, то не дрожал так в его руках. Может это от страха? Нет, Чонин чувствует, что омега желал его, хотел большего. Альфа чувствовал возбуждение своего омеги, он трогал тампон, тот полностью пропитался ароматной смазкой. И ведь папа его не останавливал ни в первый, ни второй раз, он подавался ему и даже отвечал.
- Чонин чего ты там стоишь? Пошли скорей. Папа старается, готовит, а ты что? - Крис зовёт своего сына, тот как-будто погряз в своих мыслях. Альфа удивляется насколько красивый и высокий его сын, уже в который раз. Ему хочется кричать на весь мир, какая у него прекрасная омега и потрясающий сын. И кажется, его радости нет предела, не хватает совсем чуть-чуть, добиться их расположения и жить как нормальная семья.
- Да, уже иду,- Чонин садится напротив своих родителей. Те сидят рядом, изредка переглядываясь. Вот его папа накладывает салат отцу, тот благодарно улыбается. Что сказать, идиллия, и он в неё не вписывается.
- Чонин, почему ты ничего не ешь? - спрашивает альфа и смотрит сыну в глаза. Их зрительный контакт не прерывается уже несколько секунд, пока Чонин не переводит взгляд на папу и говорит, смотря в глаза своему омеге.
- Я недавно пробовал кое-что слишком сладкое, наверное, перебил аппетит,- молодой альфа ухмыляется, так что Кёнсу кажется, что пора идти менять тампон. Эти губы искажённые в ухмылке и глаза сверлящие его. Омега всё ещё думает, что во всём виновата течка, но почему же он тогда не реагирует так на действия Криса. Кёнсу не знает, почему всё так, почему он хочет своего сына подростка, а не взрослого альфу, чёртова истинность, что она с ним сделала.
- Да? Ну как хочешь. Но запеканка очень вкусная,- Крис наблюдает за сыном и за омегой. Он не понимает, почему эти двое так смотрят друг на друга. Может что-то случилось, пока его не было. Надо обязательно выяснить.
- Я вечером поем,- Чонин продолжает сверлить взглядом Кёнсу, но тот будто не замечает. Кёнсу совершенно не хочет давать сыну какой-то повод или надежду. Он может сдерживаться в присутствии ещё кого-то, но как только они остаются наедине, он превращается в безвольного омегу, который, как никогда зависит от своего альфы.
- Ох, я думаю, что съем всё сейчас и до вечера не останется,- альфа мягко смеётся и добавляет себе ещё.
Чонин смотрит на отца и ему так и хочется сказать: "Смотри, не подавись", но он всё же пересиливает себя. Молодой альфа думает, что его отец забирает у него всё, начиная с еды, которою раньше готовили эти руки только для него и заканчивая его папочкой - его омегой.
- Я приготовлю ещё. Ешь и не беспокойся,- Кёнсу смотрит на Криса и понимает, что тому, правда, не хватало семейного тепла. Кёнсу надеется, что сможет подарить ему счастье, тепло и уют. Они смогут быть вместе, а Чонин ещё слишком молод и ничего не понимает. Чонин ещё не может сдерживать себя, не контролирует зверя внутри себя. Но Кёнсу ведь не так молод, ему уже тридцать шесть, он должен сдержать свою любовь к сыну внутри себя. Он не должен показывать вида, но как? Если его сын устраивает такое, от чего мурашки по коже, и всё тело будто плавится под руками альфы. Ему нужно остановиться. Остановить их обоих. Ради Чонина Кёнсу готов на всё. Кёнсу готов убить себя, лишь бы у Чонина всё было хорошо.
- Чонин, сегодня мы с папой идём на свидание, скорее всего, будем поздно. Не беспокойся, ладно? - Крис берёт руку омеги в свою и подносит к губам. Альфа вдыхает аромат кожи омеги и опаляет кожу горячим дыханием. Крис нежно касается губами тыльной стороны ладони и прикрывает глаза. Приятное тепло разливается по всему телу альфы и хочется снова почувствовать вкус омеги. Он помнит, какой сладкий Кёнсу на вкус, будто карамель. Его хочется попробовать снова и снова. Ночи с ним это что-то вне реальности. Каждый раз особенный, долгий и такой, что послевкусие остаётся ещё на несколько часов.
Кёнсу поворачивает голову в сторону альфы и смотрит так тепло по-особенному, с благодарностью. Кёнсу ощущает, как кожа начинает покалывать от такого забытого жеста со стороны альфы. Омега чувствует, как подрагивает рука, сжимающая его руку, он чувствует волнение исходящие от такого взрослого и некогда уверенного в себе альфы. Он сжимает руку альфы сильней, проводя большим пальцем по его запястью.
За всей этой картиной наблюдает их сын. Чонин с ярости так сильно сжимает стакан с водой, что тот трескается, и мелкие осколки вонзаются в его ладони, из которых сразу же начинает течь кровь. Но некоторое время этого никто и не замечает. Каждый увлечён происходящим. Кёнсу поворачивает голову, чтобы посмотреть на сына, и он видит, как по руке его альфы сбегает огромное количество крови, а из ладони торчат осколки.
Кёнсу вскрикивает и Крис сразу же поворачивает голову. Он видит, как Чонин зажмуривается и раскрывает ладонь, из которой высыпаются кровавые осколки прямо на белую скатерть. Альфа не понимает, почему и как это произошло.
- Господи, Чонин, что ты наделал? - Кёнсу выбегает из-за стола, сразу же подбегает к своему сыну. Омега смотрит и не верит глазам, какой же силой нужно обладать, чтобы раздавить стекло и вдавить его в себя. Кёнсу бежит к аптечке, доставая бинты и перекись. Потом бежит в ванную за пинцетом. Крис тоже встаёт и хочет подойти к сыну, но тут его сбивает Кёнсу и альфа остаётся в стороне.
Кёнсу начинает щипать глаза, но он продолжает вытаскивать осколки из мягкой ладони своего сына.
Слёзы текут ручьями по щекам омеги. Он не знает, почему всё так, почему они не могут просто быть счастливы втроём, как нормальная обычная семья? Почему его судьба так беспощадна к нему?
Каждый осколок отдаётся болью для альфы, и боль эта не в руке, а в сердце. За что? Почему он должен наблюдать за всем этим? Ему не хочется видеть, как его любимого омегу целует другой. Чонин не хочет чувствовать запах своего омеги вперемешку с запахом чужого альфы. А вообще для чего ему жить, если руки его омеги целует другой, а он на это может только смотреть. Столько вопросов, на которые, кажется, ответа и не найти.
Кёнсу поливает раны перекисью, а Чонин морщится.
У Криса сердце сжимается от вида того, как его ребёнку больно. Альфа представляет, сколько раз в детстве его малышу было больно, но его никогда не было рядом с ним. Ему хочется хоть как-то помочь Чонину. Если бы он мог, забрал бы всю боль своего ребёнка себе. Лишь бы не видеть, как морщится милое личико. Альфа подходит к своему сыну, кладёт руку на плечо и обнимает.
- Милый, потерпи ещё немного, хорошо? - Кёнсу поднимает глаза и смотрит в тёмные глаза сына. Чонин не выдерживает вида своего омеги. Его заплаканные глаза, покрасневший носик и пухлые губы, которые дрожат. Чонин не выдерживает, потому что от этого ему самому хочется плакать. Молодой альфа не сдерживается. Он утыкается головой в бок своего отца-альфы и пускает несколько одиноких слезинок.
