Часть 17
Уродливые белесые шрамы пересекали лоб выпуклыми рваными бороздами. Они изменили даже линию бровей, придав им навеки насмешливое выражение. Две недели лихорадки в больничном крыле забрали у Брума все силы. Он смутно помнил женский силуэт у больничной койки, склонившийся то ли в молитве, то ли в вечном проклятии над трясущимся телом. Он хотел, чтобы это была мать, но вместо чёрных вьющихся лохм, его лицо щекотали светлые гладкие пряди. Иногда в неразборчивый гомон вклинивался властный мужской голос, он отчитывал и угрожал.
По голосу Брум узнавал профессора Флитвика. Он приходил каждый день справляться о здоровье своего ученика. Иногда, несмотря на возмущения мадам Помфри, с ним в палату просачивалось несколько равенкловцев. Они приносили ему коробочки с конфетами и печеньем. Ничего из этого Брум не ел. Казалось, стоит ему прикоснуться к сладостям, как стена, тщательно возводимая им вокруг самого себя, рухнет.
Два раза после отбоя заходил профессор Снейп. Он долго бубнил за ширмой с Помфри. В своё первое посещение он снизошёл до того, чтобы прикоснуться к влажной обжигающей щеке мальчика.
— У него жар, — констатировал он, обернувшись к ведьме.
Его ладонь показалась холоднее, чем руки дементоров.
— Знаю, Северус, знаю. Ничем не могу помочь. Либо он сам справится, либо сгорит изнутри.
Во второй свой визит Снейп принёс несколько пузырьков с зельями.
«Экспериментальные» — пояснил он недоумевающей женщине.
Когда мадам Помфри ушла отмерять дозировку новых снадобий, зельевар шагнул к койке. Он остановился так близко, что Брум учуял горьковатый аромат трав и эссенций, ставший неотъемлемой частью этого человека.
Мальчик приоткрыл глаза и увидел над собой Снейпа. Мужчина был похож на чёрного ворона, что склонив голову набок, разглядывает занятную блестяшку.
— Это в твоей голове. Принимай себя или сгоришь, — медленно произнёс он, прежде чем покинуть палату.
Болезнь нехотя отступала. Бруму разрешили садиться, и он тайком даже стал делать первые шаги, держась за мебель.
В один из таких тренировочных заходов дверь резко отворилась, и Брум, неловко обернувшись, рухнул на пол. Больничная сорочка задралась обнажив худые тонкие ноги. Лицо посетительницы скривилось в подобии насмешливой улыбки. Она шагнула к упавшему мальчику и протянула руку. Наученный неприятным опытом, Брум не принял помощи. Оправив длинную рубаху, он схватился за кровать и встал самостоятельно.
— Чего тебе? — буркнул он, не глядя на наглую девицу. Он уселся на скрипучую койку. От усилий мальчика прошиб холодный пот, а мушки в глазах не давали сосредоточиться.
— Пришла проведать, — пожала плечами Эльза. — Нельзя?
— Я ничего не сказал им о тебе.
— Знаю. Иначе, меня бы здесь уже не было. Хотя, скорее не было бы тебя, — она вновь улыбнулась очаровательной холодной улыбкой. Тёмные глаза остались неподвижны.
— Ты меня хочешь запугать?— улыбнулся Брум в ответ.
— Я просто пришла проведать друга. Чего ты придираешься? — Эльза села на стул у кровати. И поставила на тумбочку очередную коробку сладостей.
— И с каких пор мы друзья? — язвительно произнёс Брум.
— С тех самых, как ты сохранил мой секрет, — в тон ему ответила слизеринка.
— Я был немного занят, знаешь ли. Валялся две недели в горячке.
— Это покажется тебе раем, в сравнении с тем, что устрою тебе я, если ты скажешь кому-то.
— Мне до тебя нет никакого дела. Как и до любого в этом замке. Варитесь и дальше в собственном соку из сплетней и грязи.
— А ты значит не такой? Ты у нас Принц Равенкло? — она слегка наклонилась и, глядя прямо в глаза мальчика, цедила каждое слово, пропитанное ядом. — Да ты просто чистокровный ублюдок с манией величия и сдвигом по фазе! Ты должен был оказаться на Слизерине. Твоё место среди себе подобных.
— Мне нет места нигде, — Брум отвернулся к окну, невольно удивляясь стопроцентному попаданию хлесткой характеристики.
Эльза как-то внезапно изменила тон на подозрительно дружелюбный и, хлопнув себя по острым коленкам, с улыбкой сказала:
— Ладно, метёлка, сиди тут и дуйся на весь мир. А я пошла. Снейпи меня зазыркает досмерти, если я опоздаю.
