1 глава.
Кёнсу тридцать шесть, и он достаточно обеспеченный и самостоятельный омега, но позавидовать этому сложно. Да, и как можно завидовать омеге, у которого истинный альфа - родной сын? Парадокс. Как такое могло произойти? Этого никто не знает. Природа сыграла злую шутку и теперь Кёнсу приходится расплачиваться.
С каждым годом, чем старше становится сын, тем сильнее Кёнсу чувствует это. Его тело становится безвольным перед молодым альфой. Он умирает каждое утро, когда его губы целуют лоб Чонина перед школой. И Кёнсу уже потерял все надежды, на то чтобы избавится от этого греховного притяжения.
Сказать, что первые две недели омега был в шоке, значит, ничего не сказать. Как такое может быть? Почему это случилось именно с ним? Страх охватил его полностью, и он взбунтовался. Кёнсу даже сам не заметил, как выстроил стену между собой и родным сыном. Осознание всей ситуации пришло намного позже, когда он смог немного успокоиться. После были недели мучительной борьбы со всем этим и самим собой. Кёнсу прочитал кучу пособий, просмотрел неимоверное количество сайтов, и всё без толку. Связь между истинными альфой и омегой разорвать нельзя, только если один из них не покинет этот мир, но Кёнсу даже думать об этом не смел... Ты можешь пытаться сколько угодно, но всё равно будешь приходить к одному, тебе будет катастрофически не хватать истинного. Пройдя через всё это, Кёнсу, наконец, принял свою судьбу и продолжил жить. Он пытался вести себя, как раньше, но не получалось - ему безумно хотелось, обнимать, целовать, вдыхать запах своего альфы, и если некоторое время он мог это скрывать за отцовской любовью, то теперь, когда сын становился старше, было труднее.
Восемнадцать лет назад Кёнсу забеременел по любви. Тогда он и его парень Крис безумно любили друг друга. Те три месяца, что они провели вместе, были самыми яркими и запоминающимися для Кёнсу. Крис был настоящим альфой, всё говорило об этом. Чего только стоил его взгляд? От этого взгляда по телу Кёнсу бегали мурашки, и внутри всё трепетало. А ещё Крис был дерзким и настойчивым во всём, кроме Кёнсу, и сейчас всё это унаследовал Чонин. У них с Крисом была самая красивая любовь в университете. Не восхищаться их парой было просто невозможно. Высокий красавчик, китаец-альфа и нескладный, но очень нежный и красивый омега. Все пророчили им счастливые годы семейной жизни в будущем. Крис, действительно, любил Кёнсу, и они даже думали о свадьбе, и это только после двух месяцев знакомства. Всё было хорошо, пока на третий месяц Кёнсу заметил странную изменчивость в себе и заметно напрягся. После последней сцепки прошло около двух недель, омега думал, что все обойдется, но... случилось то, что должно было случиться. Кёнсу сходил к врачу и узнал, что он беременный. Кёнсу не желал ребёнка; считал, что они с Крисом ещё не готовы. Омега собирался сделать аборт, но никак не мог решиться, ведь в его руках была чужая жизнь. Поначалу он даже боялся сказать об этом альфе, но на третий день не выдержал и всё рассказал. Крис был рад, но что-то явно опечалило его. Кёнсу впервые стало страшно: неужели Крис не хочет ребёнка? Поэтому омега сам начал разговор и тогда альфа сказал самые пугающие слова за всё время их отношений. Он сказал, что уже помолвлен с другим омегой в Китае, и не сможет остаться в Корее с Кёнсу, ему надо будет уехать. Крис плакал, просил простить его. Он говорил, что любит Кёнсу и очень хочет ребёнка, но ему нужно уехать. Он обещал вернуться через некоторое время. Кёнсу не верил. Кёнсу бил альфу, плакал. Его жизнь сломалась, в один миг он потерял любимого и свою будущую профессию, а взамен получил дитя. Тогда он, правда, не знал, что его ждет. Но время шло и всё решилось само собой.