Крису становится так тепло на сердце от такого незначительного жеста со стороны сына.
- Потерпи,- Крис проводит пальцами по блондинистым прядям своего сына и успокаивающе гладит плечо. И Чонин успокаивается, он и сам не понимает как, но ему становится легче. Наверное, родственные узы как-то влияют, потому что он не говорил и не думал, ему нравится его отец-альфа. Чонин уверен если бы они с папой не были бы истинными, и он бы не любил своего омегу больше всего на свете, то он точно был бы рад, что теперь отец с ними. Но ситуация не та. И Чонин это понимает, но решения принять всё равно не может. Он оставляет всё как есть. Кёнсу перебинтовывает руку сына и уходит убирать аптечку.
- Пошли в твою комнату.
- Не стоит, вы ещё не доели. Я сам,- Чонин встаёт из-за стола и хочет один уйти в свою комнату, но взрослый альфа идёт за ним.
Чонин походит к своей комнате, но Крис всё также идёт за ним. Альфа заходит в свою комнату, по пути подбирая рубашку и штаны. Садится, на свою кровать, рядом опускается его отец.
- Вам не зачем беспокоиться. Со мной всё в порядке,- Чонин отворачивается, ему не хочется, чтобы отец видел его слабость.
- Я знаю. Я хочу поговорить с тобой. Послушай меня,- Крис разворачивает сына к себе и смотрит прямо в глаза. Его сын, почему он так подавлен? Почему его глаза такие грустные?
- Я слушаю.
- Хорошо. Я хочу сказать, что ты и папа - это всё, что у меня есть. Все эти восемнадцать лет я жил только ради вас. Каждый мой день начинался с молитвы за вас и заканчивался также. Я просил господа, чтобы у вас всё было хорошо. Чтобы вы были здоровы и обеспечены. Я ничем не мог вам помочь, я не мог даже позвонить вам. Знаешь, как это тяжело? Знать, что где-то далеко твой омега с ребёнком нуждается в тебе, но ты ничего не можешь сделать. Жить каждый день в страхе за вас. Я не хочу рассказывать тебе всего. Ты уже взрослый и сам должен понимать, что в нашей жизни всё не так просто. Кёнсу, то есть папа, я люблю его Чонин. Ты не представляешь, как сильно и я сделаю всё, чтобы он согласился стать моим навсегда. Я знаю, что наверно и не заслуживаю вашего прощения, но всё же я прошу. Прости меня, я виноват перед вами. Я сделаю ради вас, всё что угодно. Только прости меня. Пожалуйста,- Крис отчаянно опускает голову и не знает, чего ему стоит ждать. Простит ли его сын?
Чонин долго не может понять, что ему стоит сделать, как поступить? Почему всё так тяжело. Ему совсем не хочется обижать такого человека как его отец. Видно, что он любит его папу. Он имеет все права на него, они любили друг друга. Их с отцом права на Кёнсу одинаковы. Чонин ничего не может с этим сделать. И если честно ему даже жалко Криса, может если бы он был с ними и раньше, то этого всего и не случилось. Может действительно стоит забыть про истинность и дать им с папой шанс? Так, наверное, будет правильно.
- Отец... - Крис вздрагивает, когда слышит, как его зовёт его сын. Так по-родному и домашнему. Сейчас он действительно чувствует себя отцом взрослого сына.
- Что? - Чонин думает, что делает всё правильно, поступая именно так.
- Я простил вас и не сержусь,- кажется, после этих слов Крис чувствует себя самым счастливым человеком на всей планете. Его сын, простил его. Неужели теперь всё будет хорошо. Альфа обнимает своего сына, прижимает к себе сильней и вдыхает запах шоколада, который не щекотит нос и не отпугивает, как другие, а наоборот нравится. Крис проводит ладонями по спине своего мальчика и целует сына в лоб.
- Я так благодарен тебе, сынок. Я, правда, люблю вас с папой, больше всего на свете. Вы самое ценное, что у меня есть.
- Я знаю отец, - Чонин думает, что так хорошо так и надо, хотя в душе чувствует, что долго так он не протянет.
- Пожалуйста, говори со мной без формальностей и на «ты»,- Крис подаёт руку своему сыну и тот сжимает её в мужском рукопожатии.
- Хорошо.
- Есть ли что-то чего бы ты хотел? У тебя есть какие-то желания?
- А что, отец сделает всё, что я захочу? Ты настолько влиятельный человек? – Чонину так легко сейчас. С его отцом легче, чем с другими, он располагает к себе. Ему хочется доверять.
- Ну, есть немного. Можешь погуглить. Ву Ифань - это моё настоящее имя.
- А ты не так прост, как кажешься.
- Да. Так есть то, что ты хочешь?
- У меня всё есть и я ни в чём не нуждаюсь,- Чонин нуждается только в одном, в своём омеге, которого он сам собственноручно отдал своему отцу. Чонин не может ничего сказать, он не хочет причинять боли своим близким.
- Всё же если тебе, что-то понадобится, сразу обращайся ко мне. И если случатся какие-то проблемы, сразу говори мне, хорошо? - Крис был как никогда рад, что, наконец, смог поладить со своим сыном. Теперь ему нужно было снова влюбить в себя Кёнсу и всё. Его жизнь превратится в сказку. Любимая омега и сын, что ещё нужно для счастья? Совсем немного и это всё будет его. Он сможет жить обычной жизнью. У них будет самая лучшая семья.
Крис уходит, оставляя сына одного. Альфа берёт обещания с сына, что тот теперь будет аккуратней и не станет расстраивать их с папой.
Проходят часы, а Чонин сидит всё также в одном положении. Ему кажется, что он не чувствует ничего кроме тупой и острой боли где-то глубоко в груди. Почему? Разве он не уверял себя в том, что сделал всё правильно, что так будет лучше. Он повторил это тысячу раз. Но боль, она не уходит, ему кажется, что он совершил ошибку, вот так просто сдался. Но почему альфа один должен бороться за их любовь. Хотя какая любовь? Возможно, он и любит папу, но тот его нет, папа просто жалеет его. Чонин сам не замечает, как сжимает кулаки. Он сжимает руки так сильно, что порезы на ладони начинают кровоточить и белоснежный бинт становится тёмно-красным. Таким тёмным как вишня. Чёртова вишня, Чонин думает, что так просто она его не отпустит и надо что-то делать. Но что? Он не знает.
Стук в дверь приводит его в себя. В комнату заходит папа. Такой красивый. Впервые Чонин видит его таким. На нём одежда, которую он раньше никогда не надевал. Чёрные джинсы в обтяжку, белая майка кожаная куртка, чёрные кеды. И макияж? Его папа сделал себе макияж? Тёмная подводка делает глаза ещё темней и сексуальней, а ещё папа использовал тональник и блеск для губ.
Глаза Чонина загораются, но тут же потухают. Не для него старались.
- Чонин, у тебя всё в крови, почему меня не позвал? - Кёнсу садится к сыну на кровать и берёт его раненую руку в свою. Ладонь вся в крови, а на лице Чонина ни одной эмоции.
