Я скучаю по тебе в пяти стихиях БЛ

Глава 111 - Дополнительно (5) Линь Цзюэ и Сяо Цзинь

Линь Цзюэ в центре экрана вдруг поднялся и обнял Сяо Цзиня. Сяо Цзинь на мгновение застыл из-за действий Линь Цзюэ, и даже его движения на несколько мгновений замерли.

Затем произошла сцена, от которой люди потеряли дар речи: Линь Цзюэ провела рукой по руке Сяо Цзиня, а затем тонко рассмеялся и сказал: "Айя, молодой человек, хорошая кожа, гладкие руки ......".

Сяо Цзинь выглядел немного беспомощным, схватил его и намеревался отправить в спальню, но в итоге они вдвоем потащились по дороге, половину времени они не могли идти. В конце концов, Маленькому Цзинь стало совсем тяжело, он поднял Линь Цзюэ в горизонтальное объятие и повернулся, чтобы идти наверх.

Линь Цзюэ при этом хихикал, как извращенец, терся лицом о грудь Сяо Цзиня и похлопывал его рукой, приговаривая, что он даже больше него.

Заметив это, толпа молча перевела взгляд на определенную часть тела.

Хотя лицо Сяо Цзиня было невыразительным, но Чжоу Цзя Юй ясно видел, как на его лбу проступила вена, Линь Цзюэ в стороне неловко улыбнулся, сказал: "Не надо, и я не такой, я пьяный, ничего не знаю ......" Его голос был все тише, под все более мелким взглядом Цзиня, и наконец стал неслышным.

Тело Сяо Цзинь только что все видели, грудные мышцы действительно красивы, но сказать, что они больше, чем у Линь Цзюэ, совершенно невозможно, к тому же Линь Цзюэ этот пьяница может бесстыдно выдать такое несуразное предложение.

Линь Цзюэ молча достал салфетку, чтобы вытереть холодный пот со лба, и прошептал: "Не смотри на это ......".

Сяо Цзинь холодно сказал: "Ты признаешь это?"

Линь Цзюэ ответил: "Что ты хочешь, чтобы я признал? Не может быть, что ребенок в твоем животе был моим ......".

Сяо Цзинь: "......"

Чжоу Цзяюй хотел рассмеяться, наблюдая за происходящим со стороны, а Линь Цзюэ своим жестким тоном разжег гнев в сердце Сяо Цзиня, но тот лишь шевельнул рукой, и экран снова задвигался. В мгновение ока Линь Цзюэ и Сяо Цзинь подошли к двери спальни, и Сяо Цзинь, толкнув дверь, вошел внутрь.

Линь Цзюэ расширил глаза, затаил дыхание и напрягся до предела: он боялся, что между ним и Сяо Цзинем что-то произойдет. К счастью, через две чашки из спальни вышел чернолицый Сяо Цзинь.

Увидев фигуру Сяо Цзиня, когда он выходил, все вздохнули с облегчением.

Но только что это облегчение было ослаблено, как тут же снова поднялось, и Линь Цзюэ, который должен был лежать в постели и спать, вышел из дома, схватив Сяо Цзиня за талию одной рукой и крича, не уходи - в доме призрак!

Движения Сяо Цзиня застопорились, и он обернулся: "Где призрак?"

"На крыше, на крыше". Выражение Линь Цзюэ на видео можно было назвать жалким, он был совершенно не в состоянии увидеть то небольшое безумие, которое он только что увидел. В сочетании с его обычно сильным стилем, Сяо Цзинь, который уже заинтересовался им, мгновенно смягчился и сказал: "Не бойся, здесь нет призраков, я провожу тебя внутрь".

Линь Цзюэ тяжело кивнул и потянул Сяо Цзинь в дом.

Линь Цзюэ трясущейся рукой стал прикуривать неизвестно сколько сигарет, но на этот раз тряска была очень сильной, и ему так и не удалось их зажечь.

Маленький Цзинь вошел в дом, но так и не вышел, а из дома донеслось несколько его гневных рыков: "Линь Цзюэ!", сопровождаемых пронзительным смехом Линь Цзюэ: "Маленькое отродье, куда ты бежишь! "

Снаружи дома завывал ветер, электричество мигало и гремело, а ливень не прекращался ни на минуту. Чжоу Цзяюй еще вчера вечером задавался вопросом, как может идти дождь в такую зиму, но в результате сегодня человек перед ним дал ему ответ.

