53
НОЙ
Может, папа обезумел от потери любимой? Или от постоянного разочарования в сыне? Вряд ли я когда-нибудь узнаю ответ.
- Я слышал, за последнее столетие сильно развилась электрошоковая терапия, - говорю я ему. Мою подколку пропустили мимо ушей.
- Ной, все, что я хотел для тебя - чего хотят большинство родителей для своих отпрысков, - это здоровья и нормальной жизни. Но, частично, я - причина, по которой ты этого лишен. Мы с твоей мамой непроявившиеся носители первоначального гена, который делает тебя ненормальным.
Я чуть ли не смеюсь в ответ на его слова.
- Ладно. Хорошо. Как давно ты знаешь?
- Твоя мать оставила письма и документы, - сухо говорит он. - Я не верил им, пока тебе не исполнилось восемь.
Я пытаюсь вспомнить, что тогда произошло, но даже не догадываюсь, на что он намекает.
- Ты забрался на комод, пока твоя няня была в ванной, и спрыгнул с него. Разбил себе голову. - На его морщинистом лице появляется мимолетная улыбка, и в это мгновение я вспоминаю свою старую спальню с высокими деревянными потолками. Пол был сделан по образцу. Я залез на комод, чтобы лучше его рассмотреть, и тут он начал изменяться, крениться. Мне захотелось прыгнуть. Я попытался.
- Я отвез тебя в больницу, но к моменту нашего прибытия рана почти зажила. Я вызвал частного врача, чтобы тебе сделали магнитно-резонансную томографию и взяли анализ крови - ничто не выдало недавнего ранения. Ты был цел и здоров, - говорит папа с горькой ухмылкой. - Не считая факта, что ты постоянно пытался навредить себе, - добавляет он со злобой в голосе.
Как же хочется ему врезать!
- Перелом ноги в девять лет.
Я спрыгнул с крыши загородного дома в надежде взлететь.
- Укус австралийской гадюки в десять.
Я нашел змею под кипой листьев и решил подержать ее.
- Сломанная рука в двенадцать.
Я поссорился с отцом и ударил кулаком по стене.
- Ожоги в тринадцать.
Я поджег мамин сад, который папа любил больше, чем меня.
- И порезы в пятнадцать.
Когда я решил, что с меня хватит.
- Между тем ты курил, пил, принимал наркотики - в общем, всячески выражал презрение к жизни, которой мы тебя наградили.
Сколько раз я уже это слышал! Скука.
- Психологи и психиатры утверждали, что ты травмирован смертью матери. Тебе было пять - ты был достаточно взрослый, чтобы все запомнить.
Правда.
- Но недостаточно, чтобы поговорить об этом.
Ложь. Никто и не пытался.
- Потому ты злился на мир, на меня, на себя. Твоя мать пожертвовала жизнью, чтобы появился ты, а в отместку ты осквернил ее память. - Слава богу, в папиных глазах отсутствует маниакальный блеск, но, тем не менее, не помню, чтобы я когда-либо видел его таким злым. Как ни странно, это захватывающее зрелище.
Кажется, это наш самый долгий разговор.
Он умолкает, чтобы взять себя в руки, и достает платок из кармана. Ради всего святого! Вытирает уголки губ.
- Я не мог смотреть на вещи Наоми после ее смерти. Да и на тебя тоже, вы настолько похожи! Но, со временем, я смог себя перебороть. Она написала о том, что сделала, кто ты такой, кем должен стать. Неудивительно, что старания докторов и психиатров были тщетными. - Качает головой в отвращении. - Они не могли понять твоих странностей. Поэтому я нанял Дебору Кэллс.
Пока отец признается в участии в заговоре, испортившем жизнь моей любимой девушки и, соответственно, мою, я пытаюсь испытать глубокое чувство стыда. Может, праведного гнева. Шок, отвращение, ярость - что угодно из этого бы подошло.
Что он нанял Кэллс, дабы та ставила эксперименты на Маре и остальных, что он позволил Джуду пытать ее - в это я мог поверить, как бы ужасно и безумно это ни звучало. Если дело принесет хоть какую-то пользу, отец обязательно за него ухватится. Это логично. Должен признать, участие в этом Лукуми тоже привносит свою изюминку.