Кёнсу разматывает бинт и берёт новые, с тумбочки у кровати. Кёнсу оттирает руку сына от крови и заново обрабатывает, и за всё это время Чонин так ничего и не сказал и не сделал. Кёнсу заканчивает с перевязкой и хочет подняться, как встречается взглядом с сыном. Омега замирает, так и не решаясь что-то делать дальше. Сейчас он стоит перед сыном на коленях и не знает, почему взгляд его альфы настолько пропитан болью и отчаянием. Кёнсу не хотел этого, он не собирался делать больно. Так получается, потом всё забудется и будет лучше.
Чонин не знает, что делать сейчас, что сказать, когда так хочется поцеловать... Он произносит тихо одними губами. - Ради нас...
Чонин поднимается и придвигается к омеге так близко, что их лбы почти соприкасаются.
- Последний раз... - альфа выдыхает в самые губы и сам не понимает, чего он просит.
Они придвигаются друг к другу ещё плотней и Кёнсу не понимает, что они, чёрт возьми, делают. Губы так близко, и они уже предвкушают такой желанный поцелуй. Поцелуй для них, как капля воздуха под водой. Невероятное желание ощутить чужие губы своими, почувствовать их вкус и мягкость. Они уже рядом, совсем близко. Чонин проводит своими губами по пухлым губам папы, слегка задевая их и оставляя жар. Кёнсу дрожит, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу, а руки сами тянутся к телу альфы. Чонин прижимается к губам омеги, так нежно, что почти не чувствуется. Это было лишь простым соприкосновением губ, но Кёнсу будто вспыхнул и почувствовал, как жар разливается по его телу. Альфа целует, как никогда раньше не целовал медленно и мягко. Кёнсу придвигается ближе, стараясь сильнее ощутить мягкость и вкус губ своего альфы. Чонин продолжает целовать также нежно раскрывая чужие губы своими, он проникает языком в такой влажный и податливый ротик. Их языки сливаются воедино, и Кёнсу скрещивает руки на шее сына. Омега притягивает альфу ближе к себе, отвечая на поцелуй. Чонин не верит происходящему, потому что нет, не может быть так хорошо и больно одновременно. Целовать губы, которые может быть, уже сегодня будет целовать другой. Из глаз сами по себе льются одинокие слезинки, и Чонин прикрывает глаза, а потом валит их с папой на постель. В поцелуе нет и намёка на пошлость, только огромное количество любви и нежности. Альфа сминает губы и поочерёдно облизывает каждую, а потом и вовсе засасывает. Чонин первым разрывает поцелуй и за его губами тянется тонкая ниточка из слюны, она как-то странно долгое время не разрывается. Альфа чувствует вкус блеска для губ на языке и ещё какое-то сладкое послевкусие. Кёнсу смотрит в глаза альфе и практически чувствует, как каждая клеточка тела начинает подрагивать. Кёнсу закрывает глаза и сам подаётся к губам альфы, он касается их нежно совсем чуть-чуть и Чонин сразу перехватывает инициативу. Альфа обхватывает губы омеги своими и сминает их раз за разом проходясь языком. Кёнсу не осознаёт своих действий, когда опускается пальцами на пуговички рубашки альфы, омега расстёгивает по одной, а Чонин продолжает увлечённо целовать. Кёнсу полностью раскрыл рубашку и начал проводить по плечам альфы, чтобы полностью её снять, но чужие руки его остановили. Руки его Чонина берут его ладони в свои, а потом покрывают их короткими поцелуями. Кёнсу хочется плакать, потому что он не понимает, почему он это сделал, почему ему вновь захотелось отдаться сыну. Захотелось быть с ним. Захотелось уснуть с ним и проснуться в одной кровати. За что ему всё это? Нет, он не выдержит. Сорвётся и натворит дел, надо срочно что-то сделать, но что?
Истинность-это болезнь, от которой ещё не придумали лекарства. Ты зависишь от одного человека как от наркотика. И если ты попробовал один раз ты уже не сможешь остановиться, тебе захочется снова и снова. Ты становишься зависимым. И эта зависимость не лечится. И никто не сможет им помочь кроме их самих. Но у них тоже плохо получается, они оба не могут сдержаться, хотя оба понимают, что пора бы остановиться и жить нормальной жизнью и следовать нормам морали.
- Уходи... - Чонин проводит пальцами по губам папы, и его колотит от усилившегося запаха его омеги. Кёнсу медленно поднимается. Но Чонин всё равно не выдерживает. Альфа вскакивает, отворачивается к стене и бьёт со всей силы.
- Чонин... - Кёнсу вздрагивает и не знает, что ему делать. Здравый смысл говорит ему: "Убегай отсюда быстрее" а сердце шепчет: "Останься с ним, прикоснись к нему, сделай вам приятно".
- Я сказал, уходи! - Кёнсу вздрагивает, потому что таким злым Чонина он ещё не видел. Чонин оборачивается в сторону омеги и Кёнсу действительно пугается. Глаза альфы будто горят и стреляют молниями, ноздри ходят ходуном, и губы искривлены в злой усмешке. Кёнсу совсем его не боится, но всё же позорно выбегает из комнаты и сжимает в руке кровавый бинт. Он забегает в ванну, кидает бинт в урну и опускает руки под холодную воду, он видит, как сбегает кровь, растворяясь с водой, и как в глазах скапливается солёная жидкость.
Омега быстро выходит и встречается с Крисом. Кажется, с таким альфой можно вообще обо всём забыть. Светлые джинсы белая рубашка, кожаная куртка, тёмные волосы уложены. Он просто шикарный и Кёнсу вновь подаётся, он подается, чтобы забыть о боли, а не потому что ему нравится и хочется получить внимание.
Крис смотрит на омегу с восторгом и восхищением. Эту омегу он будет любить всегда, сколько бы времени не прошло. Кёнсу всегда будет идеалом для него, самым лучшим и самым красивым. Омегой, который подарил ему сына, и который, не изменил ему, не забыл и не предал.
Они выходят из дома, и Кёнсу замечает печальный силуэт сына в окне. Ему так хочется вернуться обнять Чонина, прижать к себе, сказать, что у них всё будет хорошо. Но Кёнсу закрывает глаза и садится в чёрную BMW. Ему не хочется ни о чём говорить, он просто мило улыбается альфе. Кёнсу закрывает глаза и откидывает голову на сидение, он думает сегодня стоит попробовать забыть обо всём, отдохнуть, расслабиться и побыть с взрослым альфой. Может, всё не так плохо? Может, у него есть шанс, чтобы получить спасительную вакцину, может ещё не поздно?
Они ехали в направление клуба "CB". Этот клуб стал одним из самых популярных, но, несмотря на большое количество народа, в этом месте Кёнсу бывал часто, всё потому что этот клуб принадлежал Чанёлю и Бэкхёну. Эта идея пришла им не так давно. Просто Бэкхёну было не куда девать свою энергию, так и родился "CB". Кёнсу часто зависал в клубе вместе с Луханем и Сухо, потом к ним присоединялись и Чанёль с Бэкхёном. Было весело, у них была своя вип-зона, на втором этаже они часто наблюдали за тем, что происходит на первом этаже, оказывается, следить за тем как тысячу тел придаются одному ритму очень даже интересно. Кёнсу мог смотреть на это часами. Он заметно повеселел, как только они подъехали к клубу. Крис припарковался на платной парковке, и значит он ещё не в курсе, что этот клуб их друзей. Интересно будет увидеть его реакцию.