Брума затрясло, словно в очередном приступе лихорадки. Он выбросил вперёд дрожащую руку и сжал пальцы. Эльза, сидящая на стуле, схватилась за горло и зашлась кашлем в приступе удушья. Она судорожно глотала воздух, пытаясь стряхнуть с шеи невидимую удавку. В ее тёмных глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на страх. Брум неотрывно глядел на жалкие конвульсии. Его лицо исказилось жуткой усмешкой, когда он увидел, как Эльза царапает белую кожу острыми ногтями.
— Деточка, скоро занятия начнутся... — донеслось из-за открывающейся двери.
Брум тут же ослабил хватку, и в это мгновение в палате возникла мадам Помфри с подносом, уставленным пузырьками.
Эльза с хрипом сделала вдох и выскочила из помещения, все ещё прижимая руку к шее и чуть не сбив с ног колдомедика.
Приняв из рук ведьмы все положенные лекарства, Брум откинулся на высокие подушки. Его ещё потряхивало от пережитого, но мысли были ясными. Почему-то ужасно захотелось есть. Из всех коробок на тумбочке он выбрал ту, что принесла Эльза, и с удовольствием съел несколько шоколадных шариков. На удивление, ничего не произошло. Он даже почувствовал лёгкое разочарование, когда через несколько минут у него не пошла изо рта пена, а живот не скрутило от спазмов.
После выписки жизнь неспешно входила в свою колею. Нагоняя пропущенный материал, Брум так увлёкся учебой, что и думать забыл о своём недавнем пренебрежительном отношении к школьной программе. Обнаружились серьёзные пробелы в знаниях, которые он заполнял, пропадая в библиотеке все свободное время.
Лохматая грязнокровка все так же сидела на своём месте и бесила одним фактом своего существования. В школе были и другие магглорожденные дети, но они вели себя тихо, не высовывались и не кичились своими знаниями, в отличие от этой противной заучки.
Он стал чаще получать письма от Нарциссы. Эти послания были наполнены теплотой и заботой. Несколько раз в конце письма Брум находил приписку от дяди. Обычно, это было что-то нейтральное, сухое, однако ощущение связи с этой семьёй крепло с каждой новой совой.
Даже Драко удосужился подойти к нему во время завтрака и в своей неповторимой манере поинтересовался самочувствием кузена.
— Ты теперь ещё больший уродец, чем был, — хохотнул слизеринец.
— Заткнись, Малфой. Твоё мнение мне не интересно. — с беззлобной усмешкой бросил Брум, обходя Драко и нарочно задевая того плечом. Кребб и Гойл напряглись, но Малфой успокоил их одним небрежным жестом руки.
По пути к своему столу он наткнулся на стайку третьекурсниц во главе с Тавингтон. Девушка проводила его тяжёлым взглядом из-под насупленных бровей, но никак не прокомментировала встречу. Если бы не Помфри, так не во время появившаяся со своим кудахтаньем, он придушил бы мерзавку. И что бы ему сделали за это? Отправили бы в Азкабан? Пф! Дом, милый дом...
После завтрака было сдвоенное зельеварение. Равенкло и Гриффиндор. Снейп был раздражён сильнее обычного и плевался ядом, задевая даже последние столы. Наказанием за бестолковый ответ одного из грифов стала самостоятельная работа в парах. Словно в насмешку над убеждениями Брума, это чудовище поставило его в пару с взъерошенной грязнокровкой. Девчонка так лихо засучила рукава и принялась за дело, что Брум не мог сдержать презрительного фырканья.
— Между прочим, оценка тоже будет парная. Так что я бы на твоём месте прекратила вращать глазами и занялась корнем волосянки, — она встряхнула волосами, отбрасывая их за спину, и склонилась над доской.
— Тебе никогда не быть на моем месте по праву рождения, — процедил Брум, нехотя берясь за нож.
— Я та, кто я есть. Смирись! — девочка гордо вздёрнула подбородок. — Меньше всего мне хотелось бы стать похожей на самовлюбленного болвана, вроде тебя.
— Ещё слово, и я макну тебя в этот котёл, — раздраженно бросил равенкловец.
— Думаю, наличие моих волос в зелье испортит его окончательно, — авторитетно заявила гриффиндорка. Подумав она иронично добавила:
— Профессор Снейп будет вне себя от радости за переведённые ингредиенты.
— Так собери уже свою копну, а то ненароком вспыхнет от горелки, — угрожающе прошипел Брум.