Кёнсу всю жизнь будет благодарен Лухану, тот спас его в той плачевной ситуации. Лухан обеспечил Кёнсу жильём и едой. Поначалу Кёнсу было невыносимо плохо. Он остался один с ребёнком на руках. Его маленький сынок, безотцовщина… Кёнсу боялся всего этого. И ненавидел себя за то, что дал сыну такую жизнь.
Несмотря на все трудности, беременность протекала без осложнений, и ребёнок появился на свет здоровым и крепким.
С появлением малыша, Кёнсу обрадовался, что не совершил роковой ошибки и не избавился от ребёнка. Сын стал его радостью и утешением. Малыш Чонин был похож больше на Кёнсу: пухленькие губки, тёмные глаза, каштановые волосы и сам такой весь пухленький. Кёнсу просто умилялся ему. И такой вкусный запах шоколада. Они и жили вдвоём: поначалу было тяжело, но потом всё стало налаживаться. И как бы не было трудно, объятия сыночка-альфы успокаивали.
Сын рос, и беспокойство росло. Общение с Чонином становилось всё тяжелей: запах стал сильней и как-то странно возбуждал. Да ещё и его внешность приводила в восторг. В свои восемнадцать Чонин был уже выше своего папы; кожа была намного темнее, и глаза намного чернее. А ещё у него были очень широкие плечи, и сильные руки. Отношение Чонина к омеге тоже поменялось. Он стал показывать всю сущность альфы, проявляя её в своём характере. Он становился каким-то холодным, и не было больше тех тёплых объятий и поцелуев. Последний раз слово "папочка" Кёнсу слышал ещё лет пять назад. И, несмотря на внешность, доставшуюся от Кёнсу, характер был Криса - дерзкий, настойчивый, но и заботливый. Последнее время им даже не удавалось нормально поговорить. Чонин вечно пропадал на тренировках. Он состоял в огромном количестве секций и Кенсу просто поражался, зачем ему столько всего: футбол, баскетбол, волейбол, тренажёрный зал и даже танцы. Кёнсу, конечно, нравилось, что сын так усердно тренируется, но его это немного напрягало. У них не было совместного времяпрепровождения, складывалось ощущение, что сын специально избегает его. У Кёнсу времени на общение было немного: работа отнимала все силы и энергию, ведь он был не последним лицом в компании. Своим нынешним положением в обществе Кёнсу был обязан Ким Чунмёну. Доброму, хорошему омеге, который, наверное, был послан самим богом для Кёнсу. Ким дал ему работу, и стал близким другом.
Какая-то пропасть между ним и сыном образовалась ещё года так два назад. Кёнсу страдал от очередной мучительной течки, а Чонин маялся за стеной. Омега скулил на кровати, сжимая простыни, и Чонин, видимо, не выдержал - забежал в комнату к папе. И крышу ему понесло так не хило. Он подбежал к кровати и начал трясти папу в руках. Кёнсу смутно всё помнил, но лицо Чонина было так близко, и потом стало как-то хорошо. После того случая каждую течку Чонин уходил из дома к своему другу Сехуну и не возвращался по три-четыре дня. Кёнсу беспокоился по этому поводу. Он понимал, что Чонин чувствует в нём своего омегу, и сдерживает себя из последних сил. После недолгой разлуки Кёнсу было даже как-то стыдно взглянуть сыну в глаза. Оба знают кто они друг другу, но сделать ничего не могут. Они будто в рядом стоящих клетках, близко, но в тоже время далеко. А ещё, как назло, течка Кёнсу совпадала с днём рождения Чонина. И последние несколько лет они не могли нормально отпраздновать этот день. Но, всё изменилось в восемнадцатый день рождения. Кёнсу решил, что этот день он просто обязан провести с сыном и устроить тому настоящий праздник.
***
Вчера Чонин пришёл злым и с новым цветом волос. Каштановый цвет сменился на пепельно-белый. Теперь его волосы контрастировали с цветом кожи: он выглядел сексуально и взросло. Альфа прошёл так быстро, что Кёнсу даже не успел ничего сказать. Просто Чонина уже вставляло от этого сгущавшегося словно смог запаха. Он был ужасно зол и возбуждён, и чтобы не навредить Чонин уходил.
