31
ПРЕЖДЕ
Лондон, Англия
Проснувшись, первым делом я заметила, что наша брачная кровать пропитана кровью.
Я зажгла сальную свечу, и серный дым заполнил мне ноздри, а крошечный огонек осветил Чарльза - моего мужа. Он был окрашен тенями; его спина, оголенная до талии, была гладкой и неподвижной. Она не поднималась и не опускалась при его дыхании - ведь он и не дышал. Мужчина лежал на животе со склоненной головой, под его лицом образовалась лужа крови. Его глаза были распахнуты, но уже ничего не видели.
Я слышала лишь поток крови в ушах и свои громкие, отрывчатые вздохи. Я скинула с него одеяло, но он не шевельнулся. Наблюдала, как струйка крови течет из его носа, но он не вытирал ее. Я подавила всхлип, прикрыла тело мужа, закопалась пальцами в волосах и потянула за них, пытаясь проснуться. Не сработало - это не сон.
Но это помогло мне прийти в себя и услышать новый звук - стук в окно спальни. Я резко подняла голову, но ничего не увидела.
Я потянулась дрожащими руками к латунному подсвечнику у кровати. На меня капнул горячий воск, и я дернулась от боли, но затем поприветствовала ее. Она затмила мой ужас, позволила подумать о чем-то еще. Я подкралась к окну и выглянула, свет от свечки отражался в грязном стекле.
Под домом Чарльза - под нашим домом - стоял профессор, освещаемый газовой лампочкой в другой части улицы. Он обвинительно показал на меня рукой.
Что за глупости! У меня сорвался нервный смешок, и свечка потухла. Я уже полгода не встречалась с ним, с тех пор, как обручилась, и его присутствие здесь было для меня так же бессмысленно, как и все происходящее.
В окно снова стукнулось что-то крошечное. Я наклонила голову и увидела, что мужчина указывал не на меня, а на восточную дверь, ведущую к конюшне. Он хотел, чтобы я открыла ворота.
Но слуги... о Боже, слуги! Что я скажу им? Как объясню?
Я снова потянула себя за волосы и задумалась. Если пойти по главной лестнице, то можно избежать служебного крыла и выйти не через парадную дверь, а заднюю. Ключи от ворот хранились на кухне. Если буду осторожной и тихой, то смогу выбраться, никого не разбудив.
Я чуть не покинула комнату в ночнушке, запятнанной кровью мужа, но случайно наступила на ее подол, вновь пропитываясь ужасом. Меня тошнило, голова кружилась, но мне все равно удалось найти чистое платье и неловко скользнуть в него. Прошло столько времени с тех пор, как я одевалась без чьей-либо помощи, что я уже забыла, как это делается.
Я спустилась босиком по главной лестнице, распущенные волосы лезли в лицо, а платье закручивалось вокруг лодыжек. Все мысли о пристойности были изгнаны воспоминанием о крови мужа. Дрожа от паники, я ежилась от скрипа ступенек, задерживая дыхание при каждом звуке. Руками держалась за стены, пытаясь найти дорогу в темноте.
Наконец, добравшись до кухни и ключей, я бесшумно выскользнула из дома через задний вход и открыла ворота в конюшню. Профессор ждал.
Угольного цвета небо поглотило все звезды, но откусило лишь кусочек от луны, оставляя достаточно света, чтобы разглядеть мужчину. На нем были черный жилет и рубашка. Он тихо повел меня к пустому стойлу. С тех пор, как Чарльз начал ухаживать за мной, он не смог держать здесь лошадей. Они постоянно травмировали себя, били копытами по дверям в страхе или ярости, пытаясь сбежать от безызвестной судьбы. Пришлось переместить их в новую конюшню.
В углах висела рваная паутина, а легкий ветер разметал листья по мощеным ступенькам. Они вертелись под ногами у профессора, и я вздрогнула от холода.
- Мы должны уехать сегодня же, - сказал он.
Я открыла рот, но с него сорвалось только:
- Мой муж... мой муж...
- Где он?
Я ничего не могла ответить, лишь повторяла эти два слова снова и снова, будто они могли вернуть его к жизни.
Профессор взял меня за плечи - не помню, чтобы он касался меня раньше. Я отпрянула, а он сказал:
- Твой муж мертв.
Он знал. Он знал.
- Он мертв, - повторил мужчина. - И ты должна покинуть этот дом, покинуть Лондон.
Я потеряла дар речи, а он продолжил:
- Ты больше не можешь позволить себе жить подобной жизнью. Все, что у тебя было однажды, исчезнет. Тебя будут остерегаться, выгонят из своего общества. Даже если тебя не признают преступницей, то ты познаешь нищету и бедность. Женщина без собственности, мужа, вдова с его кровью на руках...
Его слова привели меня в себя.
- Но моя семья...
- Они тебе не семья. Уже забыла, откуда ты родом?
Это испугало меня.
- А вы откуда знаете?
Он не ответил, но вопрос зацепил меня. Я действительно забыла. Развлекаясь на званых ужинах, балах, с кавалерами и на свадьбе, я многое забыла. Прошло столько времени с тех пор, как я сама что-то делала; меня годами одевали, кормили, учили, все под четким руководством тети Сары, и теперь я была беспомощна.
- Я не могу... уйти.
- Можешь и уйдешь. - Уверенно заявил он. Затем наклонил голову, будто что-то услышал. - Мы должны...
- Мы? - громко спросила я. Его слова вскрыли во мне вену злости, о которой я и не подозревала. - Где вы были? Вы ушли без слова, а теперь...
- Я ушел, потому что, на то время, сделал для тебя все возможное, и делаю это сейчас. Ты не единственная моя ученица, - немного раздраженно ответил он. - Я помогал еще одной в Христианском колледже в Кембридже, и прибыл сюда так быстро, как мог. А теперь, соберись. Нас ждет долгая ночь.
- Это безумие! - сказала я. - Мой муж...
- Твой муж мертв, и ты убила его, - заставил меня умолкнуть профессор. - Ты не та, кем считал тебя Саймон Шоу, - мягко добавил он.
В моих глазах заблестели слезы.
- И кем же?
- Лекарством.
- Кто же я?
Он опустил взгляд.
- Болезнь. - Мужчина замешкался и оглянулся на пустую конюшню. - Кони знали.
Грубая дверь стойла давила мне в спину. Я прижалась к ней, сама того не понимая.
- Откуда вы знаете?
- Я видел это.
- Где?
- В твоем будущем.
Его слова остудили мое сердце.
- Кто вы?
- Ты знаешь.
Я сглотнула.
- Что вы?
- Твой учитель, - просто ответил он. - Слушай меня внимательно. Оденься в темную одежду. Ничего с собой не бери. Ничего из этой жизни. - Он посмотрел на небо, грозившее рассветом. - Нам пора начинать.
- Что начинать? - прошептала я.
- Твое настоящее обучение. - Тут он потянулся в жакет и что-то достал. Шагнул в тусклое сияние луны и протянул мне руку. В его ладони заблестело нечто серебряное. Кулон - одна половинка в форме пера, другая в форме кинжала.