Только на следующее утро Сяо Цзинь вышел из комнаты Линь Цзюэ. Он вышел в очень плачевном состоянии, одежда была помята, при ходьбе он спотыкался на нескольких шагах, а на его изначально ничего не выражающем лице появилось хмурое выражение. Спустя полчаса Линь Цзюэ тоже встал и вышел из своей спальни, и, глядя на его посвежевший вид, можно было подумать, что он не похож на человека, страдающего похмельем с прошлой ночи.

На этот раз все не произносили ни слова.

Линь Цзюэ с болью в голосе сказал: "Все так сложилось, что же делать?"

Выражение лица Сяо Цзиня было тусклым, но слова, которые он произнес, шокировали: "Мы, драконы, никогда не были чисты, я еще только взрослый, ты воспользовался мной и не понес за это ответственности, так не пойдет".

Чжоу Цзяюй: "......" Боже, мать твою, чистота, природа драконов это ** жизнь просто легенда, вы даже черепахам под руку лезете и еще имеете наглость говорить о чистоте".

Линь Цзюэ, очевидно, думал так же, как и Чжоу Цзяюй, он уже собирался открыть рот, чтобы возразить, как вдруг Сяо Цзинь поднял руку и сделал останавливающий жест: "Подумай хорошенько, прежде чем говорить, клеветать на наших драконов, хотя я не против, но и другие драконы не против, я не знаю".

Линь Цзюэ мгновенно увял, он снова стал смелым и не смел ругать дракона, а, когда Сяо Цзинь злился после этого на улице каждый день шел дождь, она бы не выдержал.

" В чем именно я виноват?" Линь Цзюэ тоже понимал, что не сможет отказаться, и, смирившись с судьбой, сказал: "Расскажешь?"

Сяо Цзинь перевел взгляд с Чжоу Цзяюя на Линь Ишуя и сказал: "Получите со мной лицензию".

Линь Цзюэ мгновенно сел прямо, глаза остекленели: "Лицензию? У тебя даже нет удостоверения личности, как я могу получить ее вместе с тобой?"

"У меня есть". Сяо Цзинь достал удостоверение и положил его на стол перед собой: "Теперь у меня есть документы.

"Откуда оно у тебя ......?" Линь Цзюэ был шокирован, он отреагировал и посмотрел на Линь Ишуй: "Ишуй, ты достал его для него?"

Линь Ишуй ответил: "Да".

"Почему?" Линь Цзюэ был шокирован.

Линь Ишуй медленно отпил глоток чая, от начала до конца не комментируя ситуацию, и на вопрос Линь Цзюэ ответил так, что все потеряли дар речи: "Ему нужно работать неполный день, чтобы оплачивать расходы на жизнь, а если он работает неполный день, то ему нужно удостоверение личности".

Линь Цзюэ: "？？？？"

Сяо Цзинь сказал: "Да, я плачу, чтобы жить здесь".

Чжоу Цзяюй, несмотря на серьезный вид, пришлось приложить немало усилий, чтобы не разразиться хохотом, он всегда чувствовал, что Линь Ишуй ожидал этого дня, поэтому заранее подготовил ему доказательства.

"У меня есть удостоверение личности, можем мы пойти и получить лицензию?" Сяо Цзинь сказал: "Ты же сказал, что будешь отвечать за меня".

Линь Цзюэ показалось, что он сейчас упадет в обморок, он задрожал: "Но мне уже тридцать пять лет, ты ......".

Сяо Цзинь ответил: "Все в порядке, согласно твоему человеческому возрасту, мне всего восемнадцать лет".

Линь Цзюэ сказал: "О, о, о, о, у нас по человеческому возрасту двадцать два года".

Сяо Цзинь сказал: "Все в порядке, на удостоверении личности мне двадцать два".

Линь Цзюэ: "......"

Линь Цзюэ не знал, что ответить, и только прикурил сигарету.

"Так где же твой ответ, Линь Цзюэ?" Выражение лица Сяо Цзинь было очень серьезным, не похоже, чтобы он шутил.

Линь Цзюэ услышал вопрос Сяо Цзинь, его выражение лица стало серьезным, он затушил сигарету, глубоко вздохнул и сел прямо: "В таком случае давай поговорим по-хорошему".

