Волк

Новая комната оказывается ранее неизведанной Марлин, да она даже думать не могла о ней, прежде считая эту дверь ведущей в кладовую или любое другое помещение, созданное для хранения ненужных вещей. Каково же было её удивление, когда вместо маленькой комнатки, без попадающего в неё солнечного света, перед её глазами оказалось большое помещение, которое могло бы уместить в себе целое семейство. Свет проникал сюда изо всех окон, к слову, здесь их было достаточно, а белые стены зрительно увеличивали пространство. Первой вещью, привлёкшей внимание девушки, оказалась большая колыбель спокойных тонов, идеально гармонирующих друг с другом.

Медленно поглаживая руку парня, Марлин размышляла о том, как кардинально изменилась её жизнь за такой маленький промежуток, обещавший включить в себя лишь отдых перед сложным выпускным годом, который теперь придётся немного отложить. Чувство спокойствия медленно накрывает её с ног до головы, намереваясь отправить в руки Морфея, но сама девушка сопротивляется этому, желая как можно больше времени провести рядом с Лайфом и, по возможности, застать его спящим, ни о чём не беспокоящимся, когда длинные ресницы будут вздыматься от глубоких вдохов и выдохов.
– Когда скажем родителям? – улыбнувшись, шепчет девушка, поднимая вверх руку с обручальным кольцом на ней, пропуская через длинные пальцы лучи солнечного света.
– За ужином?.. – Лайф чуть придвигается, укладывая свою ладонь на затылок Марлин, он нежно поглаживает его, вновь приближаясь и оставляя едва уловимый поцелуй на сладких губах.
– Хочешь, мы можем сделать это тайно, а потом лишь поставить перед фактом? Я бы хотел сказать всем на семейном ужине, а вскоре расписаться в загсе, так как времени на пышную свадьбу у нас нет, да и такой вариант мне нравится больше, чем напыщенное внимание со стороны всех приглашённых. Никогда не любил свадьбы за их шум и большое количество человек, половину из которых ты даже не знаешь.
– Всё будет так, как скажешь ты, прелесть, – девушка толкается навстречу, впиваясь в губы.

***

– Лайф, ты выглядишь отдохнувшим, хорошо поспал? Это прекрасно, потому что дневной сон восстанавливает силы, а ещё он необходим детям и родителям, – Аделаида слабо улыбается, кивая, затем отпивает немного приготовленного ею чая.
– Полностью согласна с вами, такой сон ещё никому не мешал, – девушка аккуратно подносит ко рту новый для неё вид стручковой фасоли и, втянув щёки, откусывает немного, тут же оборачиваясь к Лайфу. Она выпускает смешок, замечая, как парень, прикусив губу, всё также неотрывно смотрит на её губы.
– Я думаю, нам с Лайфом нужно кое-что вам сказать.
– Да, пожалуй, – парень кладёт столовый прибор на своё прежнее место, прочищая пересохшее горло.
– Мы с Марлин помолвлены.
– Рада за вас, – Виктория, первая из всех присутствующих, осознавшая всю серьёзность слов, протягивает свою руку, заботливо накрывая ею руку Марлин. В её глазах виднеется неподдельная радость, а губы расползаются в улыбке.
– Марлин Лунбург – звучит прекрасно. Вечер проходит в приятной обстановке, где каждый высказывает пожелания, но не все могут скрыть грусть в своих глазах, пряча её за радостью.

***

Девушка быстро перемещается по нижнему этажу дома, стараясь отыскать среди гостей Лайфа, исчезнувшего буквально на глазах. Она то и дело натыкается на людей, часть которых остаётся для неё незнакомцами, но все они активно желают ей самого наилучшего, что только может ожидать семью. Марлин же быстро кивает, принимая пожелания с улыбкой на лице и благодаря гостей за них и их приход.
– Лайф! – девушка быстрым шагом направляется к знакомой фигуре, желая разузнать, куда он пропал в столь важный час, оставив её одну в доме Лунбургов, не до конца знакомом ей. Небольшая ладонь падает на плечо, разворачивая парня к себе, Марлин напрягается, сжимая кулаки.
– Дом полон гостей, приглашённых тобой, и каждый из них желает видеть тебя. Добрый вечер, Стэфани.
– Так что, скинешь мне потом наши совместные фотографии? Как видишь, я слишком неаккуратна в отношениях с компьютером, – девушка улыбается, надувая губы, совершенно игнорируя приход Омеги того парня, с которым без стеснений флиртует.
– Конечно, – Лайф слабо улыбается, намереваясь развернуться и спросить у Марлин, чего она хотела, но девушки на месте уже не застаёт – она быстро спускается по лестнице, не различая ступенек. Внизу, где уже собрались гости, точнее, стая Лайфа, царит весёлая атмосфера, каждый занят своими делами: кто-то мило беседует друг с другом, кто-то непрестанно шутит, заражая громким смехом окружающих. Марлин, заметив на себе пару взглядов, улыбается, подходит к столику с напитками и, взяв бокал вина, поворачивается к гостям.
– Спасибо всем тем, кто пришёл сегодня сюда, надеюсь, вы хорошо проведёте время, – бокал оказывается поднятым в воздухе, затем, опустив его на уровень своего лица, Марлин делает глоток, опустошая стакан ровно наполовину.
– Эй, – Левин резко выхватывает напиток из рук девушки, озаряя её грозным, испепеляющим взглядом, – тебя нельзя.
– Если я сейчас не сделаю ещё один глоток, то, клянусь, зарежу одного человека, слишком сильно действующего мне на нервы.

***

– Опять ты? Какого чёрта ты вообще пришла сюда? – Марлин, остановившись, задевает девушку плечом, будто бы делая это случайно.
– Дорогая, всем уже понятно, какая участь ждёт тебя, так что, как только ты окажешься там, где и твоя ненаглядная мамочка, Лайф вновь будет моим. Пришла я сюда для того, чтобы начать приручать к себе его уже сейчас, потом, когда ужасная новость потрясёт сознание ранимого Лайфа, он сразу же прибежит ко мне, к своей верной подруге и опоре. Поверь мне, я уж найду способ этим воспользоваться, – Стэфани начинает смеяться громко и звонко, её смех эхом отдаётся в голове Марлин, заставляя злиться сильнее. Она вот-вот сорвётся и ударит её, однако мысли о том, что волчица куда сильнее, успокаивают.
– Ты пришла сюда, ты отсюда и уйдёшь, а Лунбург останется со мной. В его сердце не будет места для тебя, ведь ты – воспоминание, можешь даже не говорить ничего о ребенке, который умрет вместе с тобой, а если и выживет, то не посмеет мешать нашим отношениями.
– Ты не права, а иначе, как Лайф сможет обратиться к трупу после моей смерти? – Марлин ухмыляется, не собираясь сдавать своих позиций, скрывая свои настоящие чувства. Оставив девушку стоять с открытым ртом, она разворачивается и уходит по направлению к ванной комнате, желая закрыться там и никогда не выходить, как и делает.
Опустившись на пол, Марлин поджимает колени к груди, игнорируя боль внизу живота от ещё незаживших швов, куда больнее оказывается душевная боль, иглами втыкающаяся в сердце. Стэф права первый раз, но права, как никто другой. В голову Марлин закрадывается мысль о том, что она разрушает свою жизнь.