2
Внутри ДК было шумно и жарко. Музыка отбивала ритм, свет бил по глазам, кто-то смеялся, кто-то пританцовывал на месте. Воздух был густой — от движения, от весны, от чего-то, что витало между строк.Наташа зажигала, Адидас уже был рядом с ней, полушутя повторяя её шаги. Айгуль — мягче, под музыку, с Маратом — он держал её, как свою, и никто не спорил.Ты тоже танцевала. Без показухи, просто в ритм — но с чувством. Подошёл Турбо. Он не сказал ни слова. Просто стал рядом.Один такт. Второй. Ты бросила на него взгляд — и сделала шаг навстречу. Он двинулся за тобой.
— Всё-таки танцуешь? — спросила ты, чуть наклонившись.
— Только когда не врут, — ответил он просто, почти не глядя. — Тут музыка честная.
Вы двигались рядом — не прикасаясь, но в одном ритме. Всё было тонко — будто не тело, а взгляд вёл.Рядом Зима подшутил над Ералашем — как всегда, с ленцой:
— Ты как старый. Опять пришёл позориться?
— Зато без фальши, — огрызнулся Ералаш. — Не то, что ты с лицом охранника.
У стены, как обычно, стояла Ирина Сергеевна, инспектор по делам несовершеннолетних. Бдительная, но вроде бы расслабленная — Андрей что-то ей говорил, а она улыбалась, не сбиваясь с ритма. Музыка резко сменилась.Вместо басов — тихая, тягучая, будто из чужого времени. Мелодичная, с простым битом и затянутыми нотами.Зал потемнел. Свет стал мягче, и народ начал медленно разбиваться на пары. Кто-то уже обнимался, кто-то — просто качался в ритм, держа друг друга за руки.Ты чуть замялась, остановилась у края зала.Глаза скользнули по толпе — знакомые лица, знакомые движения. Все были при деле.И ты осталась одна.Он заметил.Не спрашивал, не играл. Просто подошёл и встал напротив.Несколько секунд — и всё было ясно.
— Потанцуем?
Ты кивнула.Он шагнул ближе. Его руки легли на твою талию — твёрдо, но аккуратно.Ты положила ладони ему на плечи.Он медленно притянул тебя ближе, как будто он знал, что делает.Ты не отстранилась.Снаружи всё было спокойно.Вы просто танцевали. Как все вокруг.Но с другой стороны зала, где свет падал с другого угла, Марат и Вова танцевали со своими. И в один момент оба заметили вас.Тишина между ними не затянулась. Взгляды пересеклись, поняли друг друга без слов: потом поговорят. Не сейчас. Не при всех.А музыка всё играла.Ты чувствовала его дыхание, спокойное, ровное. А он будто впервые позволил себе быть рядом, не объясняя, зачем и почему.Музыка постепенно стихала. Последние аккорды словно растекались по залу, как вечерний туман — лёгкий и немного грустный.Ты отстранилась первая. Турбо отпустил тебя без слов, взгляд не менялся — спокойный, но внимательный.Он кивнул — коротко, будто «спасибо» или «потом». И ушёл к своим.Парни начали собираться у выхода — на перекур. Зима уже шутил что-то Адидасу, тот смеялся в полголоса. Вова бросил взгляд через плечо, будто проверяя, куда пошёл Турбо.Марат чуть задержался, обменявшись парой слов с Айгуль, потом направился к двери вместе с остальными.
И тут к тебе подошли девчонки.
— Вы красиво смотрелись, — первая, конечно, Наташа. Глаза блестят, губы растянуты в довольной ухмылке. — Вы что, вместе?
— Да нет, просто музыка хорошая была, — попыталась ты отмахнуться.
Наташа сложила руки на груди:
— Хотя, Турбо вообще редко встретишь с девушкой...
Айгуль подхватила:
— Правда, он больше с пацанами.
— Я же говорю, это просто по-дружески.— улыбчиво добавила ты.
Пока в зале девчонки наперебой обсуждали танец, на крыльце ДК повисла другая атмосфера.Сигаретный дым висел в воздухе плотной пеленой, кто-то щёлкал зажигалкой, кто-то пинал камешки с края ступенек. Смех, переглядывания, разговоры вполголоса.
— Ералаш, ты чё, в первый раз с девчонкой танцевал, что ли? — подколол Зима, вытряхивая пепел. — Стоял, как на физре, только руки за спину не сложил.
— Зато не наступал на ноги, как ты в прошлый раз, — огрызнулся Миша.
— Ай, не гони. У меня стиль был.