Сяо Цзинь кивнул.

Линь Цзюэ глубоко вздохнул и, видимо, мысленно приготовившись, сказал: "Сяо Цзинь, ты - дракон, я - человек, ты когда-нибудь задумывалась о разнице в нашем возрасте? Для тебя человеческие десятилетия - это всего лишь щелчок пальцами, а ты будешь наблюдать, как я медленно старею или даже умираю".

Вопрос был настолько резок, что у Чжоу Цзя Юя перехватило дыхание, но Сяо Цзинь очень спокойно ответил: "Естественно, я думал об этом".

Линь Цзюэ сказал: "И что же ты подумал?"

Сяо Цзинь ответил: "Я не против".

Линь Цзюэ поднял руку, вытер лицо и почти горьким тоном сказал: "Как ты можешь быть не против?"

Выражение лица Сяо Цзиня было светлым, но в глазах появилась решимость, и он ответил: "Я не против, и вместо того, чтобы наблюдать со стороны, как ты проведешь следующие несколько десятилетий в одиночестве или с другими людьми, я лучше буду участвовать в твоей жизни". Разве смерть - это единственное, что можно считать смыслом жизни?"

Линь Цзюэ сказал: "Но..."

Сяо Цзинь сказал: "У меня много времени, я могу подождать". Выражение его лица смягчилось: "Я не против".

Линь Цзюэ потерял дар речи, а Чжоу Цзя Юй впервые увидел на его лице оттенок волчьей злобы. Сяо Цзинь не был человеком и мыслил не так, как человек, он был тверд, упрям и ни словом не обмолвился о том, что отказывается от того, к чему стремится.

Безразличие Линь Цзюэ могло обидеть других, ведь земная жизнь длится всего несколько десятилетий, и сколько людей готовы тратить свое время на неопределенное дело в течение этих десятилетий.

Но Сяо Цзинь мог, если Линь Цзюэ не захочет, подождать, пока Линь Цзюэ не исполнится сорок, пятьдесят или даже шестьдесят лет, капля за каплей, даже если это будет камень, он все равно сможет его покрыть.

"Но я состарюсь, а ты нет". Линь Цзюэ ответил: "К тому времени у меня на голове будет полно седых волос ......".

"Я могу состариться вместе с тобой". Сяо Цзинь ответил: "Я не человек, я не буду зацикливаться на коже". Его тон был искренним, а взгляд Линь Цзюэ - непреклонным.

Линь Цзюэ, казалось, больше ничего не мог сделать, он вздыхал и снова вздыхал, сигарета лежала перед ним, уже собираясь заполнить пепельницу.

В комнате воцарилась тишина, все ждали его ответа.

Наконец Линь Цзюэ слегка приоткрыл рот и сказал: "Хорошо, тогда попробуем".

Чжоу Цзяюй услышал от Линь Ишуя, что, по его расчетам, Линь Цзюэ должен был добраться до Сяо Цзинь, и утешился, увидев, что эта сцена произошла на самом деле.

Вечером Линь Ишуй обнял Чжоу Цзяюя и подробно рассказал ему о Линь Цзюэ.

Линь Цзюэ и его партнер были возлюбленными детства, она - эксцентричной, он - мягким и щедрым, они вместе росли, вместе практиковали искусство фэн-шуй, вместе занимались светской жизнью.

Такая история должна была вызывать зависть, но, к сожалению, дальнейшее развитие событий оказалось исторически неудивительным.

Вскоре после помолвки возлюбленный Линь Цзюэ внезапно заболел неизлечимой болезнью и в течение трех месяцев постепенно терял жизнь на больничной койке.

Наблюдать за тем, как твой возлюбленный постепенно теряет жизнь, - самое жестокое наказание из всех возможных.

Линь Цзюэ начал едва заметно улыбаться, потом замолчал и, наконец, заплакал и стал умолять, он просил его не уходить, не оставлять его одного в этом мире, говорил о клятвах, которые они когда-то дали друг другу, и даже начал искать какие-то запретные техники, чтобы возобновить его жизнь.

Но как может человек вырвать кого-то из рук Короля Ада?

Любовник Линь Цзюэ все же умер, а перед уходом попросил его пообещать одну вещь.

"Что именно?" Чжоу Цзяюй услышал это, сердце его сжалось, и он открыл рот, чтобы спросить.