Утром двенадцатого Кёнсу встал и напичкал себя таблетками. Всё дело в том, когда у омеги начинается течка, от него несёт похотью за два километра, а в случае Кёнсу это наиболее опасно. Чонин будет чувствовать его, даже если он съест тонну таблеток и выльет цистерну с маскирующим спреем на своё тело. Кёнсу было больно ходить и стоять, возбуждение собиралось комком внизу живота, давило и требовало… чего? Омеге было страшно думать об этом. Сегодня его сыну исполняется восемнадцать, а единственное о чём думает Кёнсу… Это вовсе не относится к празднику… В который раз омега отбрасывает все мысли и лишает себя удовольствия. Кёнсу ходит по кухне и дрожащими руками пытается приготовить Чонину любимый торт, хотя бы в этом году он должен поздравить Чонина как полагается.
Кёнсу хватило трёх часов, чтобы управиться со всеми делами. Эффект таблеток заканчивался, и Кёнсу собирался пойти и выпить ещё, как запищал таймер духовки. Ему пришлось развернуться и отправиться в сторону печи. "Ничего не случится, если выпью через пару минут ", - наивно думал Кёнсу. Омега уже заканчивал размазывать крем, как в комнату вошёл Чонин. Запах альфы сразу окутал Кёнсу, и он еле удержался на ногах. Всё внутри затрепетало, живот скрутило в спазмах, и новый поток смазки вытек наружу. Руки были все в креме, и омега решил закончить с тортом, прежде чем бежать и обнимать сына. Кёнсу повернулся в сторону стола: Чонин сидел в одном белом трико, на животе виднелись выступающие кубики пресса, и контраст кожи с белым цветом сводил с ума. Кажется, Кёнсу держался из последних сил.
- С днём рождения, сынок, - тихо проговорил Кёнсу и почувствовал, как слюна мучительно медленно и мерзко стекает по пересохшему горлу.
- Спасибо, пап, - Чонин ответил также тихо, подтягиваясь на стуле. Хотя внутри альфы разгоралась буря невиданных масштабов. Запах. Запах течной омеги заполнял кухню. Внутри него всё шевелилось и требовало. Чонин чувствовал, что его волк скоро выйдет наружу и потребует текущую суку. И что он будет делать в восемь утра? Где будет искать замену своей самке? От собственных мыслей стало смешно. Но, эффект, такого явления как течка только начинал своё действие.
Глаза альфы заволокла пелена желания. Кровь внутри кипела, и хотелось броситься на родного папу и осознание этого выводило из себя. Чонин знал, о том какая между ними связь, и понимал, что это естественно. Чонин только не понимал одного, за что ему всё это?
Альфа сжимал руки в кулаки и старался меньше вдыхать. Казалось ещё чуть-чуть и остатки самоконтроля покинут его тело.
Кёнсу повернулся обратно и продолжил размазывать крем. Он проклинал свою природу: такой прекрасный день совпал с его течкой. Но, ничего не поделать и надо терпеть, поэтому он собрал последние силы и продолжил тихо говорить. Хотя он еле сдерживал своё тело и слёзы, ему хотелось почувствовать в себе хоть что-нибудь… Но, он ведь выше всего этого….
- Чонин, ты уже взрослый, поэтому скажи, что хочешь или назови сумму.
- Я думаю, у тебя нет таких денег. - Именно в этот момент у молодого альфы закончилась выдержка, и желание вместе с похотью вырвались наружу, грозясь, смести всё на своём пути.
Кёнсу больно. Больно от того, что он не мог даже обнять своего сына в его день рождения. Кёнсу считал себя ужасным отцом. Он знал, что никакие подарки не смогут заменить объятий и любви, подаренных родным человеком, но при этом старался выглядеть как можно более холодным. И не показывать, как ужасно себя чувствует, ведь он понимал, что Чонину ничуть не лучше. За что им всё это?
В комнате повисло короткое молчание, и тишину нарушало только скольжение ножа о крем.