Крис подал руку омеге и Кёнсу с благодарностью вышел из машины. На фэйс-контроле Крис подаёт два проходных билета, они не дешёвые Кёнсу это знает, потому что часто помогает с некоторыми отчётами. Охранник - молодой альфа, доброжелательно кланяется и улыбается Кёнсу. Крис удивляется и смотрит на Кёнсу, а омега в ответ лишь пожимает плечами. Крис кладёт руку на талию Кёнсу, давая всем понять, чья эта территория. Кёнсу в этом и не нуждается, здесь его итак все знают.
Крис и Кёнсу подходят к бару, и там их встречает молодой юноша. Кёнсу подходит ближе к барной стойке и юный альфа переваливается, звонко чмокая Кёнсу в щеку.
- Дядя Кёнсу я так скучал по вам, вы сегодня такой сэкси. Почему вы так долго не приходили?
Крис ровным счётом ничего не понимает, какой-то подросток целует его Кёнсу и называет дядей, что происходит?
- Кёнсу, кто это? - Крис берёт Кёнсу за руку и притягивает к себе. За спиной он слышит знакомый смех, но так и не поворачивается, он смотрит, как Кёнсу ярко улыбается бармену и тот ему подмигивает.
- Это наш сын,- Крис оборачивается и видит своих друзей. Чанёль и Бэкхён как всегда вместе и как всегда смеются. Крис отпускает руку Кёнсу, но стоит также не подвижно. Теперь до него доходит, что альфа за стойкой это Чондэ, сын Чанёля и Бэкхёна.
Чанёль расставляет руки в стороны, на его губах играет яркая улыбка и Крис думает, что сейчас его заключат в тёплые дружеские объятия, но нет. Чанёль подходит, кладёт руку ему на плечо и бьёт кулаком в живот. Чанёль бьет, раз за разом и Крис уже начинает хрипеть, и только тогда Бэкхён останавливает мужа со словами:
- Чанёль, хватит, мне труп в клубе не нужен,- только тогда Чанёль поднимает Криса и ставит на место.
- Только ради тебя, любимый.
Чанёль подходит к Кёнсу обнимает его и шепчет на ушко:
- Он обижал тебя? Скажи мне, я разберусь,- после того случая восемнадцать лет назад, Чанёль стал ещё больше заботится и защищать Кёнсу и Чонина. Альфа считал это своим долгом.
- Всё нормально Чанни, я скажу сразу если что.
- Сынок, сделай нам, пожалуйста, как всегда, и передай всё Минни, пусть он принесёт в нашу комнату,- Бэкхён просит сына, а потом ведёт всех наверх.
Альфы и омеги поднимаются на второй этаж, а потом следуют в просторную комнату в тёмно-синих тонах с огромным полу-круглым диваном и низким зеркальным столом. Они усаживаются по разные стороны, Кёнсу и Крис ближе к стене, а Бэкхён с Чанёлем ближе к двери.
Они сидят в тишине уже порядка десяти минут, кажется, пора бы уже что-то сказать. Но омеги не решаются прервать этот зрительный контакт альф. Они будто ведут какую-то битву. Эта битва после, которой должно произойти примирение без неё никак. Видно, что Крис пытается всё объяснить. Омегам интересно наблюдать за происходящим. Это всё как безмолвная битва двух волков. Воздух вокруг будто накалился, а запах альф усилился просто до невозможности, заполняя всё пространство собой. Дверь в комнату открывается. Входит юный омега, совсем подросток с русыми волосами с лисьими глазками и пухлыми щёчками. В руках омеги огромный поднос с коктейлями, бутылками и едой.
- Минни, через два часа бери Чондэ, и езжайте домой. Дальше мы сами справимся.
- Хорошо. Я могу идти? Больше ничего не нужно?
- Да иди.
- Подожди,- Чанёль берёт ладошку мальчика в свою и целует тыльную сторону. Альфа тепло улыбается и поглаживает пальчики в своей руке. - Вот теперь иди.
- Отец... - омега вспыхивает и скрывается за дверью.
- Это тоже ваш сын? - Крис удивлённо смотрит на Чанёля, которого в присутствие этого малыша будто подменили.
- Нет, это парень нашего сына. И наш будущий зять,- Бэкхён расставляет бокалы, а Чанёль открывает бутылку с виски.
- Как-то два года назад мы отдыхали в Китае. И уже перед самым нашим вылетом обратно в Корею, Чондэ привёл Минсока к нам в номер. Он сказал, что без него он никуда не полетит. Мы не знали, что происходит, Мин плохо говорил на корейском. Нам пришлось задержаться. Мы узнали, что омега из неблагополучной семьи, его часто избивали и издевались. А потом он встретился с нашим Чондэ, они влюбились и поняли, что истинные. Им было тяжело. А мы не могли им не помочь. Мы увезли Минсока из Китая, и теперь он живёт с нами. Было очень тяжело в начале: Минсок всего боялся, не знал языка, часто заболевал. Но благодаря их с Чондэ любви всё теперь хорошо,- Чанёль разлил алкоголь в три бокала, а четвёртый передал мужу.
- А почему мне сок? - Бэкхён возмущённо уставился на Чанёля.
- Ты забыл, у нас сегодня планы. - Чанёль передал бокалы с напитком Крису и Кёнсу.
- Но ты же пьёшь.
- Я немного, а тебе нельзя,- Чанёль стукнулся с друзьями, и все трое осушили бокал за один раз.
- Что у вас случилось, что алкоголь нельзя? - Крис отодвинул стакан и уставился на Чанёля. Тот, кажется, вмиг стал серьёзней.
- У нас сегодня зачатие по плану. Поэтому алкоголь лучше не употреблять,- Чанёль снова наполнил бокалы и передал друзьям.
- Мы хотим успеть до появления внуков,- Бэкхён заметно покраснел и опустил голову.
- А как дела у Лухана? - Крису было интересно узнать, как живёт человек, который помог ему восемнадцать лет назад.
- Мы его уже месяц не видели. И, наверное, ещё несколько месяцев не увидим. Он после стольких лет, наконец, может удовлетворить все свои потребности благодаря молодому организму альфы. Достался же ему этот ребёнок. Хотя задница у него просто отменная,- Бэкхён в конце засмеялся и посмотрел на Кёнсу, которому стало плохо на словах "этот ребёнок". Ни Чанель, ни Бэкхён не знали, что Кёнсу и его сын - истинные альфа и омега, но в сердце Кёнсу всё равно поселилась какая-то тревога. Омега боялся, что его начнут осуждать. Но ведь он, ни в чём не виноват. Это природа сыграла с ним свою очередную злую шутку.
Дальше они говорили обо всём, вспоминали прошлое и говорили о настоящем. Иногда речь заходила даже о политике и о каких-то совсем бессмысленных вещах, таких как обвал воны или закрытия подпольного казино, кварталом дальше от клуба.