"Он хотел, чтобы он прожил до сорока лет". Линь Ишуй ответил: "Он все просчитал".

"Подсчитал?" Чжоу Цзяюй немного растерялась: "Что он подсчитал?"

"Вычислил истинную карму Линь Цзюэ". Линь Ишуй : "Он просто прохожий в его жизни, а не домашний очаг".

Линь Цзюэ и ее возлюбленный были чрезвычайно одаренными, и хотя ничего, связанного с его собственной судьбой, ему было нелегко разгадать, он все же предсказал Линь Цзюэ судьбу.

Это предсказание позволило ему уйти без сожалений, зная, что до того, как Линь Цзюэ исполнится сорок лет, найдется человек, который будет любить и заботиться о нем сам. Хотя сердце не хотело, он не мог позволить ему отправиться с ним в Желтые источники.

"Эта переменная - Сяо Цзинь?" Чжоу Цзяюй сказал: "Вы давно догадались, господин?"

Линь Ишуй кивнул, мол, да, я все просчитал.

Просто он мог только вычислить существование этой переменной, он не мог точно знать, что это такое и откуда она взялась. Но он не ожидал, что в результате непреднамеренного поиска эта переменная вдруг появилась.

Сяо Цзинь был причиной путешествий Линь Цзюэ с Цинмэй, а в итоге родил плод брака Линь Цзюэ.

Причина и следствие взаимно усиливали друг друга, судьба всегда была так волшебна.

"Маленькому Цзиню осталось еще пять лет". Линь Ишуй дао: "Он сможет это сделать".

Чжоу Цзяюй хмыкнул, а в душе тайно молился, чтобы так оно и было.

После этого случая Маленький Цзинь переехал во двор, где жил Линь Цзюэ. Хотя он и говорил, что хочет, чтобы Линь Цзюэ получил разрешение на брак, на самом деле он не принуждал Линь Цзюэ.

Только после этого, куда бы ни пошел Линь Цзюэ, за ним следовал молчаливый человек. Он ничего не говорил, но молча заботился о нем, помогал сдерживать выпивку, изгонять злых духов и выращивать нежные цветы во дворе.

Жизнь Линь Цзюэ, казалось, не претерпела особых изменений, если не считать большого черного зонта, который он носил с собой.

Никто не знал, когда сердце Линь Цзюэ дрогнуло, и к тому времени, когда Чжоу Цзя Юй и остальные узнали, что Линь Цзюэ и Сяо Цзинь официально вместе, Линь Цзюэ исполнилось тридцать восемь лет.

В тридцать восемь лет он был все так же красив, с роскошными бровями, в тонком чонгсаме, сидел на диване посреди комнаты. Годы так полюбили его, что не смогли оставить на ней и следа, и если бы не юношеская невинность в его глазах, то, боюсь, любой бы подумал, что она уже зрелая молодая женщина.

Сяо Цзинь все еще сидел рядом с Линь Цзюэ, глаза его были опущены, он чистил кедровые орехи, и все орехи попадали в рот Линь Цзюэ.

Линь Цзюэ сказал: "Мы готовимся к свадьбе".

Комнату украшал огромный торт, который Сяо Цзинь лично заказал, на вершине торта сидел маленький золотой дракон из рассыпчатого сахара, вокруг него сидела девушка, внешностью почти на семь или восемь пунктов похожая на Линь Цзюэ, ее рука лежала на спине золотого дракона, полная счастья.

С тех пор как Чжоу Цзяюй узнал о встрече Линь Цзюэ с Цинмэй на 40-м году жизни, в душе поселилась тревога. Хотя Линь Ишуй этого не говорил, Чжоу Цзяюй чувствовала, что и он волнуется, беспокоится о том, что будет в итоге, если Сяо Цзинь не сможет растопить кусок льда Линь Цзюэ, который снаружи был горячим, а внутри холодным.

Все не удивились, услышав слова Линь Цзюэ, их сердца наполнились спокойствием.

"Поздравляю, старший!" Шэнь И вышел первый, чтобы поздравить: "Когда вы планируете сыграть свадьбу? Мне еще нужно заранее подготовить для вас подарки ......".

Линь Цзюэ поднял глаза: "Не обращай внимания, сначала подумай о себе, когда ты выйдешь замуж за того человека из твоей семьи?"