- Просто назови сумму. – Они так отдалились друг от друга, что Кёнсу даже не знал, о чём мечтает его сын. Это позор.
- А во сколько ты себя оцениваешь? - дыхание юного альфы обожгло ухо отца.
- Чонин...? - испуганно спросил Кёнсу и старался не вдыхать воздух, потому что запах, что царил вокруг него, был таким сильным и подавляющим, что голова кружилась.
- Я хочу тебя. Это моё желание, - Чонин прижался щекой к уху отца и немного потёрся. Сейчас в нём проснулся совсем другой человек, хотя, нет, в нём проснулось животное, которое невозможно обуздать, для которого похоть и желание важнее чувств и правил.
- Что... - от таких слов живот ужасно скрутило, и голос Кёнсу звучал надрывисто. Он чувствовал, что Чонин, который так близко стоял позади него, стал диким и необузданным. Страх, липкий и жгучий прошёлся по позвоночнику и Кёнсу задрожал.
Чонин провёл носом по шее омеги и продолжил мучительную пытку.
- Твой запах такой манящий... Папа, я не могу больше терпеть, я хочу тебя, - внутри его распирало от желания и возбуждения, но он старался как можно дольше растянуть момент удовольствия. Он уже и не понимал, что творит, он просто делал то, что говорило животное внутри него. Он хотел своего течного омегу прямо сейчас. И у него были все права на это.
Кёнсу не знал, как сдерживаться. Разум уходил, позволяя отдаться животным инстинктам. Как же ему сейчас хотелось повернуться к Чонину и отдаться ему, но он не мог позволить себе такой роскоши. Но, альфа, похоже, думал по-другому.
Кёнсу не успел обернуться, как крепкие руки обхватили его под животом и подняли над полом. Омега вскрикнул от неожиданности и поджал ноги. Чонин не обращая внимания на крики, потащил омегу в свою комнату. Кёнсу начал брыкаться и биться ногами, но Чонин был сильней. Альфа крепко держал его и прижимал к себе. Кёнсу не понимал, что творится. Что с ним делает сын?
Когда они зашли в комнату, Чонин бросил омегу на кровать и стал раздеваться. Зрачки Кёнсу расширились, он закричал и подскочил с кровати намереваясь выбежать из комнаты, понимая, что собирался сделать с ним Чонин. Но, альфа перехватил его руку и вновь толкнул на кровать. Кёнсу упал и затрясся. Омега чувствовал, как это происходит с ним, снова.
Во время течки омега перестаёт быть личностью, омега становится желающей животной близости сукой. Нет принципов и морали. Омега только хочет. Возникает безумная потребность, голод, жажда. И только альфа может восполнить всё. Похоже, что и Кёнсу сейчас ломался. Как омега он уже трясся в нетерпении, а как папа он трясся от страха и безумства.
Чонин же наплевал на всё. Он больше не может. Он не каменный, он не труп. Он, чёрт возьми, полноценный здоровый альфа, который хочет истинного омегу. Это, что его вина, что его истинный омега родной отец? Нет, он не просил себя рожать.
Кёнсу снова пытается встать, но оказывается прижатым к матрасу телом альфы. Кёнсу стыдно находиться в таком положении. Ему больно, и то, что он сейчас находится под родным сыном, ни капли ситуации не облегчает. Кёнсу закусывает губу и даёт волю слезам выйти наружу. Омега сгибается пополам и пытается выбраться из крепких объятий альфы, но Чонин не позволяет. Альфа скручивает руки Кёнсу и вдавливает в белые простыни. Кёнсу не выдерживает и кричит захлёбываясь в слезах.
- Чонин, отпусти! – Кёнсу дрожит и мотает головой из стороны в сторону. Он не хочет этого, боится. Это грех, ошибка. Чонин не понимает, чего творит, это всё возбуждение.