Но все эти «драконы», «спасители»? Полный бред. Папа помешался.
Тем не менее, выглядит он абсолютно нормально. Особенно стоя рядом с Джудом, который дергается и, по-моему, немного пускает слюну.
Отец подтверждает мои предположения:
- У Деборы были теории, как найти остальных тебе подобных и излечить их. Я заставил ее делать ежемесячные видеоотчеты, чтобы держала меня в курсе, но ничто в них не предвещало, что тебе можно помочь. Пока она не нашла твою Мару.
Меня тошнит от того, что он смеет произносить ее имя.
- Дебора сомневалась, что она - именно та, кто нам нужен. В Провиденсе ей казалось, что этим человеком является ее старший брат. Но, после какой-то вечеринки в честь дня рождения, приемная дочь убедила ее, что нам нужна именно Мара. В качестве плацдарма была выбрана психлечебница. Мы надеялись, что страх от проведения там ночи спровоцирует ее проявление. И это сработало.
До меня плавно доходит, о чем он толкует. Приемная дочь - это Клэр, сестра Джуда. Психлечебница - место, где Джуд чуть не изнасиловал Мару. Отец рассказывает, как он все подстроил и спланировал. Мое потрясение сменяется отвращением. Не знаю, как я до сих пор сдерживаюсь.
- В итоге, Мара дала мне столько же информации о тебе, сколько ты мне о ней. Может, даже больше. Я понятия не имел, как работают твои способности. Как ты слышал, что ты видел. Но это все вопрос гордости. Если и есть способ приостановить аномалию, мы его не нашли. Возможно, ты ключ к разгадке, Ной, но мы никогда этого не узнаем, если она будет жить. Ты не можешь держаться от нее подальше, а она - бороться со своей сущностью.
Не терпится услышать его ответ.
- О какой сущности речь?
- Каждое поколение кто-то из зараженного рода развивает способность, которая параллельна архетипу...
Твою мать! Пора прикрывать эту лавочку...
Папа улыбается, словно читает мои мысли.
- Мой дорогой скептик. Я тоже таким был. Но, скажи, ты никогда не задумывался, почему она не может пожелать чего-то хорошего?
Его слова заставляют меня подавиться саркастичными комментариями, готовыми сорваться с моего языка. Я вспоминаю, что уже размышлял над этим, и писал на эту тему в дневнике, который вел для Мары.
«Моя версия: Мара может манипулировать событиями, как я - клетками. Понятия не имею, каким образом мы это делаем, но тем не менее.
Я пытаюсь заставить ее представить что-то приятное, но пока она концентрируется - звук не меняется. Может, ее способности связаны с желаниями? Разве она не жаждет чего-то хорошего?»
- Она - воплощение архетипа Тени - разрушительного, приносящего вред себе и окружающим. Мара воплощает фрейдистский инстинкт смерти.
- Как драматично. - Я оглядываюсь на нее, но девушка отказывается встретиться со мной взглядом.
- Мара может исполнять свои желания, - продолжает отец, - они станут явью. Но природа ее болезни такова, что она никогда не создаст ничего доброго.
Даже если это правда, мне совершенно наплевать. Так было всегда. Но я наблюдаю за реакцией Мары на его бессмысленные слова - «носитель», «аномалия», «проявление» и тому подобное. Их значение мне абсолютно безразлично, но не ей. Я не вижу ни намека на страх или ненависть в ее глазах - иначе нас бы здесь уже не было. Нет, в них читается нечто другое. Понимание.
- Ной, как бы ты ни сопротивлялся этой мысли, но ты воплощение Спасителя - Героя! Тебе не нужно учиться, чтобы быть в чем-то хорошим. Ты и так лучший. Твои теломеры не прекращают репликацию. Если тебя не убьют, возможно, ты будешь жить вечно. У тебя дар, Ной.
Я его не хочу.
- Но если Мара полностью проявится, и ты окажешься рядом с ней, твоя сила иссякнет. Ты станешь уязвимым. Слабым. Она не может противостоять своему влиянию на тебя. Мара - твоя слабость, а ты - ее.