Пение канарейки (редактируется)

Отмахнувшись от ответа первой придуманной нелепицей, Кана быстро застегнула все расстегнутые на горловине пуговицы, мигом сообразив, что бабушка спрашивала про небольшие красные пятна на её шее, оставленные в порыве страсти Баалом, как напоминание о их чувственной ночи. Но если эту проблему не составило труда решить, то ситуация с утерянной цепочкой заставляла её невольно понервничать, подталкивала поскорее отправиться на поиски. Ведь она прекрасно понимала, что если кто-то успеет раньше неё найти необычный кулон, то это вызовет новый переполох, который в итоге выльется в серьезный скандал, что рано или поздно, но обрушится на хозяйку этой своеобразной вещицы.

Поэтому, не просидев после обнаружения пропажи даже десяти минут, мисс Додсон все же покинула покои Старейшины и ринулась осматривать каждую доску на полу, по которой ранее прошли её ноги. Пока она тщательно обыскивала свой пройденный путь, солнце уже скрылось за темной занавеской, создавая тени на стенах, что затрудняли ей поиск. Но, несмотря на это, она не сдавалась. Медленно, но решительно, девушка спускалась ко второму этажу, полностью погруженное в свое непростое дело, но через пару минут неожиданно отвлеклась, когда услышала неподалеку два знакомых голоса.

Подняв голову, она успела разглядеть как Айлин и Лоркан прошли в комнату наследника. Этот момент не мог не вызвать подозрений, но Канарейка уже знала, что эти двое как-то связаны между собой, чем-то скрытым и нехорошим. Однако сейчас её больше волновал поиск утраченной драгоценности. Оттого занятая девица обошла покои Главы стороной, в этот раз даже не прислушиваясь к тому, что замышляется за этими стенами, и продолжила слепо искать, тщательно осматривая окружающее. В конце концов, она добралась до своей комнаты, но так и не нашла искомого.

Тем не менее, решимость не оставила её, и следующим предметом обыска стали собственные покои молодой госпожи. Зажев еще пару тройку свечей, старшая Додсон начала с кровати; шелковое белье скомкалось и выровнялось под её руками, а наполненные оперением подушки трепетали в воздухе, оставляя лишь белые перья, беспомощно опадавшие на пол вместо необходимого ей украшения.

И так, куда бы ни ступала её нога, что бы ни попало ей в руки, что бы ни встречалось её взгляду, всё переворачивалось вверх дном, принося хаос, а не отголосок утраченной драгоценности.

Время шло, тревога нарастала, а поиски оставались безрезультатными. Отчаяние прокрадывалось в её сердце, вызывая тупую боль от понимания того, что она не может найти подарок от Бела. В этой неразберихе чувств она уже сама не могла понять, что именно двигало её к этой цели. Боязнь раскрытия или страх потери единственной вещи, которая, хотя и содержала в себе некую наивность, но также была последней искрой веры в то, что между ними все было настоящим. В крайности, уже не имеет значения, почему – Канарейка точно знала и искренне желала вернуть своё самое сокровенное сокровище.

Сделав глубокий вдох, который всё-таки не принёс ей даже капли спокойствия, обеспокоенная особа зашагала к выходу, на пути подбирая канделябр, и направилась в последнее место, где могла потерять подарок. Обойдя служанок, уже закрывавших все горящие свечи металлическими крышками, девушка незаметно пробралась в столовую. Осмотрев каждый угол пола, каждую щель, она направилась к гостевой комнате, нервно открывая дверь.

В небольшом помещении круглый тусклый свет перемещался с одного края на другой, отбрасывая тень на даму, которая безумно рыскала по просторам комнаты, безнадежно осматривая даже те вещи и предметы, где и быть не должно было её серебряной цепочки.

Поняв, что и здесь ничего нет, Кана совсем пала духом. Ведь это означало лишь одно - кто-то уже подобрал её украшения.

Разумеется, этого и следовало ожидать, но даже бедняк не перестанет надеяться на чудо, не перестанет мечтать о том, что в один день в его руки случайным образом попадёт мешочек с монетами. Так что и отчаявшаяся мисс решила полагаться на надежду. Вот только с детства ей не везло, а врожденная растерянность всегда выходила боком. Вот и в этот раз чудо не произошло, а реальность вновь дала под дых, поучительно отрезвляя от грёз, которые у неё могли бы сбыться. Хотя ей не было кого винить или жаловаться на невезение, только она сама виновата в том, что потеряла свою самую ценную вещицу.