И в этот момент, из глубины темноты, молчаливый и уверенный, к компании подошёл Турбо. Шёл спокойно, взгляд — чуть из-под бровей, будто считывал всех сразу.Вова заметил его первым.Не сказал ни слова — только кивнул в сторону, взглядом «пошли».Турбо остановился на секунду, бросил взгляд на сигарету в руке Зимы, потом молча развернулся и пошёл за Вовой.Марат сдвинулся с места, будто хотел пойти следом, но Зима его остановил.Они отошли в сторону, за угол, где свет не доставал, и шум с дискотеки приглушался. Было слышно, как где-то во дворе лает собака и как щёлкают зажигалки на крыльце.
— Спасибо, что приглядываешь, — начал Вова, скрестив руки на груди. — Но танец был необязательным. Ты слово пацана дал, никакой романтики.
— Я заметил, что она почувствовала себя неловко, — спокойно ответил Турбо, не отводя взгляда. — Не хотел, чтобы она стояла одна.
— Я понимаю, что она тебе нравится, но я тебе доверяю. Не подведи. — с предупреждением сказал Адидас.
Он ушёл первым — шаг уверенный, спокойный.А Валера остался на секунду в темноте. Куртка сдвинута на плечо, руки в карманах. Взгляд — в пустоту.
Дискотека катилась к финалу. Ты стояла у выхода, натягивая куртку, когда услышала обрывок разговора позади.Голос Вовы.
— К тебе можно? — тихо, почти в полголоса.Наташа ответила быстро, с лёгкой усмешкой:
— Через окно? Всегда.
Ты обернулась, но они уже скрылись. Вдруг позади раздался голос:
— Я за тебя отвечаю, так что — я провожу тебя домой, — громко сказал Турбо, окликнув тебя от крыльца.
Ты только кивнула, бросив короткое «до завтра» остальным. Наташа подмигнула тебе на прощание, Марат махнул рукой, а Пальто что-то шепнул Ералашу — но ты уже не слушала.
Вы шли рядом, в тишине. Весенний воздух был влажный, ночной — пахло землёй, асфальтом и сиренью, которая где-то цвела невидимо, но навязчиво.
— А помнишь, когда мне исполнилось семнадцать... ты нарвал мне тогда букет сирени, большой такой... — начала ты, почти улыбаясь. — И ещё были шоколадки... и та книга, которую я очень давно хотела.Он посмотрел в сторону, чуть прищурился.
— Да... ты тогда сказала, что тебе понравилось... или...
— Понравилось! — перебила ты его, с искренностью в голосе. — Очень.
Он коротко усмехнулся.
— Ааа, или это намёк, что у тебя скоро день рождения?
— Ну неет... — протянула ты, склонив голову. — Просто запах сирени напомнил. Как будто оттуда, из того дня.
— Что ж... — Он кивнул. — А что ты хочешь на этот день рождения? Всё-таки — совершеннолетие.
Ты задумалась. Шли медленно, фонари рассыпались по мокрому асфальту.
— Наверное... воспоминания.
Он не ответил сразу. Только шёл, чуть ближе, чем раньше. Тишина между вами была не пустой — она будто наполнялась чем-то важным.
— Тогда, я кажется знаю, что нужно.
Ты посмотрела на него с любопытством:
— Что?Вы остановились.
Он хмыкнул:
— Подарок должен быть сюрпризом.
— Валера... Зайдёшь? — аккуратно спросила ты.
Он не удивился. Только взгляд стал чуть острее. Но не хищный — внимательный.
— Ты уверена?Ты кивнула.
— Родителей нет. Уехали в другой город.Вова — у Наташи, Марат... где-то шляется, может и с Айгуль. Я не хочу быть одна.
Молчание. Он смотрел на тебя с секунду, будто проверяя — не испугалась ли ты собственных слов. Но в твоих глазах было спокойствие. Тогда он огляделся по сторонам и кивнул:
— Ладно.
Вы поднялись. Квартира встретила тишиной и мягким полумраком.Ты включила ночник в коридоре — тусклый жёлтый свет вырезал фигуры на стенах.Ты сняла куртку, он — просто поставил свою рядом. Не спешил, не оглядывался, не ерзал. Шёл за тобой — ровно, спокойно, но с какой-то невидимой настороженностью.
— Чай? — спросила ты, заходя на кухню.
— Можно. Только не сильно сладкий.
— Как будто я не помню, как ты любишь.
Ты поставила чайник. Он сел за стол, положив руки перед собой. Плечи чуть расслабились. Ты открыла шкаф, достала кружки, и на секунду замерла, будто не зная с чего начать.
— Я боюсь, что однажды кто-то из вас не вернётся, — наконец прошептала ты, будто признание было слишком хрупким, чтобы сказать его вслух.
