Глава двенадцатая.
С того дня прошло несколько недель. Середина июля выдалась настолько жаркой, что многие не осмеливались даже нос высунуть днём. Зато по вечерам было очень много людей даже наверное, слишком много. Не сосчитать, сколько раз Настя звала свою сестру гулять за всё это время, но всё было безуспешно. Она прекрасно всё знала, но всё равно пыталась вытащить Соню из этой негативной пучины.
За эти две недели Соня многое переосмыслила. Например, то, что даже будучи обманутой, она любит Баку. Именно любит, она никогда ещё не испытывала столь сильного чувства. Ещё, ей было безумно стыдно, ведь как она узнала чуть позже от Веры, Баку будет помнить абсолютно всё. Все те дни, когда вместо него был Билли, он будет помнить каждый момент. Осознавать это было невероятно мучительно, ведь теперь настоящий Баку знает о её влюблённости, а даже сама мысль, о том, что это взаимно, звучала так глупо, что даже смешно.
За все эти несколько недель, кроме книги Снов, ничего не напоминало ей о Баку. Даже Настя учтиво умалчивала о нём. Казалось, почему бы не попытаться забыть его? Но вот, назло, постоянно в голову лез лишь этот дух, будто и не было больше других мыслей. Так что идею с забыванием Баку она отставила ещё в первую неделю.
Соня вновь стояла на крыше, но теперь уже не своего дома, а того самого, семнадцатиэтажного. Как ей хватило духу сюда прийти, да и для чего, не знала даже она сама. Слишком прохладный для июльского вечера ветер пробирал до дрожи, заставляя Соню ёжиться. До заката солнца оставалось ещё полчаса, поэтому девушка, облокотившись о перила, наблюдала, как тягуче медленно плывут облака. В голове была пугающая пустота, никаких беззаботных мыслей и размышлений, как обычно это бывает, не было. Взгляд невольно опустился вниз и Соня немного испуганно вздохнула полной грудью, — она боялась высоты с самого детства.
— Перила прочные, не упадёшь, — внезапно раздалось сзади.
От знакомого и такого родного голоса Соня невольно вздрогнула. На секунду, она усомнилась он ли это, или она ослышалась, но сзади послышались приближающиеся шаги, которые остановились в нескольких метрах, так и не достигнув своей "цели". Соня не решила обернуться, а лишь, слегка дрогнувшим голосом, ответила:
— Да, я знаю.
— Ты боишься высоты?
— Да, с детства.
Наступила небольшая пауза, а затем снова вопрос:
— Почему?
Ответ поступил не сразу. Голова девушки мигом начала наполняться воспоминаниями, заставляя поморщиться и закусить губу.
— Как-то в детстве, возвращаясь с магазина, стала свидетельницей самоубийства. Какой-то парень решил сброситься с многоэтажки и по случайности упал прямо рядом со мной. Мне было всего девять, я стояла в шоке, глядя на него истекающего кровью, пока не подошли прохожие и не вызвали скорую. Я так и не рассказала маме об этом, но с тех пор боюсь высоты.
— Это... очень жестоко. Я тебя понимаю, видеть чью-то смерть — страшно.
— А ты видел? — внезапно, даже для себя, спросила Соня.
С ответом помедлили, помедлили настолько, что девушка уже решила, что не дождётся его. Наконец, спустя долгие пять минут, Баку тихо заговорил:
— Я всю жизнь в них рос. Трудно сказать в каком возрасте и на каком моменте я привык. Наверное, в 7000 лет, по людским меркам — в 7 лет. Мой отец был жесток и слишком помешан на убийствах. Это приносило ему удовольствие. Я впал в шок, когда он впервые убил при мне, а затем это стало обыденностью. Несколько тысячелетий назад он погиб. И теперь на его месте я. Вначале я пытался вести себя как отец, у меня даже получилось вжиться в эту роль, а затем я встретил Веру. Она смогла вернуть мне меня самого, помогла вспомнить, что такое человечность.
— Это... очень трагично. Думаю, твой отец гордился бы тобой. Не каждый бы смог встать на правильный путь.
— Да, наверное...
Наступило долгое молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Знала бы Соня, насколько Баку сейчас стыдно. Стыдно за то, что он заставил девушку страдать. За то, что он помнит каждую мелочь, каждую минуту, как Билли издевался над ней и влюблял всё больше и больше. Знал бы он, что больше влюбляться уже некуда — это предел.
Знал бы Баку, насколько сейчас неловко Соне, ведь они не общались несколько недель, да и он теперь всё знает... Глупо наверное сейчас болтать, делая вид, будто бы ничего и не было, будто бы они просто старые знакомые. Видимо, ни одна Соня подумала об этом, ведь уже через несколько секунд вновь раздался голос Баку:
— Нет, всё, хватит. Соня, посмотри на меня.
Девушка немного медлит, но всё же разворачивается, наконец, взглянув на родного духа. Она никак не решалась взглянуть в его глаза, лишь в подробностях исследовала лицо. Вот, на лбу небрежно лежит прядь его чёрных волос. Вот, под глазами залегли тёмные тени, явно говорящие о том, что человеческому обличию Баку срочно нужен сон. Вот, взгляд опустился чуть ниже и наткнулся на искусанные губы. И наконец, взгляд её оказался в плену ярко-изумрудных глаз. Кажется, что через них Соня заглядывает ему прямо в душу, столько в его глазах плескалось эмоций. От горького сожаления, до острой боли с примесью страха. У самой Сони на глазах уже давно навернулись слёзы, и вот, первая слезинка скатилась по щеке. Только это увидев, Баку тут же подходит к ней и крепко, крепко обнимает. Крепко даже не физически, а больше морально, со всей той теплотой и заботой, что была в нём.
