Счастливый удар

через несколько месяцев после эпилога 1.Ава.

– Куда мы едем? Ты же знаешь, как я отношусь к сюрпризам.

Мои колени подпрыгивают вверх и вниз на пассажирском сиденье пикапа Пэйтона, а я смотрю на него, сдвинув брови.

– Знаю. Но на этот раз тебе просто придется смириться с этим.

– Я вижу, ты сегодня играешь жестко.

Рука на моем одетом в теплые легинсы бедре сжимается, когда Пэйтон посмеивается.

– Оно того стоит, обещаю.

Я неохотно мычу, соглашаясь, и переплетаю наши пальцы.

Дворники быстро скользят по лобовому стеклу, а снег продолжает падать. Теплый воздух из обогревателя дует под него, заставляя почти мгновенно таять. Наступил сочельник, и до сегодняшнего дня в Ванкувере было лишь несколько небольших снегопадов. Из-за близости океана небольшое количество снега привычно для нас, но, как всегда, как только выпадает снег, все водители превращаются в новичков.

Шоссе забито, забито до отказа. Машины сидят в кювете, мигая аварийкой в ожидании эвакуаторов, в то время как другие скользят дальше по дороге.

Когда Пэйтон появился в моей квартире час назад, он сказал, что ехать недалеко, так что я думаю, можно с уверенностью сказать, что эта нелепая пробка превратила быструю поездку в поездку, которая длится намного дольше часа.

– Хорошо, можешь хотя бы намекнуть, куда мы едем? Судя по всему, сегодня вечером в моем словаре нет термина «терпение».

На данный момент я понимаю лишь, что, поскольку у нас, похоже, нет недостатка во времени, мы будем делать что-то, не требующее предварительного бронирования.

– Ава, – стонет он.

– Пожалуйста?

– Нет.

– Пожалуйста-препожалуйста? – снова пытаюсь я.

– Если ты спросишь меня еще раз, мы вообще не поедем.

Его последующая ухмылка говорит мне об обратном, но я решаю отстать.

– Хорошо. – Я поднимаю руки вверх, сдаваясь, и откидываюсь назад на подголовник. – Но мы близко?

Он бросает на меня многозначительный взгляд и тихо стонет.

– Что? Близко?

– Да. Как только доберемся до съезда. Он должен быть справа.

– Если мы вообще до него доберемся, – говорю я, глядя на ползущую очередь машин перед нами.

– Ты так отчаянно хочешь выбраться из пикапа и подальше от меня?

– Это так очевидно? – спрашиваю я с дразнящей улыбкой.

Он щипает меня за внутреннюю часть бедра.

– Я всегда могу сказать Морган отправить всех по домам.

Это заставляет меня выпрямиться на сиденье.

– Морган там? Ты не помогаешь успокоить мое нетерпение, Бойскаут.

– Упс.

– Это просто жестоко.

– Это научит тебя не испытывать удачу.

Я поворачиваюсь лицом к нему, насколько могу, не снимая ремня безопасности. Его волосы длиннее, чем обычно, а борода более густая, чем вне сезона плей-офф. Я не виню его за то, что он не успевает ухаживать за ней. Учитывая, насколько насыщенным был его первый сезон в НХЛ. Большую часть времени меня впечатляет, что он хотя бы не забывает чистить зубы по утрам.

Небольшой перерыв в сезоне позволил ему приехать домой, и я чертовски рада, что он снова здесь, рядом со мной, даже если всего на пару дней. Я очень соскучилась.

Он быстро отводит взгляд от лобового стекла и вопросительно смотрит на меня, как будто чувствует внезапную перемену в моих мыслях.

– Ты в порядке, детка?

Я улыбаюсь.

– Ага. Просто рада, что ты дома. Даже если всего на пару дней.

Он поднимает уголок рта, и его зеленые глаза горят пламенем эмоций.

– Я тоже, сладкая. Я тоже.

Оставшаяся часть поездки проходит в уютной тишине, и пикап заполняет лишь тихая рождественская музыка. Когда мы вдвоем, нам не нужно разговаривать, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Просто быть рядом с ним более чем достаточно.

Не проходит и десяти минут, как мы съезжаем на дорогу, посыпанную белым гравием. Я смотрю на открывшуюся впереди картину, шаря глазами по множеству огней и гигантским надувным украшениям, танцующим на ветру.

Чем дальше мы едем по дороге, тем шире панорама разворачивается перед нами. Кажется, это поле. Большое и украшенное к Рождеству.

Мерцающие гирлянды свисают с высоких, покрытых инеем деревьев и обвивают высокий забор.

Бесчисленные ряды оленей и других рождественских украшений заполняют поле за забором, обозначая расчищенную от снега переполненную парковку недалеко от дороги. Трудно не потеряться во всей этой красоте, мечтательно глядя в окно.

Это зимний рай.

Как только Пэйтон останавливает пикап, я хватаю шапку и варежки, распахиваю дверь и выпрыгиваю. Резкое изменение температуры оглушает, но я почти не замечаю его в своем теплом снаряжении. Я слишком взволнована, чтобы беспокоиться о холоде.

– Тут очень красиво. Поторопи свою прекрасную задницу! – кричу я, ухмыляясь, когда Пэйтон обходит капот и встает рядом.

