Часть 55
Бонусная глава. Последняя.
Ким Юна.
« Я опускаю руку в холодную воду, раздумывая, стоит ли шагнуть туда.
- Моя ангельская?
Неожиданный голос Хёнджина заставляет подпрыгнуть меня на месте.
- Ты меня напугал.
Его тяжелый взгляд изучает меня, стоящую на краю пруда, со своего места на лавочке, на которой мы виделись несколько дней назад на День Святого Валентина.
Хёнджин выглядит не радостным. Хотя, вообще-то я никогда не видела его улыбающимся, учитывая, что он мрачный из близнецов, но сегодня его настроение, видимо, куда хуже обычного своего дьявольского. Он одет в черную толстовку, капюшон надет на голову и руки засунуты в карманы. В этот раз у него нет в руках альбома или чего-то еще, чем можно было объяснить почему он сидит здесь в ночное время суток.
- Почему ты так поздно здесь? Разве твоя дверь не должна быть починенной? - он поднимает одну бровь, показывая почти единственную из эмоций.
- Так это ты, - я выпрямляюсь и подхожу к нему чуть ближе. - Я так и думала, что это именно ты починил мне дверь.
Он не отвечает, лишь наблюдает, как я делаю шаг за шагом, подходя ближе к нему.
- Ответишь на вопрос? Встречаешься здесь с кем-то?
Я хмурюсь, обдумывая его слова.
- Нет. А ты? Ты здесь из-за кого-то?
Он не медлит ни секунды.
- Да.
Я резко вдыхаю в себя воздух от того как сильно по мне ударяет его ответ. Сначала он посылает валентинку одной девушке, а затем явно запланировал с кем-то встречу здесь.
- О, извини...Я думаю, что тогда пойду.
Я растерянно моргаю и разворачиваюсь, чтобы сбежать отсюда как можно быстрее, но его грубый голос останавливает меня.
- Я планировал, что встречу здесь тебя. Я видел, как ты выходила из общаги пятнадцать минут назад.»
- Мама, - жалобный тихий бас заставляет меня вынырнуть из омута моего сна и я резко открываю глаза.
Мой высоченный сын возвышается над диваном, над которым я уснула, когда рассматривала альбом с рисунками Хёнджина. Дживон выглядит слегка встревоженным, разглядывая мое сонное лицо и тыкая в мое плечо своим пальцем. Близнецам по шестнадцать лет, но каждый из них уже настолько высоки, что доходят ростом до Хёнджина. Одна рука Дживона и Джиена как три моих.
Поэтому, очнувшись от сна, я слегка оторопела, увидев у дивана высокого парня. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что это мой сын.
- Мам, я разбил папину машину, - жалобно говорит сын, зарываюсь руками в волосы. - Скажи ему, что это ты разбила.
- Что?
- Скажи папе, что это ты разбила Астон Мартин.
Я перемещаюсь в сидячее положение на диване, сонно и растерянно разглядывая сына. Его выражение лица отчаянное, он складывает две ладони вместе, будто умоляя меня.
- Дживан, это шестая машина за месяц, - я хмурюсь.
Силуэт Джиёна возникает сзади Дживона. Чем они становятся старше, тем больше они похожи на друг друга.
- Ты такой идиот, - осуждающе качает головой Джиён, посматривая на брата. - Мама, сдай его отцу со всеми потрохами.
- Ты злишься, потому что это не ты был за рулем Астон Мартина, - Дживон поворачивает голову в сторону брата близнеца.
- Потому что я езжу лучше, - он вздыхает, взмахивая руками.
- Прекратите, - шиплю я, - какого черта ты взял машину? Хёнджин запретил тебе.
Дживон корчит грустную гримасу, падает на колени перед диваном и кладет голову на мои колени.
- Мама, пожалуйста. Ты самая лучшая женщина на всем этом свете. Папа не будет злиться на тебя, а мне запретит посещать те гонки за городом.
Я чувствую, как он подхалимничает, но все равно улыбаюсь, рассматривая его на наличие ушибов. Очевидно, что он не пострадал и явно бессмертный, но мысль о том, что моему ребенку будет очень больно - убивает меня.
- Позорище, - заявляет Джиен в сторону своего брата, закатив глаза и облакотившись о косяк.
Они всегда такие. Близнецы вечно перепираются, ругаются и влазят во все передряги вместе, но когда дело доходит до чего-то очень серьезного, они всегда друг за друга горой. Они защищают и покрывают друг друга, и совсем не важно кто в этот момент будет перед ними.
- Ты. С тобой разговор только предстоит, - я тыкаю в него пальцем.
Дживон улыбается, уткнувшись в мои колени и я смеюсь. Эти двое.
Он планирует что-то сказать, но шаги по лестнице прерывают весь поток его слов.
Первым спускается Хёнджин, одетый в спортивные черные штаны и черную футболку. Его волосы мокрые и футболка тоже, так как вероятнее всего он только вышел с тренажерного зала.