— Прости... Прости, прости, прости меня, — начинает он бормотать.
Не сосчитать сколько раз Баку извинился перед ней в тот вечер, кажется, что бесконечно. То отстраняется, смотря прямо в глаза, то вновь обнимает и не прекращает что-то шептать про то, как ему жаль, что это произошло. А Соня просто смотрит на него и понимает, что пропала. Полностью и безвозвратно пропала. Ведь она действительно любит его... С глаз капают слёзы, медленно стекая по щекам, и начинается истерика. Все те эмоции, что копились в ней на протяжении нескольких недель, вырываются наружу, превращаясь в слёзы и сдавленные всхлипы, которые позже превращаются в громкие рыдания. Всё это время Баку прижимал её к себе, гладил по макушке, то и дело что-то успокаивающе шептал.
Истерика прекратилась лишь через полчаса, только тогда Соня уверенно отстранилась и, глядя прямо в глаза, произнесла:
— Прости за это, я не знаю, что на меня нашло. Баку, я знаю, что тогда ты был под влиянием Билли и для тебя всё это ничего не значило, но не для меня. Я люблю тебя, Баку, и ты это знаешь. Я не хочу всё усугублять, поэтому просто уйду.
С её глаз снова скатилась слеза, но она вытерла её рукавом своего розового свитера. Соня глубоко вздохнула, будто прощается сейчас не со своей любовью, а с жизнью, и развернулась, направившись к выходу. Только у самой лестницы, когда рука уже потянулась к прохладным перилам, на её талии внезапно оказались чьи-то руки, вмиг прижавшие её к тёплой груди. Над ухом почувствовалось дыхание, а затем тихие слова:
— Глупенькая, я тоже тебя люблю.
Сначала, Соня даже подумала, что ослышалась. Несколько раз моргнув, до неё начинает доходить, что слух её не подводит, да и она вовсе не спит и всё происходящее сейчас — реальность. Сердце пропускает несколько ударов, а дыхание предательски учащается.
— Нет, ты... Ты врёшь, — немного дрожащим голосом произносит Соня.
Над ухом раздаётся усталый вздох и Соня вмиг оказывается развёрнутой лицом к Баку.
— Ты ведь знаешь, что я не могу врать. Даже если бы захотел не могу.
— Но ведь... Билли ведь...
— Билли — кукла. На него это не действует. Даже если он в другом теле, он всегда остаётся не более чем куклой чревовещателем.
Соня молчала. Молчала и смотрела в его изумрудные глаза. Изумрудные, как листья на деревьях в том лесу, где они впервые поцеловались, пусть и это был вовсе не он. Изумрудные, как браслет на руке девушки, который она начала носить недавно, как воспоминание о нём. Изумрудные, как их любовь. Она утопала в этих глазах и не жалела об этом. Утопала в своей же любви, привязанности даже наверное, зависимости. Утопала в его любви и заботе. Да что уж там скрывать, они утопали друг в друге...
— Почему ты плачешь? — обеспокоенно спрашивает Баку.
Только сейчас Соня заметила, что с её глаз давно капают слёзы. Поспешно вытерев их, она улыбнулась.
— Просто... Просто я не верю своему счастью. Я думала, что больше не увижу тебя, что после всего этого ты просто уйдёшь. Но... я не понимаю, как Билли смог вселиться в тебя?
От последнего вопроса лицо Баку скривилось, а руки, неосознанно, сильнее сжали талию Сони. Очнулся он, лишь когда увидели, как Соня поморщилась от боли. Он быстро убрал руки и даже отошёл на пару шагов.
— Прости, — Баку отвернулся, направляя свой взор на начинающийся закат, а затем начал рассказывать: — В тот день, я с самого утра был слишком рассеянным, наверное поэтому не заметил, как Билли использовал заклинание парализации. Затем он вселился в меня. Чувство не из приятных. Я полностью всё видел, чувствовал и даже мог слышать мысли этой куклы, но я не мог управлять своим телом. Я был будто чужим в своём же теле. Его главной целью была книга Снов. Сначала он хотел просто её забрать, но после того, как он проникнул в моё тело, планы изменились. Он узнал о моих чувствах к тебе и решил воспользоваться этим поиграв с тобой, втереться в доверие, а затем предать, сделав вид, что он — это я. Я каждый день видел, как он просто издевается над тобой, вынашивая планы мести и предательства. Видел, но не мог ничего сделать.
Кулаки Баку со злостью сжались. Соня неуверенно сделала шаг вперёд и прикоснулась рукой к его плечу, будто подбадривая. От этого дух легонько вздрогнул, а затем обернулся, вновь крепко обнимаю девушку.
— Все те ласковые слова, что он тебе говорил, все те поцелуи, почти всё, что он делал — было взято из моей головы. Это хотел сделать я и он этим пользовался, имея доступ к моим мыслям. Даже, то чёртово "Ангелочек" было взято из моей головы! Именно я хотел так тебя называть, а он этим воспользовался.
Закончив говорить, Баку немного отстранился, взглянув на Соню, будто ожидая реакции. Девушка на это, лишь слабо улыбнулась.
— Я рада, что это закончилось.
На лицо Сони упал ярко-оранжевый блик, заставивший пару повернуться, чтобы посмотреть, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом домов. Баку и Соне оставалось лишь наблюдать за этим. У них впереди ещё множество дней и месяцев, даже годов. Ещё множество приключений и преград их ждёт впереди, но разве теперь это столь важно? Теперь, когда они вместе, они способны преодолеть всё! Хотя, может и не всё...