Чанёль после двух бокалов ничего не пил. А Крис и Кёнсу всё никак не могли остановиться. Сначала они пили виски, потом был коньяк, потом руки потянулись к соджу, но Чанёль вовремя заметил, забрал и дал ещё одно виски. Два часа прошли не заметно в компании друзей. После стольких лет разлуки, всё рассказать друг другу было невозможно, да и не сильно хотелось. Чанёль и Бэкхён ушли, оставив Кёнсу и Криса наедине. Они договорились о скорой встрече, скорей всего на выходных. Кёнсу предложил сделать барбекю на задним дворе его дома и ещё позвать Луханя с Сехуном и Чунмёна.
Пару минут спустя Кёнсу встал и, пошатываясь, подошёл к бортику, который открывал вид на первый этаж. И вот Кёнсу снова наслаждается зрелищем происходящим внизу. Там тысячи разгорячённых тел сливаются в битах современной музыки. У них нет проблем, они слышат только музыку, а думают лишь о танце. Кёнсу чувствует, как руки альфы обвивают его талию и горячее дыхание опаляет кожу.
- Давай спустимся и тоже потанцуем. Хочешь? Мы ведь с тобой никогда ещё этого не делали,- альфа чувствует этот прекрасный запах, исходящий от омеги и то, что Кёнсу порядком пьян, делает омегу только раскрепощение.
- Давай,- Кёнсу старался. Старался забыть о боли, что внутри, и податься сильному альфе, который может ему помочь забыть. Кёнсу очень надеялся на то, что Крис справится, он уверял себя, что у них получится.
- Стоп, что это? Где моя метка?- Крис до сих пор не замечал, но сейчас, когда майка съехала с плеча омеги, альфа увидел отсутствие метки. Крис начал проводить пальцами по тому месту, где восемнадцать лет назад он оставил знак принадлежности Кёнсу только ему. Альфа удивился, ощущая под собой лишь мягкую бархатную кожу. А ведь он точно помнил тот шершавый выступ, который ветвями распускался от плеча по ключицам и груди.
- Она исчезла в момент рождения Чонина. Это было так больно. Даже больней, чем сами роды. Сначала начала ужасно гореть, а потом будто растворилась. Я не знаю, почему так произошло,- Кёнсу схватился пальцами за край майки и натянул обратно на плечо. Этот жест был настолько сексуальным, что Крис возбудился и безумно захотел омегу.
- Прости, что доставил тебе столько боли,- Крис примкнул губами к плечу омеги и коснулся, совсем легко. А дальше Крис не смог сдержаться, и провёл носом от плеча до шеи, вдыхая самый вкусный аромат в своей в жизни. Голова альфы закружилась, но он явно чувствовал не только запах вишни, но и нотки шоколада. Эти два запаха смешались в один. Крис заметил, что в запахе своего сына он тоже почувствовал стойкий вишни.
- Кёнсу, знаешь у вас Чонином очень сильная связь, даже ваши запахи похожи,- Крис всё также продолжал обнимать Кёнсу и вдыхать запах его волос.
- Наверное, это потому что я его папа, а он мой сын,- Кёнсу заметно напрягся, он даже не мог представить реакцию Криса, если он узнает об их с сыном особой связи.
- Наверное,- Крис легко провёл губами по волосам омеги, и развернул Кёнсу к себе.
- Пошли танцевать,- Кёнсу схватил Криса за руку и потащил вниз. Ему не хотелось ни о чём думать или разговаривать с альфой. Хотелось придаться ритму, и отдаться музыке.
Они опустились в самую глубь, туда, где все двигаются, каждый в своём ритме. Музыка громкими битами била по ушам и заставлял ей подчиниться. Кёнсу неуверенно начал двигаться в такт. Он не мог сказать, что был хорошим танцором. Но всё же, как ни как, а гибкостью он обладал. А ещё в его памяти прочно сохранились движения его сына. Тот день Кёнсу запомнит навсегда. Месяца три назад, был какой-то фестиваль. Студенты пели, танцевали, играли на инструментах. И его Чонин танцевал. То как двигалось тело сына, то каким оно было пластичным, как прекрасно на нём сидела белая рубашка и белые штаны. И его тёмненькие взъерошенные волосы. Но главное это то, что после танца Чонин взял микрофон. И сказал, что этот танец он посвящает своему папе, который сидит в первом ряду. Кёнсу тогда засмущался, но ему было безумно приятно, впервые ему посвятили целый танец. И вот опять Кёнсу думает о сыне. Это не нормально, он же пытается отвлечься, почему все его мысли вертятся вокруг Чонина, когда рядом Крис.
Кёнсу решает, что нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы отвлечь себя от мыслей, чтобы раствориться в танце. Кёнсу поворачивается спиной к Крису, хватается пальцами за его шею и притягивает альфу к себе. Крис сначала теряется, но потом кладёт ладони на бёдра омеги и притягивает к себе. Кёнсу чувствует твёрдое тело Криса, которое прижимает его к себе и кажется, мысли о Чонине на немного покидают его. Он подаётся ритму песни David Guetta and Nicki Minaj. Быстрая музыка поглощает его и он уже и не замечает, как двигаются его плечи и как плавно трутся его бёдра о чужой стояк. Кёнсу позволяет альфе практически всё. Всё происходит будто в тумане. Алкоголь начинает действовать и Кёнсу становится легче. Он чувствует, как губы Криса ложатся на его шею и мягко покрывают лёгкими поцелуями. Крис не может сдерживаться, он старался не спешить, сделать всё медленно и когда они оба будут готовы к этому. Но Кёнсу, он такой открытый, он позволяет, прижимается и возбуждает, так что уже круги плывут перед глазами. Альфа не понимает, почему дышать становится так тяжело и почему в глазах серая пелена, и вокруг всё будто кружится. И ещё Кёнсу, который буквально льнёт к нему всем телом. И Крису срывает заслонки. Он опускается множеством горячих поцелуем на шею омеги, потом целует острую скулу, хватается пальцами за подбородок омеги. Их лица так близко и Крис даже чувствует, что Кёнсу дышит только через раз. И ещё его губы такие пухлые и красные и так пахнут виски, что альфа в очередной раз не сдерживается и впивается в них горячим и грубым поцелуем. Толпа возле них одобрительно галдит, но они не обращают никакого внимания.
Кёнсу глушит боль, в поцелуе отдавая свои губы во власть мягким губам альфы. Крис не верит, что всё это происходит с ним, что это он сейчас сминает губы любимого омеги в поцелуе. Их губы переплетаются, и язык альфы проникает в горячий рот Кёнсу. Альфа ласкает языком дёсны и зубы, а потом покусывает язык Кёнсу. Кёнсу старается отвести язык от зубов альфы, но тот всё равно пытается куснуть. Альфа выпускает свой язык и соприкасается им с остреньким языком Кёнсу.
Кёнсу резко развернулся, не разрывая поцелуя и их глаза встретились, два помутневших взгляда, которые сосредоточились друг на друге стараясь разобрать эмоции. Кёнсу обхватил руками плечи альфы и прижал к себе. Крис больше не мог сдерживаться, поэтому разорвав поцелуй, он схватил Кёнсу за руку и потащил к выходу.