Мое сердце кувыркается в груди, как и каждый раз, когда я вижу его.
За ним идет Сэм. Он тоже мокрый, а значит у них была совместная тренировка, хотя я не помню, чтобы Сэм сегодня приезжал к нам.
Скорее всего это произошло когда я спала.
Прошло столько лет с нашей свадьбы, с того момента как мы воссоединились, но каждый раз, когда я смотрю на свою семью, я люблю её все больше и больше. Старшие близнецы совсем не изменились, остаются навсегда такими же, какими я их встретила в свой первый день в Академии. Кто бы мог подумать, что это все, через что мы прошли закончится вот так. Чем-то невероятно хорошим.
За Сэмом ковыляет Ханна, грустно надув свои губы.
- С чего ты решил, что можешь запретить мне пойти и погулять на железнодорожных путях? - шипит дочь, пихая ногой Сэма по его ноге.
Он вздыхает.
- Потому что это опасно.
- Мне это нужно.
- Давай подумаем, как решить этот вопрос без железнодорожных путей? - спустившись, Сэм расставляет руки в стороны, посматривая Ханну.
Хёнджин поворачивается в мою сторону, в ужасе уставившись на меня.
Что здесь происходит?
- Мы не решим этот вопрос без железнодорожных путей! - повышает голос Ханна, уперевшись руками в бока. - Я хочу послушать аромат креозота, дизельного топлива и тормозов.
- Почему бы не съездить в автомастерскую? - спрашивает Хёнджин, посмотрев на Ханну. Этот парень явно в отчаянии.
Она корчит такое лицо, будто он обозвал её одним из самых ужасных слов и слезы начинают литься градом по ее щекам.
- Папа, но я не хочу в автомастерскую. Скажи ему, Терри.- громко заявляет она и кладет руку на свой пятимесячный живот.
Они с Терри ждут ребенка и эти месяцы ожидания - персональный Ад для нас всех. Ханна капризна, устраивает истерики и плачет каждые пять секунд и если ты хотя бы попытаешься поспорить с ней, она будет еще более в ужасной истерике. Вся мужская половина нашей семьи в отчаянии, Терри ходит с темными кругами под глазами, а Хёнджин, который управляет Адом, готов выстрелить в голову себе и Сэму при первой возможности. Просто за компанию. Чтобы не мучались.
Терри, следовавший за моей дочерью по пятам вздыхает.
- Но они правы, мой ангелочек. Ты можешь пораниться.
Ханна останавливается посередине гостиной и начинает рыдать, закрыв лицо руками. Я подскакиваю с дивана, слегка оттолкнув от себя сына и обнимаю Ханну, пока она мочит мне мою футболку своими слезами.
- Они меня ненавидят, мама.
- Моя бусинка, эти пятеро мужчин в нашей гостиной любят тебя больше всего на свете, - говорю я, слегка поглаживая дочь по спине.
Она не перестает плакать и пока это происходит, Хёнджин с Сэмом пытаются незаметно ретироваться из гостиной, но голос Джиёна разносится по помещению.
- Папа, а Дживон разбил твой Астон Мартин, - ухмыляется близнец.
- Ты придурок, клянусь, я тебя убью. - огрызается другой близнец.
- Если переживешь папин гнев, - улыбка Джиёна от уха до уха возникает на его лице.
Дживон собирается кинуться в сторону брата, но голос Хёнджина заставляет его остановиться.
- У меня нет Астон Мартина, - хмуро заявляет он, смотря на близнецов. - Это Ханны.
Сэм открывает рот от ужаса, а затем сгибается пополам от смеха. Он прекрасно знает, что даже самый злой на своих сыновей Хёнджин не может сравниться с гневом беременной эмоциональной Ханны.
Она убьет их.
- Что ты сделал? - Ханна перестает меня обнимать и вытирает слезы своих щек. - Какого черта, Дживон?
- Он тоже причастен, - Дживон в ужасе показывает на своего близнеца.
Ханна пытается держать себя в руках, пока наклоняется и снимает с себя каблук. Она как вихрь перемещается в сторону близнецов, пока они один за другим вылетают из комнаты, по пути перепрыгивая через диван.
- Что происходит, папа? - десятилетняя Софи входит в комнату, сжимая в руках планшет и поглядывая на Сэма.
- Беременная Ханна, солнышко. - пожимает плечами Сэм.
- О, - понимающе выдает Софи и выходит из комнаты.
Я улыбаюсь, пока руки Хёнджина обнимают меня за талию и прижимают к себе. Его запах окутывает меня и я придираюсь затылком к его мощной груди, пока он пальцем поглаживает мое запястье.
- Ты родила мне троих слишком беспокойных детей, - усмехается он. Он явно не жалеет о том, что у него слишком буйные дети.
- Ты сам виноват, - я пожимаю плечами, - Не стоило влюбляться в меня тогда в Академии.
- Стоило, - тихо говорит он, - я лишь жалею, что не сделал этого раньше.