9.
Человек под чёрной накидкой последним заходит в больницу через чёрный ход, и осторожно проходит в сторону особых палат с бессознательным пациентами. Санитары приветливо здороваются и пропускают Накидку вперёд к нужной палате. В руке чемоданчик, как показалось бы, со старческим барахлом, но эти вещи в особом кругу имеют более чем ценное значение.
Заходя в палату, прикрывает задвижкой окошечко в двери, чтобы никто не смел потревожить их двоих. Чемоданчик ставится на прикроватную тумбочку, а накидка вешается на вешалку у двери.
Парень на больничной кровати размерности дышит, совершенно здоровый пульс отменяется размерным пиканием аппарата сбоку. Он спит. Его грудь равномерно поднимается и опускается, а ресницы периодически подрагивают желая уже наконец-таки открыть миру чайные глаза и встретить рассвет нового дня. Но этому не бывать, пока темный человек не закончит свой ритуал, и то в конце кто-нибудь обязательно умрёт.
По-другому не бывать, и этот человек сделает все чтобы тем самым оказался Пак.
-Глупый мальчишка, как же мне надоело каждый день приходить к тебе. Да когда же ты уже сдохнешь! - Рявкает тёмный силуэт и с силой выдергивает все датчики из рук и груди парня.
Он сильный. Он каждый день, пока человека нет, успевает дойти до той отметки сил, что может очнуться в любой момент. Но вечером приходит человек и читает над ним тёмные заклятия, проводит ритуалы не христианские и парень вновь падает с той лестницы по которой забирается день изо дня.
Тень растирает по рукам его пахучую жидкость и делает надрезы на ладони из которых сразу же начинает биться алая кровь. Человек набирает жидкость в маленький пузырек и прячет запауху, остальное слизывая с рук парня.
Наш мальчик. Наш чистый мальчик. Что же делают с тобой эти грязные руки? Чей гнилой язык лижет твои ладони испивая почти что святую кровь? Где спаситель твой? Где тот кому ты отдал душу и к кому жмешься по холодным ночам? Спит. Спит и не знают, что творят с этим телом падшего ангела эти дьявольские руки. Каждый день, что тратит он на твоё спасение, заканчивается его смертью в этих некогда родных руках. Он обречен.
***
Ранним утром Мин приезжает в больницу. Как бы и друга проверить и спящего красавца навестить.
Намджун приветливо улыбается когда видит в своей палате знакомое лицо друга и начинает жаловаться на то как здесь паршиво кормят и как Джин тут всех медсестер в страхе держит, ибо они видети ли "жопой своей костлявой крутят возле его Намджун-и". Рассказал, что Хосока недавно сестра забрала и на все отделение орала что убьет этого лодочника. Юнги конечно просидел, пожалел друга, поугарал над этим лохом года и тактично удалился в соседнее крыло.
Вокруг палаты с утра слишком много врачей для нормы и это Юнги, ох как, не нравится.
-Извините, а что происходит? Ему хуже? - Тихонько подошёл Юнги к молодой медсестре, которая стояла и наблюдала за всем происходящем.
-Да. Только вчера его бабушка так радовалась, что он идёт на поправку. А сегодня ночью ему снова стало хуже. - Вздыхая говорит девушка. - И так постоянно, мы уже и не знаем что делать и как лечить, хоть шаманов вызывай с бубнами. А ему все равно, день все нормально, а ньчью резко хуже становится. Боюсь, если так и дальше пойдёт, то придётся отключить его от аппаратов.
Мин слушает и ужасается. Нет. Нельзя. Никак нельзя. Он не позволит убит его чудо. Ни за что. Только через минов труп. Он пробирается сквозь уходящих санитаров и докторов в палату где лежит Чимин.
Такой прекрасно больной, что немеют кончики пальцев. Впалые щечки вновь начинают розоветь хоть под глазами и залегли тёмные пятна, а некогда розовые волосы теперь только отдают розовым оттенком. Пухлые губы давно потрескались и покрылись корочкой, но не потеряли своего шарма (так сказать •÷•).