Они вылетели из клуба горячие вспотевшие и запыхавшиеся на улицу где дул морозный январский ветер. Кёнсу забыл куртку в клубе, но холодно ему не было. Количество алкоголя в крови согревало его, а ещё горячий альфа который подхватил его под бедра и понёс к машине. Кёнсу не представлял, как они будут ехать, если оба в стельку пьяные.
Крис буквально забросил омегу на переднее сидение, а сам пулей оказался за рулём. Альфа заводил машину, а Кёнсу заводил его. Омега не переставал целовать его, даже когда они двинулись с места. Крис схватил омегу за руку и пересадил к себе на колени. Они ехали на безумной скорости, и Крису плохо удавалось следить за дорогой. Снег слепил глаза, дорога была скользкой, и процент возможности попасти в аварию был девяносто процентов. Но даже если бы они разбились ни один из них не пожалел, что умер именно такой смертью.
Кёнсу не переставал тереться о пах альфы своей задницей и при этом развратно вылизывать шею. Омега думал, что так сможет спасти себя от неправильных мыслей, которые, не прекращая лились в его голову. Кёнсу крепко зажмурил глаза и обхватил шею альфы руками, он хватался за Криса, как за спасательный круг. И ему казалось, что ему действительно легче. Если не считать боль, что нещадно давила глубоко внутри.
****
В комнате через зашторенные занавески пробивался совсем маленький лучик яркого вечернего заката. Комната погрузилась в вечерний полумрак и только две тени на стене придавались безумной страсти. Впервые за столько времени Лухан почувствовал себя нормальным омегой. Впервые в жизни по настоящему понял, что есть человек, который любит его больше жизни. И сейчас снова на этой постели, ему доказывали это уже в сотый раз. Сехун был всегда разным: то нежным и ласковым, то страстным и диким, а иногда таким, будто всё смешивалось в нём. И вот сейчас трудно понять, каким он будет.
Сехун целует ладони омеги, потом покрывает поцелуями каждый пальчик, погружая их в рот. Дальше он опускается к запястьям, проводя языком от основания ладони до плеча. Альфа начал ласкать чувствительную кожу шейки прикусывая и оттягивая кожу. Сколько бы раз они не занимались сексом, Сехуну никогда не надоест дарить долгие прелюдии своему омеге. А Лухан только рад тому, что его альфа такой. Он никогда в жизни не пожалеет, что связался с этим ребёнком. После долгих терзаний он смог довериться Сехуну, он почувствовал и признал в нём своего хозяина, с первого вздоха и взгляда. Тёмные глаза подростка взяли его в плен и он не мог ничего с собой поделать. Он не мог сдержаться перед своим альфой. Лухан уверен, что не смог бы полюбить другого альфу, ему никто не нужен кроме его юного альфы. Пусть он ещё ребёнок, но Лухан знает, как сильно его любит Сехун. Как каждую ночь этот ребёнок с ним вытворяет такое, что и не каждый взрослый сможет.
Сехун придавливает омегу к кровати и их горячие обнажённые тела соприкасаются. Сехун шепчет в маленькое ушко омеги слова любви и Лухан мечтает чтобы это никогда в жизни не заканчивалось. Настолько хорошо чувствовать прикосновение его рук, его губ, что хочется провести с ним в постели всю жизнь. Сехун дарит всего себя полностью, потому что безумно влюблён в омегу под собой. Говорят, что в юности самая крепкая любовь, Сехун согласен с этим на сто процентов, потому что он уверен, что больше не сможет полюбить так сильно как своего Лухана. Его омега, такой заботливый, ласковый, нежный и возбуждающий. Сехуну, кажется, что когда он встретил Лухана, случилось самое большое счастье в его жизни. Сехун не побоялся разницы в возрасте или мнения их родителей, альфа побоялся только одного, что омега может не принять его, а всё остальное было совсем неважно. Но теперь они могут быть счастливы. Сегодня альфа познакомил Лухана со своими родителями, те хоть в начале и были против, но после встречи сразу изменили своё решение. Они хорошо отнеслись к его природной паре и сказали, что огромный разрыв в возрасте почти не заметен.
Но всё же не всё так хорошо. Теперь, когда они встречаются, и между ними нет никаких преград, омегу начали одолевать новые страхи, он боится, что уже не сможет родить, ему уже тридцать девять и забеременеть в этом возрасте очень трудно, не говоря уже о том чтобы выносить плод и родить. Это очень тяжело, он боится, что через несколько лет, когда Сехуну захочется детей, он не сможет подарить ему ребёнка.
Альфа успокаивал и говорил, что это не главное и что можно попробовать прямо сейчас. Что он не боится ответственности и готов к тому, что в ближайшее время придётся растить ребёнка. Но омега всё равно начинал плакать и говорить, что всю молодость разрушил своему альфе, что им надо расстаться. И тогда Сехун шел на крайние меры: альфа хватал омегу и тащил в постель, это срабатывала бесповоротно, он доказывал, что Лухан - это самое лучшее, что случалось с ним в жизни, он любит и хочет детей прямо сейчас.
Они целуются влажно и горячо. Сехун водит руками по телу омеги. Альфа задевает все самые чувствительные точки, надавливает на них, и омега громко стонет в рот партнёру. Сехун обводит пальцем сморшившийся кружок, и беспрепятственно проникает в итак хорошо растянутый анус омеги. Лухан выбигается и подаётся пальцам альфы. Сехун любит слушать стоны своего истинного, он может делать это часами, доводя любимого до исступления. Альфа опускается ниже, покрывая живот омеги мокрыми поцелуями, он добирается губами до входа, в котором орудуют его пальцы, и добавляет к ним язык. Альфа пускает слюни и надавливает на распухшую простату, Лухан выгибается и протяжно стонет. Ему хочется поскорей ощутить член своего альфы внутри себя, но тот снова медлит.
- Хуни-и-и... пожалуйста. Не могу терпеть... - Лухан чувствует, как резко его покидают пальцы и язык альфы, и неудовлетворённо выдыхает, а следом чувствует, как в него врывается горячий и мокрый от его же смазки член Сехуна.
Омега прикусывает губы и поднимается корпусом, когда альфа мучительно долго заполняет его собой и почти сразу попадает по простате. Сехун двигается плавно и легко, заставляя омегу давиться стонами. Лухан подаётся бёдрами толчкам альфы и, кажется, совсем немного, и он достигнет пика своего удовольствия. Через стоны своего омеги Сехун слышит, как вибрирует его телефон на прикроватной тумбочке. Альфа подтягивается рывком вверх и почти сгибает омегу пополам. Лухан вскрикивает от особо сильного проникновения и хватается пальчиками за плечи альфы. Сехун берёт телефон дрожащей рукой и смотрит на имя, написанное на экране: "КамЧон". Он знает, что, если не поднимет трубку, то Чонин может обидеться на него, ведь он сам ни разу не сбрасывал его вызовов и отвечал в любой ситуации. Альфа кладёт палец на свои губы, приказывая омеге молчать, но потом, немного подумав, зажимает рот омеги ладонью. Сехун сгибает второй локоть на подушке, где лежит голова омеги и переходит на слабые ленивые толчки. Альфа принимает вызов и подносит телефон к уху, продолжая двигаться в теле омеге.
- Да.... Чонин, что ты хотел? - Сехун судорожно выдыхает в трубку, а сам закатывает глаза от кайфа, потому что омега положил руки на его ягодицы и стал буквально вжимать в себя, из-за чего кожа их бёдер соприкасалась и скользила.