Альфа не обращает внимания на истерику. От омеги исходит очевидное желание, а остальное… Папа ведь рано или поздно успокоится? Чонин нависает над омегой и рассматривает лицо, шею… Альфу так притягивают губы омеги, их хочется зацеловать, сделать опухшими, мягкими, кровавого оттенка. И Чонин сделает это прямо сейчас. Альфа склоняется над губами Кёнсу и пытается соединить их губы в поцелуе, но омега успевает отвернуться в последний момент. Это становится спусковым механизмом для альфы. Чонин усмехается и хватает Кёнсу за подбородок. Альфа заставляет отца смотреть ему в глаза, а сам отвешивает хлёсткую пощёчину. Кёнсу вскрикивает, удар приводит его в сознание, и он начинает сильнее вырываться. Щёку жжёт огнём, бегущие слёзы попадают на чувствительную кожу и вокруг начинает щипать.
- Одумайся, Чонин! – Кёнсу плачет и отбивается из последних сил. Он слабеет с каждой секундой. Омега внутри Кёнсу сломалась и покорилась Чонину. Молодому паршивцу, который обезумел, и теперь творит непоправимое.
Кёнсу понимает, что его тактика не работает, и что надо срочно придумать что-то другое. Омега делает вид, что сдаётся, и успокаивается. И Чонин расслабляется. Альфа опускается ниже и пытается развязать пояс белого атласного халата и в этот момент Кёнсу наконец-то решается. Омега, что есть силы, толкает Чонина ногами и руками, и быстро подскакивая с кровати, выбегает в коридор. Кёнсу пытается быстро выбежать из широкого коридора к лестнице, но Чонин оказывается перед ним быстрее, чем Кёнсу предполагал. Альфа вновь подхватывает Кёнсу на руках и вбивает в ближайшую стену.
Омега снова кричит, плачет и бьётся. Но, Чонин лишь сжимает талию Кёнсу и с удовольствием проводит ладонями до влажных атласных шорт. Чонин стискивает пальцами ягодицы, и блаженный рык опаляет ключицы омеги.
- Думал, сможешь сбежать? Нет… не получится, потому что ты мой. – И в доказательство своих слов Чонин начинает клеймить нежную кожу шеи. Кёнсу вскрикивает, когда Чонин оставляет наиболее глубокий укус.
Кёнсу плачет и откидывает голову, ударяясь макушкой о стену. Слёзы текут беспрестанно обжигая и без того горящие от стыда и ударов щёки. Кёнсу задыхается, потому что ужасно хорошо как бы ни было плохо. Прошло столько лет, как его никто не касался как омегу.
Руки Чонина крепче перехватывают талию омеги и Кёнсу, чтобы не упасть неожиданно обхватывает ногами чужие бёдра. Гладкая кожа встречается с затвердевшим органом альфы и Кёнсу вспыхивает от смущения.
- Боже… - Кёнсу снова чувствует матрас под собой и упругую плоть, что скользит по внутренней стороне бедра. Как же стыдно, нереально, греховно, но чертовски хорошо.
Чонин стаскивает халат с плеча омеги и его горящий взгляд исследует тёмные родинки, рассыпавшиеся по плечу, шее и ключицам. Разве есть на свете кто-то такой же красивый? Нет, такой только его омега. Чонину срывает крышу от осознания того, что папа принадлежит ему полностью. Он может делать с ним всё что угодно. Теперь, сегодня, с этого дня, он будет делать это каждый день, потому что у него есть право на свою омегу.
Альфа шумно дышит, и прижимается губами к плечу, оставляя влажные поцелуи. Кёнсу запрокидывает голову, и произвольный стон слетает с его губ. Чонин поднимает взгляд на звук и сходит с ума от выражения лица омеги. Губы Кёнсу искусаны до крови, в глазах застыли слёзы и голова запрокинута. Большего и не надо чтобы возбудить молодого альфу. Чонин ведёт ладонями вниз и подхватывает поясок халата, чтобы развязать узел и скинуть вещь на пол.
Чонин цепляет пальцами резинку атласных шорт и стаскивает с ног омеги. Кёнсу сводит ноги и пытается встать, но Чонин сжимает его в объятиях и не отпускает.