Он поднял на тебя взгляд, спокойный, почти упрямо-устойчивый.
— Т/и, тебе не стоит об этом переживать.
Ты горько усмехнулась, качнув головой.
— Ты правда так думаешь? Сегодня ты пришёл избитый, и ты говоришь мне не переживать?
Он пожал плечами, как будто это было ничто.
— Это мелочь.
С этими словами он встал из-за стола. Его шаги были тихими, почти неслышными, но воздух всё равно дрогнул. Он подошёл сзади, и ты почувствовала его присутствие всем телом — как будто тень легла на плечи.
— Я всё равно не чувствую безопасности за вас, — сказала ты, поворачиваясь.
Он стоял прямо перед тобой, ближе, чем позволял себе обычно, и смотрел в глаза — взглядом, от которого невозможно было спрятаться.
— Главное, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Мы для этого всё и делаем. Тебя никто не обидит. Я за этим прослежу, — его голос звучал ровно, но в нём была сталь.
— А как же ты? — вырвалось у тебя прежде, чем ты успела удержать этот вопрос внутри.
Он будто замер на секунду. Чуть отстранился, как будто реальность напомнила ему о границах, которые он так старательно чертил между вами.
— За меня не беспокойся, — сказал он тихо, и в этой фразе было больше одиночества, чем спокойствия.
Ты поставила кружку на стол с лёгким стуком, будто этим звуком хотела отогнать тишину между вами. Открыла упаковку с печеньем, но сама не притронулась — взгляд был прикован к нему. Ты поставила на стол открытую упаковку печенья, словно создавая этим движением иллюзию повседневности, хотя внутри всё горело от волнения.
— Я сегодня впервые танцевала медленный танец, — тихо сказала ты, опуская взгляд на кружку. — Спасибо.
— Пожалуйста, — отозвался он, так спокойно.
Ты задержала дыхание, а потом — будто сорвалась:
— Валер... а я бы могла тебе понравиться?
Он резко вздрогнул, кашлянул, поперхнулся воздухом. Ты поспешно продолжила, чтобы не дать ему времени подумать:
— Просто , когда мы танцевали, я смотрела на всех, они выглядели такими влюбленными, а я... не знаю, могу ли вообще нравиться... кому-то. Быть нужной.
Он замолчал. Долго. А потом, будто взвешивая каждое слово:
— Ты ещё маленькая. И, конечно, ты могла бы мне понравиться.
— А почему тогда не нравлюсь? — спросила ты почти шёпотом.
—Так нельзя, — отрезал он резко, почти слишком.
Ты фыркнула.
— Это всё отговорки.
Он вздохнул, провёл рукой по волосам, будто хотел стереть с лица выражение, которое невольно выдало чувства.
— Правда. Ты красивая, умная, искренняя. С тобой рядом быть — это счастье. Но у нас другой случай. Не тот...
Он вышел из-за стола, будто в движении надеясь избежать правды. Но ты не дала ему шанса уйти.
— Наверное, ты просто боишься, что тебя отошьют за то, что ты со мной! — выпалила ты, голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым.
Валера напрягся. Скулы сжались, в глазах мелькнуло что-то острое, но он всё ещё держал себя в руках.
— Суворова, что на тебя нашло? — произнёс он грубее, чем обычно, но голос всё равно оставался сдержанным, почти ровным.
— Потому что от меня все шарахаются! — крикнула ты, и слова сорвались, как пули.
— Как будто я не чья-то сестра, не человек, а чудище, от которого надо держаться подальше!
В комнате повисла глухая тишина. Она звенела, будто после выстрела. Валера стоял напротив, не шевелясь, только глаза стали темнее, глубже. Он не ожидал такого всплеска. Ты тоже не ожидала — но теперь остановиться было уже невозможно.
— Я всё время будто за стеклом. Для всех — просто сестра. Просто девочка, которую нужно оберегать, но не любить. Не трогать. Не замечать. — продолжила ты будто в отчаянии.
Он вдохнул. Глубоко. Медленно подошёл ближе, уже без резкости, но с тем напряжением, которое возникает только перед чем-то важным.
— Ты — не чудище, — сказал он тихо. — Ты настоящая. Такая, от которой страшно — потому что тебя невозможно не заметить. И это пугает.
Он стоял близко. Слишком близко.Ты подняла взгляд на него — сначала в глаза, тёмные, напряжённые, в которых горело сдерживаемое чувство, затем — на губы, и всё внутри сжалось в один-единственный импульс. Руки дрогнули и остановились у его груди, будто прося разрешения.