Шэнь И мгновенно сморщился при звуке его слов и покорно ответил: "Мне не нравятся мальчики".

Линь Цзюэ сказал: "Ты не любишь мальчиков и все равно так радостно ведешь себя? Любишь играть в баскетбол, все сказал ...... А тот выкуп за невесту, ты его вернул?"

Шэнь И поник и сказал, что нет, он не согласен.

Все засмеялись, когда услышали это. Цветы персика дома цвели один за другим. Линь Ишуй сделал хорошее начало. Четверо учеников нашли своих партнеров один за другим. Шэнь И , вероятно, был одним из них. Тот, у кого были самые большие неожиданные повороты, и кто бы мог подумать, что он сможет встретиться с предком ласки, просто отправившись в могилу.

Из-за этого Сяо Хуан(ласка) дома несколько дней дулся на него, потому что, если Шэнь И действительно женится на предке ласки, разве его старшинство не повысится сразу? Сяо Хуану, возможно, придется называть Шэнь И - бабушкой, а позже он уже не сможет с ним ругаться.

Свадьбу почти полностью организовал Сяо Цзинь: от стиля до размера свадебного платья, он практически обо всем позаботился сам.

За исключением Линь Цзюэ, которая на несколько дней выходила на улицу, меряя свадебные платья и делая свадебные фотографии, она и Чжоу Цзяю почти каждый день проводили в саду, греясь на солнышке, прожили счастливую жизнь и стали намного мягче.

Чжоу Цзяюй изначально считал себя широкоплечим и начал толстеть, кто знает, не пройдет и нескольких дней, как Линь Цзюэ обнаружит, что беременна.

В день, когда она узнала об этом, в дом вошел Сяо Цзинь и услышал, как Линь Цзюэ плачет: "Ваше величество, в моем животе уже есть семя дракона, вы не можете оставить мою наложницу ......".

Сяо Цзинь: "......" Он без выражения повернул голову и посмотрел на Чжоу Цзяюй, глазами спрашивая Линь Цзюэ, кто из них кто.

Чжоу Цзяюй, услышав новость, очень обрадовался, но теперь, увидев Линь Цзюэ в таком состоянии, практически расплакался и только и смог сказать: "Это буквально означает, что дядя беременен".

Глаза Сяо Цзиня мгновенно загорелись, он сделал несколько шагов к Линь Цзюэ, присел на корточки и обхватил Линь Цзюэ за талию, прижался лицом к животу Линь Цзюэ и посмотрел вверх: "Правда?"

Линь Цзюэ лучезарно улыбнулся: "Да".

Сяо Цзинь спросила: "И давно это было?"

Линь Цзюэ пошевелил пальцами: "Три месяца ......".

Сяо Цзинь нахмурился: "Как это ты только сейчас узнал?"

Линь Цзюэ нахально ответил: "У меня никогда не было своевременных месячных ......".

Сяо Цзинь ничего не мог поделать с Линь Цзюэ, он взял Линь Цзюэ за руку и серьезно спросил: "Я хочу этого ребенка, ты согласен?"

Он произнес эту фразу, но в то же время в нем чувствовалось какое-то внутреннее колебание, он боялся, что Линь Цзюэ по какой-то причине решит отказаться от этого ребенка.

"Да". Линь Цзюэ легонько подтолкнул пальцем прямой нос Сяо Цзиня: "Я согласен".

Сяо Цзинь улыбнулся, улыбка была сияющей, как у ребенка, которому дали леденец, и он крепко обнял Линь Цзюэ, атмосфера между ними была сладкой до глубины души.

Чжоу Цзяюй тоже был счастлив: в доме появилось пополнение.

За эти несколько лет у младших бумажных братьев и сестер их тоже было немало, но единственным недостатком было то, что они так и не обзавелись невесткой, а стали старшими братьями.

Бумажные фигурки, подобные им, могут вырасти до размеров человеческого тела, но я не знаю, потому ли это, что ветка всего одна.Бумага длиной один-два метра никогда не вырастает, а сохраняет свой нынешний размер.

Чжоу Цзяюй и Линь Ишуй не могли иметь собственного ребенка, и Маленькая Бумажка была для них равноценна собственному сыну.

Однако спустя столько лет привычка маленького бумажного человечка собирать чужие волосы не изменилась, и его любимым лакомством по-прежнему оставались черные волосы Линь Ишуя, которые за последние два года из белых постепенно превратились в черные.