- Пусти… - рваные вздохи срываются с губ Кёнсу, он плачет и ему ужасно стыдно, но возбуждение продолжает приходить новыми волнами. И все его действия наоборот кричат, чтобы Чонин продолжал свою мучительную пытку над ним.
Кёнсу задыхается, когда Чонин опускается поцелуями по груди и подрагивающему животу. Омега испуганно дёргается, когда чувствует губы сына на своей сочащейся плоти. Ладони Кёнсу пытаются ухватиться за волосы альфы и оторвать от себя, но всё тщетно. Язык альфы касается его в самых интимных местах, и удовольствие проходится по всему телу, даря долгожданное наслаждение.
Чонин слышит желанные стоны и отстраняется, чтобы ещё раз оглядеть отца.
Его папа такой красивый, нежный, хрупкий, с невероятно большими глазами и самыми красивыми губами. Он был просто ангелом во плоти. Его ангелом. Такую омегу ищет каждый альфа, а Чонину даже искать не пришлось. Теперь, когда его отец так дрожит перед ним, Чонин не может не воспользоваться ситуацией.
Глаза омеги плотно закрыты, и Кёнсу боится их открыть. Долгое воздержание и течка сделали своё дело. Кёнсу даже пошевелиться не может. Тем временем альфа опускается поцелуями на веки. Чонин проводит губами в уголках глаз и собирает выступившие капли слёз. Он продолжает свой путь к губам и Кёнсу открывает глаза. Альфа быстро мажет по губам омеги и опускается поцелуями на шею, Чонин оставляет багровые следы и зализывает укусы. Альфа ведёт языком по ключицам, опускаясь на грудь. Чонин задевает губами сосок и ловит судорожный выдох папы. Но, этого ему мало, он тщательно облизывает сосок, зажимает его зубами и дует сквозь них, а пальцами другой руки сжимает и покручивает второй. Кёнсу сладко стонет и выгибается навстречу, а его руки против его воли гладят такую бархатную и желанную кожу сына.
Чонин снова постепенно добирается до живота, альфа проводит по нему ладонями, потом наклоняется и целует так нежно, что Кёнсу приходится сдерживать слёзы. Чонин забирается языком в пупок и проводит им несколько раз. Затем ведёт дорожку до подрагивающей плоти и останавливается - он смотрит вверх, на своего любимого папочку. Альфа впервые видит своего отца таким сексуальным и беззащитным, и это так сильно возбуждает. На розовых щеках застыли хрустальные капли слёз, губы дрожат, глаза зажмурены, а пальцы нервно сжимают простынь. Чонин поднимается к лицу своей омеги, и прикасается губами к щекам собирая капли слёз, ведя губами к губам. Альфа останавливается и просит открыть глаза. Но Кёнсу не слушает и только сильнее зажмуривается, показывая как ему страшно и неприятно. Чонин не выдерживает и срывается на крик.
- Я сказал, открой глаза, - слова звучат так громко и грозно, что Кёнсу невольно открывает глаза, в которых плещется боль, страх и отчаяние. Чонину хочется стереть всё это, своей любовью, своей похотью, своими словами.
- Я люблю тебя. Очень люблю. Пожалуйста, доверься мне, - шепчет Чонин, но не получает ответа.
Запах, приторно сладкий, сносящий остатки разума полностью захватывает альфу, и он опускается ниже, приподнимая ноги своего омеги. Чонин скользит взглядом по розовой дырочке, что так сочится и сокращается. И альфа не может не попробовать её вкуса. Чонин проводит языком по входу и восхищается вкусом своего папы. Он именно такой, как нравится ему, он вишнёвый с привкусом горечи. Чонин проникает языком внутрь, и лижет языком мягкие стенки.
Кёнсу кричит, чувства такие яркие и дикие. Его захлёстывают эмоции, и он чувствует себя животным. Омега выкрикивает громкое: "Пожалуйста". Кёнсу даже не знает, чего он просит, он не понимает, чего ему хочется больше. Чтобы Чонин остановился, или начал быстрее действовать… Но одно Кёнсу знает точно, отношения между ними уже точно никогда не будут прежними.
