Пучина отчаяния
Проснувшись от холода, Кана не могла точно сказать, сколько времени пролежала на полу возле открытого окна, из которого дул ветер. Он приносил капли дождя, которые уже наполовину намочили её одежду. Боль в затылке ещё давала о себе знать, но не из-за этой причины девушка не спешила двигаться с места. Чувство опустошенности настолько давило на неё, что казалось, каждая клеточка её тела была поглощена им, под грузом невыносимой ноши. Поэтому она лишь медленно сжалась в слабый комок, который одиноко дрожал под одеялом, созданным из темноты, что окутывала небольшую комнату.
Свет полной луны не спеша подкрадывался к ней, и через час добрался своими едва заметными лучами в угол её покоев. Его мерцание падало на кровать, что пустовала сегодня ночью. Канарейка неподвижно наблюдала за ним и безнадежно размышляла о том, что этот лунный свет теперь был единственным, что их связывало с желтоглазым мужчиной. Однако даже эта тончайшая нить будет сожжена, когда восходящее солнце появится на горизонте. С новым днём не останется ничего, кроме осколков воспоминаний о их теплых встречах, и эта потеря настолько мучила её, что она желала просто раствориться в мраке темноты и стать той же луной, что никогда не расстанется с Хозяином ночи.
Звук дождя беспокойно теребил за окном, словно отражая внутренние терзания мисс Додсон; та же даже не слышала его, погруженная в свои печальные мысли. Но вдруг в её глазах отразился блеск, мерцающий из-под кровати. Этот неясный блик, играющий со светом луны, сразу же привлёк её внимание, и неожиданно для себя, её тело внезапно двинулось к нему, будто невидимая сила подталкивала Кану.
В тусклом полумраке её рука скользнула по деревянному полу и наткнулась на небольшую щель, в которой что-то лежало. Худенькие пальцы тут же углубились в это отверстие, и, подхватив длинный и холодный объект, потянули на себя. Через пару секунд её ладонь уже держала на ощупь нечто знакомое и отчасти приятное.
Приблизив руку к лицу, чтобы посмотреть найденное, Канарейка в тот час ахнула от удивления и горького счастья. Как оказалось, это была её серебряная цепочка, подаренная в знак своих сильных чувств загадочным существом, которую она из-за своей неосторожности потеряла. Но кто знал, что именно здесь таилось то, что черноволосая дама так безнадежно искала.
Видимо, в ту ночь, когда Альма умерла, женщина невольно и поспособствовала тому, чтобы её подарок был потерян среди бури печальных обстоятельств, или возможно, Старейшина до последнего исполняла на себя возложенный долг, убирая все следы, что могли иметь связь с ненавистным ей монстром.
Трепетно сжав в кулачок кулон в виде мифической птицы, девушка не могла не подумать о том, чье имя ей было не ведомо. Холод в руке и тяжесть в грудной клетке – вот что она первым ощутила в этот момент, но затем какой-то странный жар объял закрытые пальцы, а блекло-желтый свет просачивался сквозь их замкнутость. С озадаченностью раскрыв ладонь, с которой творились странные вещи, старшая Додсон вновь удивилась, когда увидела, что серебряный кулон в её руке светится и пульсирует. Это был приятный и мягкий свет, как и согревающие тепло, которое из него исходило, словно он стал маленьким золотым огоньком, обволакивающий её длань своими нежными прикосновениями.
В тот миг, когда его сияние пала на глаза леди, в её зрачках стал вырисовываться силуэт мужчины. Он сидел на одной из громадных ветвей чудо-дерева, уперевшись спиной в толстый ствол для поддержания равновесия. Вокруг была непроглядная тьма, и лишь ореол луны невзрачно падал на его фигуру, на его прекрасные черты лица, которые в этот момент были сосредоточены над тем, что творили его руки. Там же, происходило настоящее волшебство, чудо, созданное из его необычной силы, создавая нечто похожее на кулон, который уже имел форму маленькой птички.
Кана же наблюдала за этим издали, как и тогда, когда существо показывало ей их прошлое. Она не могла не приблизиться к нему, не коснуться, и это стало для неё сродни пытке. Хотя дама понимала, что видит события уже ушедших дней, но встреча с возлюбленным, которого она не видела долгое время, настолько взбудоражила её, что та стала отчаянно взывать к этой иллюзии. Однако, даже если она могла бы его позвать, нужно было назвать имя, которое девушка никак не могла вспомнить.
Борясь с немощным бессилием, Канарейка всё же продолжала выкрикивать непонятный набор букв, находясь между надеждой и безысходностью, перебирая в памяти все разговоры и встречи с желтоглазым мужчиной, обреченно пытаясь найти утраченное. И когда с десятой попытки с её уст лихорадочно слетел звук "Ба", в эти секунды, казалось, что в её голове что-то щелкнуло, как будто дверь к той запертой части воспоминаний наконец-то немного приоткрылась. Её сердце бешено застучало в груди, а дыхание замерло на мгновение; мисс Додсон всем нутром ощутила, что прикоснулось к чему-то очень ценному.
— Ба... — уже более знакомо произнесла она, прибывая в волнение.
Расплывчатые образы мелькали перед ней, но девушка все никак не могла ухватиться за верный луч ответа.
— Ба... Баа...
Подобно разрушению, что-то рушилось в её сознании.
— Баа...
Кулон в её руке светился всё сильнее с каждым разом.
— ...Баал!
Надрывной крик прорвался из её горла, раздавшись в воздухе, как отголосок забытого эха или возглас души, испытывающей трепет. Слёзы, смешанные из радости и грусти из-за нахлынувших воспоминаний, беспрепятственно текли по её лицу, словно ручейки, очищающие долгие забытые тропы, что начинались с тех моментов, где наглый парнишка впервые сказал как его зовут, и заканчивались тогда, когда она последний раз с тревогой озвучивала его имя.