- Я? Да, ничего особенного. Просто совсем один остался, может, ты приедешь? Мне так плохо, Се,- Сехун понял, что у Чонина проблемы, что тому плохо, он заслушался и прекратил толчки. Омеге это не понравилось, поэтому, прикусив ладонь, зажимавшую его рот, Лухан оттолкнул альфу на кровать и уселся сверху на стоячий колом член.
- Ах... - громкий стон вырвался у обоих. И альфа в трубке его сразу же услышал.
- Се, чем ты там занят? Что за стоны, ты, что опять сношаешься? - Чонин даже немного покраснел. Сехун ему друг, но вот Лу он часть его семьи и слышать стоны от такого взрослого омеги, которого он называет хёном, это как-то не по себе.
- Н-немного... Тебе сильно плохо? Совсем никого нет? - Сехун уже не мог говорить, потому что омега на нём скакал как бешеный явно издеваясь над своим альфой.
- Да я совсем один. И мне очень скучно. И что значит это "немного"? Я не хочу слушать, как мой дядя и мой лучший друг занимаются сексом.
Сехун закрыл динамик ладонью и тихо простонал. Лухан, наконец, кончил, и альфа спокойно спустил в омегу, чувствуя, как набухает узел внутри, и как сокращаются мягкие стеночки внутри омеги, желая полностью сцепиться с альфой.
- Это... Чонину плохо. Он спрашивает, могу ли я к нему приехать,- Сехун немного поёрзал, желая найти нужный угол, в котором они смогут сцепиться ещё сильней.
- Ммм... Нет, пусть он к нам приезжает. Мы с тобой ещё минут тридцать друг от друга точно никуда не отойдём. И я так давно его не видел. Скажи, пусть едет.
- Хорошо... - Се поднёс телефон обратно к уху и услышал, как его зовут.
- Сехууун.... Сехун-ааа... Ты там что, от оргазма сдох что ли? Ответь, а то мне уже страшно за вас.
- Всё в порядке Чонин. Приезжай лучше ты к нам,- Сехун хотел сказать что-то ещё, но не смог, потому что накатила новая волна оргазма и они опять изогнулись в мучительных судорогах.
- Ты к чему меня подводишь? Да, я конечно уже участвую в инцесте. Но вот так чтобы с лучшим другом и с дядей - это уже перебор. Хотя...
- Дурак. Сам говорил, что тебе скучно, поэтому давай приезжай к нам.
- Хорошо еду. Вы же меня развеселите? - Чонин произнёс последнее слово с особой интонацией так, что Сехуну захотелось дать ему хорошую такую затрещину, чтобы больше так не шутил.
- Чонин. Едь. - Сехун сбросил вызов и притянул омегу ближе к себе. Из-за резкого движения узел внизу дёрнулся, и омега зашипел от боли.
- Больно,- Лухан уткнулся носом в острые ключицы альфы и, не переставая, вдыхал прекрасный природный аромат свежести своего альфы.
- Прости, я не хотел. В этот раз так крепко, меня будто всего вытягивает,- Альфа положил руку на голову омеги и начал гладить шелковистые каштановые прядки своими пальцами.
- Это нормально, потому что я настроил свой организм на зачатие,- омега улыбнулся и стал покрывать поцелуями шею альфы.
- И, как ты это сделал? - Сехун начал приятно жмуриться, потому что прикосновения губ омеги были такими невесомыми и просто щекотали нежную кожу.
- Очень просто. Когда ты выплёскивал в меня своё семя, я мысленно уверил себя, что твой спермий закрепится во мне прочнее, чем обычно, и из него вырастет маленькое чудо,- Лухан не успел договорить, как его накрыла очередная вспышка ошеломительного оргазма и смеха.
- Ох... Боже, Лу, почему это так пошло звучит? - Сехун сжимал талию омеги, притягивая к себе, стараясь не причинить боли. Ему казалось, что сейчас бьют по всем оголённым нервам одновременно, и тело содрогается от разрядов тока.
- Потому что это любовь, милый.
Сцепка закончилась, как и предполагалось, через полчаса. После неё довольные и удовлетворённые альфа и омега приняли душ, и стали готовиться к приходу гостя.
Лухан достал пиццу из холодильника и положил в микроволновку. Он потянулся за булочками, которые лежали на верхней полки, как в дверь позвонили.
- Хунни, открой дверь.
- Лу, я не могу я одеваюсь.
- А что ты до сих пор делал?
- Постельное бельё поменял и кровать застелил.
Поворчав немного на своего альфу, Лухан отправился к двери.
- Привет,- Чонин быстро забежал с холодного подъезда в квартиру и подхватил омегу в своих объятиях. Чонин вспомнил, как классно было играть с дядей Лу в детстве, как он часто проводил с ним выходные и омега разрешал ему всё, даже то, что папа ему не разрешал. Альфа крепко держал омегу в воздухе и скромно поцеловал возле уха.
- Тише, малыш, я тоже по тебе скучал,- Лухан гладил ладонью по волосам юного альфы и чувствовал, как тот печально вздыхает и чуть ли не всхлипывает.
- Я так-то тоже ревновать могу,- Сехун вышел из комнаты в домашней одежде и чёрными растрёпанными мокрыми волосами.
Чонин отпустил омегу и подошёл к другу, чтобы пожать руку.
- Вы не могли окно открыть до моего прихода? Весь дом же запахом секса пропитался. Как дышать прикажете? - Чонин показательно сморщил нос и начал снимать верхнюю одежду.
- Ой, я сейчас быстро,- Лухан быстро пробежался по комнатам и открыл все имеющиеся окна. Но на улице зима, и в квартире сразу заметно похолодало.
- Мы так замёрзнем,- сказал омега, доставая разогревшиеся коробки с пиццей и снимая чайник.
- Я согрею тебя солнышко,- Сехун принёс кучу пледов из их комнаты и положил на диван.
- А меня кто греть будет? - Чонин обижено посмотрел на пару, но потом Лухан усадил его посередине и накрыл их пледом.
- Ох, кайф, сейчас бы... - Чонин запнулся, сам не осознавая, что сейчас хотел сказать: "Сейчас бы папу сюда", снова неправильные мысли лезут в голову. Присутствующие поняли, что именно так и не озвучил альфа. И Лухану стало интересно, как продвинулись их отношения с папой. Он давно не говорил с Кёнсу, может, что и случилось.
- Чонин, как у вас с папой дела? Что-нибудь случилось, что ты такой грустный?
Чонин посмотрел на Сехуна, будто спрашивая, говорил ли он своему омеге что-нибудь о их отношениях с папой и о том что произошло, но Сехун только помотал головой показывая, что ничего не говорил. Лухан, конечно, всё заметил, поэтому решил рассказать Чонину, что тоже в курсе их с Кёнсу ситуацией.
- Чонин, я знаю, что вы с папой истинные. До сих пор поражаюсь чудесам природы. Я беспокоюсь за вас. Кёнсу упрямый, и, наверное, уже с ума сошёл. Мне надо с ним срочно увидеться...
- Не думаю, что он сильно переживает. Лу, он сейчас с ним, и они поехали в клуб.
