Глава 2
Ветка густой поросли больно хлестнула по щеке, царапнув кожу, я с шипением поморщился, продираясь за своим проводником, когда мы свернули за очередной куст, и вдруг невероятным образом оказались на берегу реки. Небо и здесь было мрачным и низким, облака расслаивались на разные оттенки серого цвета, и вода внизу - рябая и беспокойная - отражала эти стальные переливы, темнела морщинками ряби, катилась широким потоком и терялась вдали, обрамлённая высокими и обрывистыми песчаными утёсами. Мой спутник, уже не торопясь, свернул под широкий раскидистый дуб, стоящий на берегу особняком, и рухнул на пожухлую осеннюю траву у его подножия. Дуб качал ещё зелёными ветвями, ветер негромко шумел в листве.
- Как это? - невнятно спросил я, пытаясь отдышаться. Наконец я смог рассмотреть своего спасителя. Он был высок, но худощав, спортивно сложен, судя по всему, изрядно небрит, а волосы обрезаны неровно, чуть короче у лица, словно стригся сам и на ощупь. Серые внимательные глаза, будто очерченные углём, выдавали в нём признаки восточной крови.
- Это уже моё место, - когда он не рявкал приказным тоном, голос казался даже приятным, глубоким, - Ты перестал думать о той сцене и смог перейти вслед за мной.
- Куда? - уточнил я, хотя и понимал, что спрашиваю совсем не о том, и поспешил исправиться: - Что вообще происходит? Ты знаешь Нину?
- Слушай, - незнакомец откинулся назад, опираясь на ствол дуба спиной, и я понял, что тоже очень хочу сесть, потому опустился рядом, - Тебя случайно сюда затащили, это ведь очевидно. Не вникай, не задавай вопросов, иначе привяжешь себя к Простору и будешь попадать сюда - чаще, чем тебе захочется.
Это весомый аргумент.
- А Нина...
- Это не известный тебе человек, будь то Нина или кто угодно ещё, - отрезал черноволосый, - Забудь.
- Я бы хотел, - фыркнул я, - А что делать в следующий раз, когда я попаду в этот кошмар?
- Хм, - незнакомец развернулся ко мне всем корпусом, пристально разглядывая, так, что мне захотелось отодвинуться, - Так это не единичный визит?
- Нет. С тех пор, как Нина умерла...
Ветер усилился. Ветер взревел, ударяя меня в спину, и это не было страшно, и на десятую долю не так жутко, как то, что делала со мной она, но я всё равно растерялся, и в этот момент всё исчезло. Миг головокружения, миг, когда широко раскрываешь глаза и ничего не видишь, хотя какая-то часть мозга уже анализирует новые ощущения.
Я откинулся на подушку, чувствуя под плечами противно влажные от пота простыни и совсем другой воздух спальни - успокаивающе знакомые запахи квартиры, лёгкий сквозняк из приоткрытого окна. Даже шум трассы, проходящей недалеко от дома, сейчас казался умиротворяющим и родным. Мышцы подрагивали и ныли, словно я действительно бегал, а глаза некоторое время привыкали к неплотной темноте городской ночи. Несколько минут спустя мне удалось расслабиться, разжать стиснутые кулаки и отправиться в душ.
Зеркало отразило моё унылое лицо, а ещё - покрасневшую кожу на щеке и свежую длинную ссадину, оставленную веткой. Нет, - я тряхнул головой, - просто во сне, видимо, сам себя как-то поцарапал, вот и привиделось такое. Где-то на полке есть заживляющая мазь. Преимущество удалённой работы - не придётся утром никому объяснять свой потрёпанный внешний вид.
Ужасно хотелось спать, потому я вернулся, сдвинул в сторону влажное постельное бельё, завернулся в покрывало и почти мгновенно провалился в глубокий сон.
Больше всего в этих кошмарах с участием Нины меня поражал контраст с реальным миром. Я просыпался и всё вокруг кипело, будто ничего не произошло. Работа, заказчики, магазин, поход на кофе с сестрой по вторникам, жёлтые листья на асфальте, бурная, неудержимая жизнь города. Я не мог уложить в голове то, что они все движутся, общаются, планируют и действуют, а я - я сижу в своей пустой квартире, и могу думать только о том, чего не вернуть.
Сестра велела сходить к психологу. Я обещал записаться, но на деле даже не потрудился глянуть специалистов в своём городе. Вместо этого я записался в спортзал. Да, это был странный поступок, не логичный, но я подумал, что нужно подтянуть физическую форму, чтобы легче было от Нины. Выбрал тренера, неуловимо похожего на моего давешнего спасителя из сна - в этом почудился какой-то знак, получил рекомендации по упражнениям и тренажёрам, и в первое же занятие загонял себя так, что на следующее утро едва мог пошевелиться. Всё тело болело. Ноутбук я забрал с собой в кровать, и работал, практически не вставая. К вечеру мышцы, кажется, стали болеть ещё сильнее, и я выпил таблетку обезболивающего, чтоб поспать, не содрогаясь от каждого движения.