В тот момент, когда полное имя Хозяина ночи, криком Каны сотрясло представшую иллюзию, вдруг случилось то, что ошеломило двух обитателей этого нереального мира. Бел, который до этого времени никак не обращал внимание на её зов, внезапно оторвался от своего дела. Повернув голову в ту сторону, где невидимо обитала дама, он обратился в эту пустоту не менее удивленным голосом:
— Канарейка?
Потрясенная девушка так и застыла на месте, наблюдая, как до боли знакомые ярко-жёлтые глаза недоуменно смотрят на неё, но, по всей видимости, ничего не видят. Эта немая встреча походила на необъяснимое переплетение времени, где прошлое и настоящее слились из-за странной связи, которая, как нити, соединяла две разные судьбы. Однако это был всего лишь краткий миг, который растворился в объятиях темноты, вместе с возникшей иллюзией.
Мисс Додсон вдруг резко разпахнула глаза, обнаружив себя вновь в своих покоях. Лежа на полу у кровати, её рука сжимала кулон, который вернулся к своему обычному состоянию. Он больше не излучал тот таинственный свет и не согревал её ладонь, как прежде. Всё происходившее теперь казалось не более чем сном, в который она была погружена не менее загадочным образом.
Однако уже не имело значения, будь это прекрасные мечты или печальные грезы. Они не могли изменить те чувства, которые охватили даму после забвения, не могли противостоять желанию, что воплощалось в явь, не могли остановить тело, которое моментально двинулось с места — Канарейка бежала изо всех сил, бежала к великолепному дивно-древу...
Под покровом мрака ночи, когда непрекращающийся дождь раскатывал свои беспощадные удары по земле, разыгрывалась одна печальная сцена. Девушка мчалась сквозь завесу беспрерывного ливня, под грозным гневом неустанно струящегося дождя, который проникал сквозь каждую щель её одежды. Её шаги с трудом, но решительно прорывались сквозь грязь, превратив подол её юбки в непонятное месиво. По тропе, ведущей вглубь сада, она успела несколько раз упасть, но настойчиво продолжала вставать, даже на грани бессилия. Отчаяние подбирало её снова и снова, заставляя сердце биться в такт бегу, который казался бесконечным и бессмысленным. Но несмотря на это, Кана, не сдаваясь, рвалась вперед и молила в душе, роняя по щекам слёзы:
«Ещё один раз... Прошу, хотя бы раз... Позволь мне тебя увидеть...»
Когда перед её глазами показался расплывчатый образ дерева, из её уст сорвался истошный крик, звучавший также мучительно и безнадежно, как и она выглядела:
— Баал! Бел! Ты здесь?! Прошу, ответь мне!
Но кроме шума дождя ничего не прозвучало следом, никто так и не ответил ей, и никого, кроме неё самой, тут не было.
— Я знаю, что ты здесь... Знаю...
Страх и холодный ужас сжимали её горло от неуверенности в своих словах, хотя она не переставала верить.
— Ты же не умер, да? Нет, ты не мог... не мог оставить меня...
Мисс разрыдалась от паники, упав на колени в грязь, взывая от раздирающих всю её плоть эмоций:
— Прошу, скажи, что это не так! Умоляю... Хотя бы раз... ответь мне.
Дрожь пробивала её до костей, а что-то внутри словно когтями царапало её душу, принося такую адскую боль, что казалось, она это не выдержит.
— Бел, мне так больно... так одиноко без тебя...
Её грудь переполняла тяжестью разных чувств, но вот разум был абсолютно пуст, впервые она не могла поймать ни одной связной мысли.
— Прости, я так виновата перед тобой. Прошу... Скажи, что мне сделать, чтобы вновь тебя увидеть?
В этих словах звучала неотразимая тоска. Дама уже погрузилась в пучину отчаяния. Сейчас ничего на свете больше не волновало её, кроме смутной надежды на то, что её жалкая мольба будет услышана тем, кто прячется под одеянием ночи.
— Я...
Её взгляд, наполненный печалью, поднялся вверх, встречая одинокие ветви большого дерева. Капли дождя безудержно падали на её лицо, скатываясь на шею вместе с её горькими слезами.
— Если хочешь, можешь отнять мою жизнь, вырвать сердце, забрать душу. Всё, что угодно, я отдам тебе... Лишь позволь мне тебя напоследок увидеть.
Как молитву перед алтарем вымаливала Канарейка, только вот обращалась она не к Богу, а к демону, готовая за свою просьбу поплатиться жизнью. Подобно неизбежному, в конце концов, всё случилось так, как и происходило с семьей Лилин долгие годы: дитя их рода вновь предстало жертвой в тёмной ночи перед палачом, который должен был исполнить её смертельную волю.
В этом удушающем молчании, прерываемом лишь стуком дождя, звучавшем как приговор её обречённости, мисс Додсон болезненно ощутила, что теперь каждое её слово лишено смысла. Никто не слышит её, никто больше не обитает на этом дереве, никто не ответит ей - Кана никогда не увидет Бела. Он исчез. Это был конец, несущий пустоту в её сердце.
Когда надежда покинула её, как и силы в дрожащем теле, девушка, с сокрушением схватившись за грудь, изогнулась, словно сдавленная под тяжким бременем утраты. И тогда внезапно, как отголосок уходящего света, послышался холодный голос вблизи, прозвучавший почти шепотом в её сознании.
— Уходи.
Это был голос Баала, лишённый прежней теплоты в звучании...