Теперь у неё не оставалось ничего, кроме как вернуться ни с чем обратно в свои покои. В унылом состоянии Канарейка переступила порог своей комнаты и не сразу заметила, что все раскиданные вещи уже были аккуратно разложены на своих местах, а рыжеволосая служанка почти закончила убирать валявшиеся перья из подушек. Первой она заметила свою госпожу и обратилась к ней с встревоженным тоном:

— Мисс Кана, — девчушка мигом отложила свою работу и поклонилась в почтительном жесте. — С вами всё в порядке? Я так перепугалась, когда пришла к вам, а вместо вас обнаружила лишь беспорядок.

Темноволосая девушка только после её слов подняла на неё взгляд, но он был настолько отстранённым и потерянным, что казалось, будто она вовсе не замечала её, а глядела сквозь юную фигуру, ещё не до конца созревшую.

— Что? — озадаченно спросила она, совсем не расслышав, что та ей сказала.

Но, видимо, прислуга по-другому восприняла её вопрос и стала более детально объяснять, что она имела в виду.

— Кажется, в вашей спальне кто-то побывал и перевернул все вверх дном. Но, к облегчению, все ценные вещи и драгоценности на месте.

Кана медленно покачала головой, словно едва осознавая сказанное. Взгляд её перешел на закрытое окно и ненадолго задержался на нём, будто она желала там что-то или кого-то увидеть.

— Всё в порядке, — ответила она через долгую паузу, переводя внимание вновь на служанку; её голос также звучал отдалённым от окружающего. — Это была я.

— А-а-а? — растерянно произнесла Амина и неверующе уставилась на знатную особу.

На её веснушчатом лице отразилась смесь непонимания и некоторого замешательства, но она не рискнула больше ничего сказать или спросить, что именно послужило этому. Только глупо кивнула и, в смятении, продолжила собирать валяющиеся на полу перья.

Мисс Додсон некоторое время лишь наблюдала за ней, а затем, будто вернувшись в реальный мир, вдруг спросила:

— А зачем ты пришла?

Девчушка на мгновение застыла и чуть было не выронила собранный в руках белоснежный ворох перьев. Однако быстро собравшись, она нерешительно заговорила:

— Я... я принесла вам ужин. Вы же целый день ничего не ели, наверняка сейчас голодны.

— Не стоило, но спасибо, — проговорила Канарейка, стараясь звучать мягче, хотя выразилась более сухо, чем задумывала. — Уже поздно. Можешь забрать поднос и вернуться к себе.

— Но... — попыталась возразить переживающая собеседница, но, увидев, что её госпожа не настроена на продолжение разговора, неохотно добавила: — Как скажете.

И убрав собранные оперения в карман фартука, встала, взяла поднос и зашагала к выходу. Она почти скрылась за дверью, но вдруг её задержал неожиданный вопрос темноволосой девушки:

— Амина, ты ничего не находила, пока убиралась?

— А? — опешила рыжеволосая и тут же развернулась, встречая серые глаза, что смотрели на неё с надеждой. — Нет, ничего не находила. А вы что-то потеряли?

— Я... — начала дама, но запнулась, оказавшись в смятении. Она резко задумалась, стоит ли ей рассказывать всю правду и рискнуть в поисках или не стоит раскрывать себя из-за неопределенных надежд. Но Кана уже была в отчаянии и решила сделать последнюю попытку, снова доверившись этой доброй девчушке, которая не раз ей помогала. — Да, на самом деле я потеряла свою серебряную цепочку, ты не находила её? Или может, где-нибудь видела?

— Серебренная цепочка, — задумчиво повторила прислуга. — Нет, я не находила ее.

— Вот как, — на её выражение мелькнуло разочарование и грусть. — Хорошо, можешь идти.

— Но я не уверена, но кажется, я видела, как мисс Росс подобрала её.

— Что? Айлин? — заметно оживилась девушка, глаза её полыхнули от неожиданности и беспокойства. — Где? Когда?

— Вчера в столовой, когда вы с Главой уединились в гостевой комнате, — растерянно ответила Амина, наблюдая, как её слова вели собеседницу в встревоженный ступор.

Канарейка же стала размышлять о том, как это могло случиться, и вспомнила, что проходя мимо своей кузины, между ними был момент, когда что-то зацепилось. Может быть, тогда она потеряла свою цепочку? Но зачем вообще она нужна ей? Разве её интересуют подобные украшения, не из золота? Зная высокомерные предпочтения и вкусы своей родственницы, Кана была уверена, что та даже не взглянула бы на эту недостойную её безделушку. Но если кузина действительно взяла её, то зачем? Почему не пришла к ней, шантажируя найденым? И не менее странным было то, что она сразу же не обнародовала необычный кулон, что уже намекал на связь с девушкой таким же необычным именем. Как только старшая Додсон начала обдумывать в чем же кроется возможной истинный замысел, все пришло к одному, крайне неутешительному выводу:

"Айлин решила выждать подходящий момент и скрытно отдать её подарок Лоркану".