Парень садится на стул рядом с кроватью и его рука зависает над рукой младшего. Они так правильно будут смотреться друг в друге, Юнги даже на секунду подмечает, что ещё немного и он окунается в эту бездну с головой. И ладно, думает он. Лишь бы на дне этой бездны были видны блики чайных глаз и мелодичный голос из манящих пухлых губ.
У Чимина такая маленькая ладонь и сам он весь миниатюрный. Фарфоровый, такой, как кукла. Хрупкая и белая как полотно с нарисованными искуснейшим художником чертами лица. Сердце биение учащается кажется не только у Юнги, но и у парня под ним и он отстраняется оставив поцелуй на аккуратной костяшке, перед тем как в палате появляется медбрат с новой капельницей.
И Юнги уходит.
***
Крючки на стенах увешаны разными сушеными травами и цветами и Юнги про себя усмехается, ведь именно так он себе и представлял дом ведьмы. Но дом оказался вполне приличным, сдержанным в стиле хайтек, но вот рабочий кабинет значительно отличался от его собственного. Хрустальные чаши, вышеупомянутые сушености, массивные шкафы, явно винтажные, и множество зеркал разной величины, с разным цветом стекол и оправой. Рабочий стол, если его можно таковым назвать, накрыт кровавой красной бархатной скатертью, а по бокам стоял свечи на массивных канделябрах.
Лиса - та самая девушка потомственная ведьма, сидит сейчас перед Шугой и перелистывает страницы старинной книги. На вид ей около двадцати лет, но Дио очень настоятельно рекомендовал именно её, да и вообще Юн в этом не шарит и других претендентов ему было бы влом искать, хотя... для Чимина он сам бы с бубном плясал перед койкой.
-В коме он, говоришь? - Спрашивает девушка. - И к тебе приходит. Раз приходит, значит понравился ты ему. Ему силы нужны, питается он тобой. Может неосознанно, но так оно и есть. Недомогание бывает?
-В основном все как и всегда. Бывает конечно, но он наоборот заботится обо мне что ли. Свет вырубает если я по ночам работаю, чайник мне ставит, ночью укрывает. - Стыдно конечно подобное говорить, и даже влюбленной школьницей попахивает, но раз ему нужна помощь, то надо говорить все как есть.
-Разговариваешь с ним? - Поднимает девушка взгляд от книги.
-И не только. - Хмыкает Мин и вспоминает первый день.
-Бывают конечно и добрые призраки, как вы люди говорите, но любой призрак это все равно плохо. Тем более если у него, у души, есть своё живое тело. Его нужно в него вернуть, иначе он больше не сможет залезть обратно. Это как насок. Ты его надел разносил, а потом постирал и он сел. Он мал и ты в него не влезаешь. Так и он. Он может навсегда остаться как дух.
Лиса откладывает книгу и периодически кидая на неё взгляд, собирает все нужное для ретуала.
-Раз ты говоришь, заботится, значит не будет прочь поболтать с нами. - Говорит она рассыпая по зеркалу что лежит на столе полупрозрачные цветные камушки. Ставит вокруг свечи, белые и красные и начинает что-то шептать себе под нос, зажигая их.
Юнги ничего не чувствовал. Он-то представлял себе ведьм немного по-другому, ну как в книжках: старая карга с крючком вместо носа и огромным горбом под чёрным одиянием. А тут совершенно не так как ожидал парень, а из клише здесь только старые книги и ингредиенты для отваров и обрядов. Хоть Мин и не особо верил в мистику и северным никогда не был, но в связи с последними событиями, ему пришлось резко поменять своё похуестическое отношение к данной специальности.
Лиса что-то бубнит уже добрых десять минут, но так и ничего не происходит и Шуге очень хочется уйти от суда и сохранить свои пару тысяч вон за сеанс. Он немного разочарован.
-Эм, кажется он не хочет с тобой общаться. Может... - Юнги не успел договорить так как его плечи пробила лёгкая дрожь. Он повернулся и увидел за собой Чимина, руки которого покоились на его плечах.