7 глава
Мелкой болезненной дрожью задрожали давно не мытые стекла. Разболелся затылок от пластикового льда. Где-то внутри скулил маленький зябкий зверенок. «Я не хочу... - где-то внутри плакал маленький, усталый больной зверь, - я не хочу никуда уезжать, не хочу, господи, слышишь...»
Мелкой болезненной дрожью в такт поезду рассыпались стекла. «Я не хочу уезжать... плакал маленький зверь, - вообще никуда... я никуда не хочу ехать...я домой хочу... я хочу домой, к маме...»
В телеграмме было «не приезжай». Это означало, что в выбор не входило остаться. Ей казалось: вместе с поездом она катится вниз по осклизлым стенкам мерзлого оврага, с талыми снежинками на щеках и елочными иголками на снегу, вниз, к самому беспросветному дну, где так по-домашнему светят электричеством застывшие окна бывших комнат и где в тепле растворяются лживые слова о том, что существуют на земле окна, к которым, бросив все, еще можно вернуться... она дрожала, зубы выбивали дрожь там, где агонией хрипел скорый поезд.