Глава 4. Тысяча и один вопрос.
Они стояли и смотрели друг на друга с недоумением.
- Дожилась - подумала белочка.
- Допилась - подумала смерть.
@NN
- А вы уважаемый, почему за дорогой не следите? Вам здесь не Сахара, а вы не внедорожник, чтобы так носиться.
- Будут мне тут ещё, всякие малолетние идиотки указывать! Какой у вас факультет, адептка и кто ваш куратор?
И тут мне захотелось взглянуть на лицо своего оппонента. Мать чесная! Это же вылетый вылетый Северус Снегг! Такой же надменный взгляд и профиль гуся. От переизбытка чувств меня прибило на хаха. "Снегг" понял это по-своему и ещё больше оскорбился.
- Я немедленно подам заявление о вашем отчислении мадам Софии Луизе Ру! Это возутительно!....- а дальше его диалог превратился для меня в одно нескончаемое бла-бла-бла-бла-бла.
"Так вот как зовут нашу директрису полностью. Интересно, а как давно они с моим отцом знакомы? Как они вообще познакомились? Васька мне рассказывал, что маги и колдуны живут довольно долго, где-то в среднем 500 лет. Выходит, мой папа старо-древний? Как много вопросов..."
-... Она и не обязана перед вами отчитоваться, профессор Де Голь
- Мои искреннии соболезнования, профессор Смирнов, вам в этом году очень не повезло со студентами.
- Не стоит, профессор, со своими студентами я разберусь сам.
Я так сильно погрузилась в свои мысли, что проворонила появление папочки. Он как ангел хранитель стоял за моей спиной и с милой(?) улыбкой провожал "Снегга". Что-то мне подсказывало, что эта улыбочка не обещает ничего хорошего своему адресату. Мясо в плаще скрылось за поворотом.
- Тебе стоит быть более внимательной, Наташа, - это он про своё внезапное появление?
- Ладно, - примирительно сказала я, мысленно провожая воображаемый дымящийся бифштекс. Фантазия у меня хорошая, даже успела почувствовать запах гари. Или это была не фантазия? В любом случае, мне и папе скоро предстоял интересный разговор, где я буду внимательно слушать, а он - рассказывать.
Мы пошли в отличный от моего корпуса отделение и вошли в комнату через трехметровые узкие двери, с какой-то полукруглой резной фигней над ними. Двери мне даже понравились. С удовольствием бы поставила такие перед входом в мою комнату: пускай люди при входе сразу же понимают, КТО за ними спит. Я, конечно, не сущий дьявол, но потрепать нервы люблю. И, по-моему, такой стиль как нельзя лучше подходит комнатам преподавателей.
Само помещение внутри было большим, но довольно аскетичным: выделялись лишь мягкие шоколадные кресла и столик. Кофейный стеклянный столик был настолько низко пасажен (Кавказ оценил бы), что вполне походил на ящик из-под фруктов, только перевевернутый. Мы сели напротив друг-друга. У меня возникло ощущение, будто сейчас начнётся психологический сеанс. И он начался.
Сергей сел, нет, вальяжно развалился на мягком сидении и выжидающе уставился на дочь, то есть на меня, мол: задавай давай свои вопросы. Ну, а я что?
- Что вас беспокоит? Не то. Давайте с самого начала.
Во взгляде отца читалась усталость с помесью скепсиса, но он все же ответил:
- Это случилось ночью. Лишь лёгкий ветерок трепал кроны столетних дубов за окном роддома. Я сходил сума от беспокойства, усиливающееся с каждым громким криком из-за двери. А потом вышел врач, - меня прям распирала гордость за писательские способности папани, а ещё ржачь застрявший где-то в горле, - Он сказал, что роды прошли не совсем гладко, но с мамочкой и малышкой все хорошо. Малышкой... Как только я понял, что у меня дочь, я сразу представил как маленькое розовощекое чудо в розовом платьишке, влетает в меня по приходу домой и виснет на шее, - он мечтательно закатил глаза, я же поперхнулась, вспомнив, как приходила грязной и побитой после драк с соседскими пацанами в песочнице. Даже обидно стало, - Когда я впервые взглянул на неё, то понял, что у неё нет специфической для колдуньи ауры, что и сообщил жене. Она была счастлива. В дальнейшем мы всячески огораживали её от мира, в котором жили. Постоянные разъезды, командировки, работа... - это были лишь отговорки ради её же безопасности. Она росла, словна оторванная от нас, сама по себе. Сначала с нянями, но после одного случая... одна, - он на секунду посмотрел в мою сторону, я технично сделала вид, что не поняла намёка, - Нам с женой было тяжко... будто от нас обоих оторвали с мясом что-то очень ценное. Время шло, девочка выросла и мы начали всячески помогать ей влиться в человеческое общество, чтобы она в дальнейшем могла в нём существовать. Но... наша дочь оказалась бунтаркой и не желала вливаться ни в какое общество. Мы окончательно отчаились и решили предоставить её самой себе. А дальше, во что это вылилось, ты и сама знаешь.
Меня раздерали противоречивые чувства: с одной стороны давняя обида, а с другой сочувствие. Я просто сидела молча, в попытках переварить услышанное. Получалось не очень.
- А как ты познакомился с Софи?
- С Софи? - он выглядел слегка удивленным, - Мы вместе учились, когда-то...
- А сколько тебе лет?
- Тридцать два.
- Не ври!
- Двадцать восемь.
- Папа!
- Триста двадцать четыре.
И тут моя челюсть с глухим стуком упала на пол. Сколько?!
- А... Как... Что?!
- Именно поэтому я не хотел тебе говорить.
- А мама?
- А что мама?
- А что мама, - передразнила его, - мама на твой возраст-то как отреагировала?
- Сказала... что труха не сыплется и так сойдёт.
- Э-э-э-э... Во дела-а-а-а. А как ты с мамой познакомился?
- Спас.
- Её?
- Нет, от неё.