Снова школа. Наверное, это потому, что Нина работала тут - преподавала английский младшим классам. Только почему эта школа каждый раз - как заброшенный уголок земли, словно те фотографии из Припяти, которые публикуют каждый год в апреле?.. Я стою в холле, смотрю на длинный ряд окон в противоположной его части. Справа раздевалка - за ажурной решёткой длинные ряды деревянных балок с крючками на разной высоте. в дальней части влево и вправо уходят симметричные коридоры, там лестницы на второй этаж и классы. Справа - младшая школа, слева - старшая. Я сам когда-то учился здесь, но стоит попасть в это место во сне, и я начинаю сомневаться в том, что на самом деле помню.
Я сбрасываю оцепенение, быстрым шагом преодолеваю звонкое пустое пространство, поворачиваю налево. На окнах стоят цветы - скучные, пыльные, но вполне себе живые. На фоне всеобщего запустения это выглядит странно. Кто поливает их? Абсурдная мысль, ведь это всего лишь сон. По правую сторону окна, по левую - классы. Впереди начинает клубиться тьма, и я дёргаю ручки дверей. Одна из тёмно-зелёных дверей, многократно покрытых масляной краской, подаётся, и я вваливаюсь в класс. Парты сдвинуты в сторону, стулья нагромождены сверху. На учительском столе разбросаны какие-то бумаги и, внезапно, небольшой аквариум. Я моргнул несколько раз, пытаясь отогнать наваждение, но аквариум не исчез. В нём горит подсветка, весёлым ручейком снизу вверх бегут пузырьки кислорода, между длинных зелёных водорослей мелькают крошечные яркие рыбки. И этот аквариум настолько выбивается из всего окружающего, что я отчего-то чувствую прилив сил. И, в то же время, я знаю, что она уже за спиной. Может быть, в проёме двери, а может и ещё ближе.
- Привет, милый, - голос звучит знакомо, но интонация снова неправильная. Я не оборачиваюсь. - Как тебе живётся, пока я тут? Хорошо себя чувствуешь? Не скучаешь?..
Она всегда так. И сколько бы я ни убеждал себя, что не виноват, по сути, в её смерти, сердце болезненно сжимается, а дыхание перехватывает. Она просто знает, что нужно говорить.
- Нет, - я пытаюсь сопротивляться. Каждый раз. Честно, это отчаяние, это протест, это желание жить, но вместе с той тьмой, которая наполняет Нину в этих кошмарах, она окутывает словно бы сплошной болью безысходности. - Мне тебя не хватает, но дай мне жить!
- Я вот тоже жить хотела, - на плечо ложится ладонь, я чувствую через футболку тонкие пальцы и тепло её кожи. И острые ноготки, когда она сжимает плечо, легонько царапая через ткань. В памяти встаёт страшная сцена бесформенного тела под тёмно-синей клеёнкой и белая туфелька, валяющаяся почти у самых моих ног, и люди, что-то кричащие и спешащие, кажется, одновременно со всех сторон, и задний бампер криво остановившегося посреди дороги чёрного фургона. "Мебель на заказ".
- Нет! - ногти болезненно впиваются в плечо, и я дёргаюсь, пытаюсь отшатнуться, и при этом всё ещё боюсь повернуться. - Нормально вспоминай! - злые нотки в знакомом голосе хлещут и будто обжигают мозг, я пытаюсь представить Нину - дома, в линялой серой футболке и коротеньких шортах, как она залазила коленями на кухонный стул, опираясь подмышкой на его высокую спинку, и так могла сидеть очень долго, листая Инстаграм, а после жаловалась, что затекли ноги. Светло-русые волосы свешивались вперёд, прикрывая лицо, губы складывались в улыбку, когда попадалось смешное видео.
Я так крепко зажмурил глаза и сосредоточился, что заболела голова. Плечо ныло, потому что она всё ещё впивалась в него ногтями, хотя уже не с такой силой. Впрочем, в следующий момент рука исчезла. Я выдохнул и обернулся. Нина была именно такой, как я вспомнил. Даже стул - тот же стул с сиденьем, обитым коричневым дерматином и блестящей хромированной спинкой, гладкой и изогнутой, что стоит у меня на кухне. Нина сидит, подобрав ноги, округлые белые колени, бесформенная домашняя футболка, под которой угадывается хрупкая фигура, острые плечи под линялой тканью. Сердце сжимает тоской, я делаю шаг к ней, а она опускает руку с телефоном и улыбается мне - совсем как раньше. Сердце очень хочет верить, что это она, что ничего не было. Мы сможем продолжить с того места, где закончили, пусть даже ссора на остановке будет - просто потом мы помиримся, и она не рванёт со злости перебегать дорогу.