Окинув его взглядом, я сдерживаю довольный вздох. Он такой красивый, что, честно говоря, немного смешно. Даже облаченный в шапку, шарф и длинную толстую шерстяную куртку, он не выглядит ни капельки громоздким. Вместо этого он выглядит так, будто ему место в каталоге зимней одежды.

И когда он улыбается мне, понимающе ловя мой голодный взгляд, я борюсь с обмороком.

– Давай проведем здесь пару часов, а потом поедем домой, и ты сможешь соблазнить меня. Звучит неплохо? – спрашивает он, быстро подмигнув.

– Мне нравится.

Смеясь, он обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Он проводит рукой вверх и вниз по моей руке, словно пытаясь согреть. Я прислоняюсь щекой к его боку.

– Как ты нашел это место? – спрашиваю я, когда мы сворачиваем на одну из множества обозначенных троп, ведущих ко входу.

– Мэтт рассказал. Я подумал о том, как сильно ты любишь все связанное с Рождеством и что тебе понравится.

– Очень красиво, – отмечаю я, находя взглядом статую Санта-Клауса, обозначающую вход в нескольких футах впереди. В одной руке он держит табличку с надписью «Загородные огни Ванкувера», а в другой – тарелку с печеньем.

– Остальные скоро должны быть здесь. Им повезло, и они проскочили без пробок.

Внезапно до нас долетает смесь очень красочных слов, и я ухмыляюсь. Адам первым замечает нас. Он быстро пихает Мэтта локтем в живот и показывает на нас с Пэйтоном.

Как только я замечаю группу, собравшуюся возле оленьей упряжки Санты и больших красных саней, я уже не могу отвести от них глаз. Они не только громкие, но и каким-то образом убедили Тайлера надеть поверх куртки ожерелье из больших мигающих красных и зеленых рождественских гирлянд. Его угрюмый вид очевиден, и это заставляет меня смеяться, как полную дурочку.

– Самое время, О! – говорит Адам.

Я закатываю глаза.

– Все вопросы к пробкам.

Все быстро обнимаются, прежде чем направиться к входной арке.

– Хорошие украшения, Тай, – поддразнивает Пэйтон, отстраняясь ровно настолько, чтобы протянуть руку и дернуть за гирлянду на шее ворчуна.

Тайлер что-то бурчит, но не делает попытки снять ожерелье, а просто отталкивает руку Пэйтона.

– Это была моя идея. Я подумал, что ему нужно немного рождественского духа. Может быть, нам удастся убедить Санту не наполнять его чулок углем в этом году, – подкалывает Адам, оглядываясь через плечо на нашу троицу, идущую следом за ним, Морган и Мэттом.

Мэтт обнимает Морган за талию, и на сердце теплеет, когда я наблюдаю, как она прижимается к нему. Я даже не хочу думать о том, насколько одинокой я бы себя чувствовала сейчас, если бы со мной не было Пэйтона.

Все знают, что это лишь вопрос времени, когда Мэтт сделает ее своей женой, и я, например, жду не дождусь этого дня.
Эти двое так же вечны, как и мы с Пэйтоном.

– Ой, Тайлер, ты все еще веришь в Санту? Какая прелесть, – поет Пэйтон.

Адам громко смеется, и Тайлер целенаправленно наступает на его кроссовку. Адам спотыкается и быстро показывает ему средний палец, когда восстанавливает равновесие. Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Тебе придется просить у Санты пару костылей, если не заткнешься, – предупреждает Тайлер, наклоняясь мимо меня, чтобы взглянуть на Пэйтона.

Я качаю головой и позволяю тихому смеху вырваться наружу. Ссоры и пустые угрозы продолжаются, пока мы идем по тропинкам в поле. Огни кажутся бесконечными в лучшем смысле. С каждым поворотом появляется новая композиция из ярких гирлянд, фигур и инсталляций. Я никогда не видела ничего подобного.

– Нам нужно попросить кого-нибудь сфотографировать нас перед уходом, – говорит Морган, когда впереди показывается выход.

Все согласно гудят, и мы отходим к забору с капающими синими огнями, отпустив Морган охотиться за кем-нибудь, кто готов нас сфотографировать.

Холод пощипывает щеки, а дыхание вырывается большими белыми клубами, но я бы ни за что не стала торопить этот момент. Руки Пэйтона, обвивающие меня, и его грудь у меня за спиной, именно то, где я хочу быть.

Моей лучшей подруге-экстраверту требуется всего пара минут, чтобы найти согласного, и, быстро расположив нас всех так, как, по ее мнению, выглядит лучше всего, она бросается к группе.

Адам стоит справа от меня, Тайлер – слева, а Пэйтон – за спиной, сложив руки на моем животе, не желая отпускать меня ни на секунду. Морган и Мэтт прижимаются к Адаму с другого бока.

Я расслабляюсь в объятиях Пэйтона и дрожу, когда он кладет подбородок мне на плечо, уткнувшись щекой в шею. Сильная волна блаженства зарождается внутри, когда я улыбаюсь в камеру.

– Я люблю тебя, – шепчет Пэйтон, касаясь кончиком носа моей мочки. – Чертовски сильно.

Накрывая его руки в перчатках своими, я сжимаю их и отвечаю:

– Я тоже тебя люблю.

И буду любить до конца своей жизни.

1438