Чонин смотрит на метающегося в агонии омегу и загорается жгучим желанием. Альфа поднимается и нависает над лицом омеги. Кёнсу обхватывает пальцами его затылок и внезапно притягивает к себе. Они смотрят друг другу в глаза, и Чонин не выдерживает той силы, с которой они всасывают его в свою глубину. И Чонин делает резкий вдох, перед тем как опустить голову и приникнуть первым настоящим поцелуем к губам отца. Чонин жадно целует сладкие губы. Целует так страстно - кусая губы, проникая внутрь языком.
Кёнсу больше не может терпеть; его тело выкручивает наизнанку, ему ужасно больно и хочется быть заполненным своим альфой до краёв, чтоб дышать нечем было. И Чонин видит это мучительное состояние омеги, альфа жалеет, что не сделал всего этого раньше. Возможно, они бы не мучились так сейчас.
Чонин на минуту задумывается, стоит ли ему прекратить, но желание всё равно сильнее. Поэтому наспех растянув анус папы, Чонин постепенно заполняет омегу собой.
Кёнсу жмурится, вскрикивает и лишь сильней впивается подушечками пальцев в плечи сына. Чонин не верит в происходящее. Его папа такой горячий и узкий, обхватывает его талию ногами. Стенки ануса расходятся под напором твёрдой плоти, и это чувство приводит их в экстаз. Кёнсу не помня себя, насаживается на плоть ещё раз и ещё раз, но ему мало, катастрофически мало. Чонин же не в силах двигаться перекатывается на постели и усаживает омегу на свои бёдра. И член вновь с помощью пальцев Кёнсу оказывается внутри омеги.
Теперь Чонин снизу, лежит под омегой и всматривается в любимое лицо, а Кёнсу сверху и прямо напротив него зеркало, он смотрит в него, и ему кажется, что он не видел большего разврата. Чонин приподнимает папу за талию и опускает на себя до предела. Кёнсу двигается в разные стороны и находит простату. Теперь его руки покоятся на плечах сына, а сам он двигается, вверх-вниз наблюдая за происходящим в зеркале, потому что смотреть в глаза напротив он не может. Его заводит то, как исчезает член сына в его попе. Мозг и тело Кёнсу наполняется похотью на каждом толчке.
Внезапно ладонь Чонина ложится на покрасневшую плоть омеги и начинает массировать. Больше Кёнсу не может сдерживаться, его тело дрожит от удовольствия, что окутывает его с каждым толчком и касанием, и он в беспамятстве кончает, и изливается на живот сына, кусая Чонина за плечо.
Тело продолжает подрагивать, Кёнсу тяжело дышать и он утыкается носом в плечо сына. Чонин всё ещё возбуждён и его член находится в омеге. Альфа переворачивает Кёнсу на живот и начинает медленно двигаться. Кёнсу опять смотрит в зеркало, и эта поза заставляет его возбуждаться ещё сильней. Он не может отвести взгляда от отражения. Сколько похоти и греха в этом всём. Он, как последняя конченая сука стоит на четвереньках и принимает в себя член родного сына. Как низко он пал. Как допустил подобное? И, несмотря, на все мысли, что укоризненно проносятся в его голове, он снова возбуждается. Низ живота приятно покалывает, член внутри распирает и растягивает стенки, и кажется Кёнсу привыкает.
С каждой секундой Чонин входит быстрее и быстрее. Альфа сжимает привлекательные бёдра пальцами и с удовольствием натягивает на себя качающееся тело.
Они оба забывают, что нужно дышать, Кёнсу просто не успевают, потому что перерывов между толчками нет. Темп толчков просто бешеный, Чонин задевает по простате омеги с каждым толчком. Звук шлепков и хлюпанье смазки бьёт по возбуждённым нервам обоих и приближает их к скорейшей разрядке. И наконец, Кёнсу не выдерживает - он снова кончает с именем сына на устах, уже во второй раз за сегодня. Омега сжимает плоть сына внутри себя так сильно, что тот шипит из-за боли и удовольствия, а перед глазами плывут круги, и он с вырвавшимся рыком и стоном, со словом "папа" получает самый яркий оргазм в своей жизни. Кёнсу, кажется, что он никогда не видел такого сексуального зрелища. Чонин выгибает спину до хруста, и изливается в омегу. Альфа закрывает глаза, и рык срывается с его полных, всё ещё мальчишеских губ. За своими наблюдениями Кёнсу не сразу замечает, что между ними завязывается узел, распирая его изнутри. И осознание ситуации приводит его в ужас.