Одна лишь мысль, первая пришедшая догадка, заставили тревожную даму моментально сдвинуться с места и чуть ли не бежать в покои наследника, где уже встретились двое молодых людей и, скорее всего, плетут новые коварные сети, что будет поймана зачинщица наступающего скандала.

Бездонная тревога сотрясала черноволосую девушку, когда она чуть ли не перепрыгивала ступеньки на лестнице, под давлением своего страха и неопределенности. Беспокойство, как черный дым, окутывало её разум, а каждый взмах сердца был отголоском её собственных переживаний. По мере того как она приближалась к покоям, её дыхание становилось все более прерывистым, отражая внутреннюю бурю, что бушевала в её душе.

Оказавшись перед дверью Главы, Канарейка уже сама не понимала, что она делает, но её руки судорожно стучали по деревянной поверхности, так и не услышав ничего в ответ. Вдыхая остатки дыхания, она не раздумывая, распахнула дверь, но обнаружила лишь погасшую искру прибывания двух людей, которые оставались свидетелями минувшего, на столе - два пустых бокала и почти опустошенная бутылка вина.

Напряжение сгущалось в воздухе, пока Кана отчаянно смотрела в пустоту комнаты, её разум звучал лишь одним вопросом, метящимся как эхо в бездонном омуте:

«Где они?»

Эмоциональное давление достигло предела, и внезапное ощущение безысходности заставило её замереть на месте. Внутри неё бушевал гул мыслей, но ни одна из них не давала точного ответа на вопрос, что ей делать дальше.

И тут, внезапно, раздался громкий шум, похожий на удар или падение. Этот звук, доносящийся сверху, расколол тишину, подобно молнии в ясном небе, и промелькнул в её сознании как вспышка, даруя пугающее предчувствие о том, что этот шум доносился из покоев Старейшины.

Ноги сами по себе понесли её на самый верхний этаж каменной крепости. Сердце бешено колотилось в груди, а горло уже пылало от изнурительного бега. Тем не менее, она добралась до двери, которая почему-то оказалась приоткрытой.

Пытаясь вернуть дыхание, она на мгновение замерла, ощутив, как холод скользит по ее ногам. Он исходил из комнаты Альмы, принося с собой нечто пугающее и жутко ледяное. Смутное чувство страха в её душе разыгралось, как мрачная симфония, когда она начала медленно открывать дверь.

Тут же прохладный ветер пронесся по её одежде, заставляя колкие мурашки вспыхивать на её коже. Первым, на что упал её взгляд, было распахнутое окно, где железные ставни легко стучали о стены под воздействием ветра. Проникающий свет луны и только что зарождающихся на небесах звезд вырисовывали облик высокого силуэта мужчины, словно одетого в саму темноту, в черное одеяние, будто сотканное из покрывала ночи.

Наклонившись к старушке, что лежала на кровати, он казался воплощением Жнеца смерти, а его руки, точно как острая коса, покоились на её шее. Тем временем, пожилая женщина лежала неподвижно, будто не моргая, с ужасом вглядываясь в него своими стеклянными глазами.

Кана, мгновенно лишенная сил или потрясенная страхом, немощно опустилась на колени перед ужасающим зрелищем. Её сердце еще более ускорило свои удары, как будто пытаясь выбиться из груди, а воздух стал казаться все более тесным. Руки дрожали, как и тело, словно превращаясь в непрочную массу, а голова кипела, подобно котлу, испуская холодный пот, который покрывал её спину.

— Ба...бу...шка... — едва выдавила из себя внучка, судорожно проглатывая воздух.

Звон уже отдавался в её ушах, так же как бешеные удары сердца, а в глазах маячила темная грань. Однако она смогла разглядеть резко повернувшиеся к ней ярко-желтые глаза, и то, что сказал мужчина:

— Канарейка...

До боли любимый голос Бела упал своей тяжестью на её грудь, а слёзы полились следом. Но больше никто не заговорил, так как девушка, не справившаяся с увиденным, тут же без сознания свалилась на пол.

В этот час две пары серых глаз сомкнулись под покровом Хозяина ночи. Вот только одни из них уже больше никогда не увидят этот мир, заключив в своей последней искре жизни образ виновника их гибели.