Такое роскошное удовольствие можно было получить лишь изредка, и в основном Бумажка могла только собирать шерсть ласки. Узнав, что Шэнь И тоже нашел ласку, в которую влюбился, он даже выразил одобрение, видимо, ему понравилась шерсть предка ласки.

А у младших братьев и сестер маленькой бумажки, из-за его пристрастия, тоже выработалась такая привычка, В последнее время Чжоу Цзяю подумывает о том, чтобы попросить их сдерживать себя. В противном случае, даже если они вздремнут на диване и встанут, они могут выдрать несколько волосков .

Свадьба была назначена на начало следующего месяца, и в этот момент известие о беременности Линь Цзюэ уже было радостным событием.

В последующий период Линь Цзюэ стала ключевым объектом защиты своей семьи: все продукты, запрещенные беременными женщинами, не допускались в дом, не разрешалось курить сигареты и практически не разрешалось употреблять алкоголь.

Линь Цзюэ был в таком отчаянии, что говорил, что хочет курить и пить целыми днями. Линь Ишуй сказал в сторону: "Почему бы тебе не пойти и не сделать завивку?

Линь Цзюэ: "Спасибо, я уже сделал завивку".

Толпа: "......"

Реакция на ранних стадиях беременности была серьезной. Сяо Цзинь боялась, что Линь Цзюэ будет чувствовать себя некомфортно, и думала о том, чтобы менять еду каждый день. В результате Линь Цзюэ не съела и двух кусочков, а Шэнь И набрал вес.

Линь Цзюэ посоветовал ему поменьше есть, чтобы к тому времени не превратиться в слепого медведя.

Шэнь И сказал: "Я растолстею, превращусь в слепого медведя, он может меня не увидеть?"

Линь Цзюэ сказал: «Тебе снился сон. Ты, черт возьми, признавался в своей любви в гробнице. В тот момент ты был таким темным, как будто ты был невидимым, и люди тянулись к тебе. Ты все еще ожидаешь, что он позволит тебе уйти, если ты наберешь вес?»

Шэнь И: "......"

Линь Цзюэ : "Ласки не такие поверхностные, кожа и прочее для них плывущие облака - но ты другой, если ты действительно растолстеешь, какая девушка сможет на тебя посмотреть?" Теперь Шэнь И все еще смуглый красивый мальчик, хотя кожа и темная, но хотя бы темперамент солнечный, брови красивые, правда, но если он превратиться в гребаного толстяка, то в принципе всю оставшуюся жизнь сможет жить только с невидимым Пронырой до конца своих дней.

Сяо Хуан полностью согласился, когда услышал это и закричал рядом с ним-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

Шэнь И с несчастным выражением лица некоторое время кривлялся, сердито отложил палочки, сказал, что не будет есть.

Линь Цзюэ гордо поднял голову: «Если ты не согласен, продолжай есть».

Шэнь Ицюн: «Я согласен».

Сяо Цзинь ничего не сказал и протянул Линь Цзюэ еще один кусок блюда .

Линь Цзюэ съел свою порцию, икнул и сказал, что у него болит талия, поэтому Сяо Цзинь обнял его и медленно помог ему помассировать талию и ноги.

Чжоу Цзяюй смотрел на него с улыбкой в глазах, но человек рядом с ним держал его тыльной стороной руки.Линь Ишуй наклонился к его уху и что-то прошептал. Прохожие наблюдали, как кончики ушей Чжоу Цзяюя начали наливаться кровью, которая в конечном итоге распространилась на его щеки и даже шею.

"Хорошо ли это?" спросил Линь Ишуй.

"Просто ...... можно сделать это только один раз". Чжоу Цзяюй прошептал: "Моя талия не выдержит ...... этого".

Линь Ишуй медленно сказал: "Ничего страшного, когда будет болеть, я тебе ее тоже разотру".

Единственный одинокий пес, Шэнь И , со злостью захлопнул миску и развернулся, чтобы уйти. Он был готов подавиться своей собачьей едой и даже начал сомневаться, действительно ли он собака.

Но опять же, отвязаться от одиночки вроде бы довольно просто, Шэнь И подумал о той куче выкупа за невесту, отправленной домой, и начала грустно посапывать.