- Чони-ин… Выйди скорее… - но уже поздно, и их тела связываются объединяя их на неопределённое время. Страх с новой силой заполняет Кёнсу. А, что если он забеременеет. Они не предохранялись и… Кёнсу не хочет думать дальше, он просто плачет, сжимая пальцами простынь и проклиная себя.
Оргазм накрывает их один за другим, и Чонин чувствует себя самым счастливым человеком, когда покрывает поцелуями спину своего папы, чего не скажешь о Кёнсу, он просто ненавидит себя из-за того что позволил этому случиться. Омега думает, что разрушил жизнь своему сыну и просто не представляет, как будет смотреть ему в глаза. Сцепка заканчивается, и Чонин выходит из папы, разворачивая его к себе. Кёнсу боится посмотреть сыну в глаза, но Чонин поднимает его голову за подбородок и смотрит в глаза полные слёз.
Кёнсу смотрит в глаза сыну и не может разобрать того, что он видит в них. Любовь? Обожание? Неужели он соблазнил собственного сына и довёл их до постели?
- Прости меня, пожалуйста, Чонин, - слёзы не прекращая, бегут по щекам омеги, и это заставляет сердце Чонина обливаться кровью.
- За что, папа? Ты ни в чём не виноват. Я люблю тебя. Я знаю, что ты тоже меня любишь. И это не та любовь, что между родителем и ребёнком.
Чонин прижимает свою омегу ближе и чувствует, как быстро стучит его сердце.
- Всё будет хорошо. Я так люблю тебя, пап.
Чонин не отпускает Кёнсу из своих объятий и через некоторое время они усыпают, прижимаясь друг к другу.
Кёнсу не знает, сколько проходит времени, но когда он открывает глаза, то всё вокруг залито ярким солнечным светом, и звук звонка в дверь назойливо разносится по дому. Омега не знает, кого сегодня они с Чонином могут ждать, но он явно не ожидает увидеть того, кого увидит. Кёнсу медленно выбирается из крепкого захвата смуглой руки, что прижимает его так крепко к чужому торсу, и медленно прихрамывая, спускается вниз по лестнице.
И когда, Кёнсу, наконец, открывает дверь тому упрямцу, что продолжает звонить на протяжении пяти минут, он так и застывает на пороге. Он не верит, что перед ним стоит его первый альфа и отец Чонина. Только не сейчас, он не готов к этому. Но, они смотрят друг другу в глаза, и кажется, что не было тех восемнадцати лет разлуки, ощущения, будто они не виделись всего один день. Наверное, всё это, потому что они ни капли не изменились. Крис смотрит в родные и любимые глаза, полные слёз, и решается поцеловать своего омегу.
Их поцелуй был недолгим. Проснувшийся Чонин не обнаружил рядом своего омеги и не смог больше продолжать наслаждаться сном. Альфа спускался вниз, и увидел шокирующую картину. Он и сам не понял, как так быстро преодолел расстояние и прижимал постороннего альфу к стене.
- Скажи мне, какого чёрта ты здесь делаешь? - Чонин кричал и держал кулак на уровне лица постороннего альфы.
- Сынок не надо, пожалуйста, - Кёнсу плакал. Ещё больший испуг, охватил Кёнсу. Он не знал, что делать, как быть… Почему Крис не приехал раньше? Тогда бы он не совершил ошибку. Совсем чуть-чуть, и всё было бы хорошо.
- Папа, почему? - Чонин яростней сжимал кулак и прожигал взглядом незнакомца.
- Чонин, он твой отец, - Кёнсу разрыдался ещё сильней.