- С кем с ним, Чонин? Что у вас происходит вообще?
- Тебе с какого момента рассказывать, с моего дня рождения? Уже тогда всё пошло не так как надо.
- Чонин, я месяц только с твоим папой не общался, так что давай последний месяц и по подробней.
- Всё нормально было. Спокойно так, тихо. Папа работал, а я учился, а потом случился мой день рождения, и он же совпадает с этими папиными днями, от которых мне просто крышу рвёт, да и ему тоже. И мы не смогли сдержаться в этот раз, просто напросто я не смог не уложить его в кровать и не трахнуть, я воспользовался его состоянием, и мы переспали. И этим же вечером из Китая вернулся отец, как снег на голову свалился. Он обломал нам весь кайф. Я не знаю как папе, но мне точно. Я думал, у нас всё теперь будет хорошо. Я столько раз признался ему в любви как к омеге, я усыпал его просьбами быть вместе. Но он не поддаётся мне, кроме тех моментов, когда мы остаёмся наедине и я не впускаю в ход силу истинного альфы и только тогда он подчиняется мне беспрекословно, но и, то только в сексуальном плане, в остальном же я для него ребёнок. А теперь отец сказал, что сделает, так что мы станем самой лучшей семьей, будем жить вместе, и они с папой поженятся. Но я не хочу этого. Я ведь люблю его. Представляешь как мне тяжело Лу, когда они вместе. Я чувствую боль даже от того, как кровь течёт по венам. Я понимаю папу, он твердит мне, что это не правильно и для нас обоих будет лучше обо всём забыть и жить как ни в чём не бывало. Но я не могу Лу, не могу. Видеть, как его трогает, или целует другой, я же не выдержу. Я или с собой покончу, или отца убью.
Сейчас Лухан испугался за своего Чонина и за Кёнсу: жизнь поставила их в такую ситуацию, что, кажется, выхода и не найти. У них же должен быть какой-то шанс на счастье. Лухан понимает Кёнсу, но ещё он понимает и Чонина. Потому что он знает, что прожить без истинного невозможно. Его образ всё время перед глазами и голова кружится от запаха.
- Чонин, не говори таких вещей. Рано или поздно вы всё равно будете вместе.
- И с чего ты так решил?
- Это не я решил, это наверху за вас решили. Ты ведь понимаешь, что его под тебя делали или тебя под него. В общем, вас создали друг для друга и никто ему тебя заменить не сможет.
- Лу, ты говоришь так, как будто не осуждаешь нас за это.
- Что? Как я могу вас осуждать, когда сам сплю с малолетним.
- Это я малолетний? А не ты ли полчаса назад выкрикивал совсем другое? - Сехун нахмурился и отвернулся в противоположную от омеги сторону.
- Сладкий, ну не злись. Ты же знаешь, как люблю тебя. Ты у меня такой сильный.
Сехун растаял от этих слов, он слышал такие слова от омеги довольно часто, но услышать такое, когда рядом другой альфа это вдвойне приятно.
- Может, не при мне хотя бы? Я вообще тоже так хочу.
- Ну не злись... Мы можем взять тебя третьим.
- Лу, ты что, блин, такое говоришь, он уже поуши влюблён в хёна, а нам только мешать будет.
- Я буду послуууушным мальчиком, правда,- Чонин повис на шее Сехуна и умоляюще смотрел альфе в глаза. Прошло несколько секунд и все трое разразились громким смехом. Сейчас Чонину хоть немного полегчало. Его смогли развеселить пусть даже и таким способом.
- Мне кажется, запах выветрился. Я пойду закрою окна,- омега ушёл в другую комнату, и Сехун сразу обнял Чонина, прижимая его к своей груди. Он чувствовал, что в альфе сидит огромный ком боли, который глушит и не может показать омеге.
- А теперь честно: что случилось между вами?
- Я всё уже рассказал.
- Нет, расскажи, что тебя действительно тревожит.
- Это тяжело и не имеет смысла Се.
- Всё же.
- Мы снова чуть не занялись любовью, мы были так близки к этому. Ты бы видел, как он вырядился на свидание с отцом. Накрасился даже. Понимаешь, впервые. У меня только от одного его вида колом встал. У него были такие глаза, что я не мог терпеть. Мы целовались так нежно, волнительно, а потом он сам начал снимать с меня рубашку. Но те его слова, что я должен помочь ему, что я должен ради нас, они остановили меня Се. Я не смог. Тем более, я говорил с Крисом, он тоже страдал, и он любит папу, может даже больше чем я. И почему я должен мешать их счастью? Я просто лишнее звено, которое никогда не должно было появляться. Знаешь, сколько раз я уверял себя, что поступаю правильно, когда позволял моей омеге разрушать нашу связь. Но всё равно не помогает, я чувствую, что всё, что сейчас происходит в моей жизни неправильно. Я ведь так люблю его. Не как папу, и как папу тоже, но как омегу я люблю его больше. Он так вкусно пахнет, что мне даже страшно вздохнуть, он такой красивый, что мне вечно приходится отводить глаза, чтобы не смотреть на него, он такой сексуальный, что я хочу его каждую секунду. Я не знаю, что мне делать, Се.
Сехун слушал внимательно каждое слово друга и понимал, что то, что чувствует Чонин к своему папе, он испытывает к Лухану. А то, как описывал Чонин Кёнсу, полностью совпадало с описанием его Лухана. Сейчас Сехун понимал, что их с Лу проблемы ничтожны, по сравнению с проблемами его друга и его омеги.
- Если вы истинные, то вы справитесь со всем этим дерьмом, Чонин. Мы же с Лу справились, вот и вы справитесь. У вас всё будет хорошо. Я уверен.
После этих слов у Чонина будто отлегло. У него вновь появилась уверенность, что и у них с папой может, получится, принять друг друга.
Лухан стоял на пороге и наблюдал за своими самыми любимыми людьми. У него ведь их не так много. Его альфа, и Чонин с Кёнсу - это самые близкие его люди. И ему бы хотелось, чтобы они были счастливы. Но сейчас Чонин был так раздавлен, от одного его грустного вида сердце сжималось. Но ведь омега не мог ничем помочь, и от осознания этого ему становилось ещё хуже.
- Мне стало лучше, я поеду домой.
- Но уже поздно. Может, останешься и переночуешь?
- Всё нормально, я сюда на таком звере приехал, что уже через пять минут дома буду.
- Новый мотоцикл?
- Ага, отец подарил. Папе он Бэнтли подарил, и мне Ламборджини с Кавасаки.
- Ничерта себе, откуда у него столько денег?- Лухан, конечно, помнил, что родители Криса были влиятельными персонами, но он был уверен, что Крис не стал бы покупать это за их деньги, те бы просто не позволили.
- Он у нас очень влиятельный человек. Я тебе Ламборджини свою отдам, если так хочется.
- Спасибо. Пожалуйста, будь осторожен на дорогах.
- Хорошо.
Сехун подошёл к Чонину и провёл его до двери.
- Ну, пока.
- Пока,- Сехун обнял альфу и прошептал,- Я всегда с тобой бро, что бы ни случилось.
- Я тоже всегда с тобой. - Чонину действительно сейчас нужны были эти слова. Ему было так плохо одному в огромном доме, но благодаря другу ему стало намного легче.