Гермиона с опаской покосилась на напарника и, сняв с запястья красную резинку, закрутила на макушке огромный беспорядочный пучок. Ее маленькие острые уши оголились, и Брум не смог сдержать смешок.
— О, так, конечно, намного лучше, — съерничал Брум.
— Так, действительно, лучше мисс Грейнджер, — голос раздался у детей над головами так неожиданно, что оба подпрыгнули и одновременно повернулись. Над ними нависал запахнувшийся в мантию профессор Снейп в своей излюбленной позе летучей мыши.
— Если бы я знал, что вам нужно угрожать для того, чтобы вы выглядели соответственно на моих занятиях, давно бы уже пригрозил вам бритьем налысо.
— Сэр, вы подслушивали! — обиженно воскликнула Гермиона
Чёрная бровь поползла вверх, словно зельевар не верил своим ушам:
— А вы болтали, вместо того, чтобы заниматься делом. Минус пять баллов Гриффиндору за разговоры в учебное время.
— Но сэр! Так нечестно! — возмутилась девочка.
— Ещё минус пять баллов за пререкания, — голосом, лишенным всякой окраски, произнёс зельевар.
Гермиона замолчала и, нахохлившись, засопела над учебником. Брум не сдержал победной улыбки.
— Минус пять баллов Равенкло за неуместное веселье, — отчеканил Снейп и пошёл дальше по классу, засовывая свой крючковатый нос в каждый котёл.
Его штрафные санкции и едкие замечания сыпались как из рога изобилия.
Брум тоже уткнулся в свой учебник, но взгляд его то и дело возвращался к смелой девчонке, что бесстрашно вступила в словесную перепалку с профессором. Пусть она и проиграла, но это было смело. А ещё глупо и безрассудно. Драккловы гриффиндорцы со своим болезненным чувством справедливости!
Она уже вовсю крошила корни и лапки, ее руки порхали над котлом, помешивая и отмеряя.
— Нет! Ну что ты делаешь?! — вскричала Гермиона и схватила Брума за руку. Она проигнорировала его уничтожающий взгляд, но руку все же отпустила. — Ты испортишь корень! — продолжила она уже спокойнее. — Растение потому и называется волосянка, что его корень можно разделить на отдельные тонкие волокна, похожие на волоски. Нарезая ножом, ты нарушишь структуру волокон, и их сок останется на доске и на лезвии.
И тогда мы завалим зелье.
— Мы? — Брум приподнял бровь.
— Да. Когда имеют ввиду себя и ещё кого-то, то семантическая конструкция предложения предполагает местоимение «мы».
Страдальческий стон Арлена Лестрейнджа отвлёк всех студентов от котлов. Даже профессор Снейп поднял голову от свитков, но никак не отреагировал на подобное проявление эмоций. В конце концов, именно этого он и и хотел.
Когда мучительно долгий урок закончился, и Брум уже направлялся к выходу, отставая, как обычно, от толпы на несколько шагов, в спину ему долетел холодный голос профессора:
— Эссе по волосянке златолистой, мистер Лестрейндж. Где произрастает, время сбора, хранение, а также области применения и примеры зелий с описанием эффектов.
Брум кивнул, не оборачиваясь, и покинул темный кабинет.
Выбравшись из мрачных подземелий, студенты отправились на тренировочную площадку. Накрапывал дождь, небо было безнадёжно затянуто низкими тучами.
Уроки на метле – это, наверное, самое отвратительное, что можно придумать. Сидеть на древке в нелепой позе, пытаясь сохранить равновесие и свою голову от стремительной встречи с землёй.
И снова Грейнджер. Брум закатил глаза, оказавшись с ней в одном строю на занятии. Между ними стоял только Маркус Ковак с Равенкло, но это не мешало видеть ему мышиный профиль гриффиндорки. Зачем вообще разделять на факультеты, если занятия проходят на две-три группы?
Уже которое занятие метла не поддавалась ни на какие уговоры и лежала бесполезным маггловским веником у ног Гермионы Грейнджер.
Малфой от души веселился, предлагая ей использовать метлу по прямому назначению и хорошенько вымести двор от опавших листьев. Лицо девочки покрывалось алыми пятнами от возмущения и справедливого гнева, но она упорно взывала к колдовскому транспортному средству. Впрочем, бесполезно.
Брум неплохо освоил технику, но метла казалась ему дремучим пережитком прошлого. Всей душой он жаждал научиться аппарации. Наблюдать же за потугами гриффиндорской выскочки было бесценно. Он видел в ее бессилии связь с маггловским происхождением, и это было прямым подтверждением его теории о бездарности подобных ей недоволшебников.
Он гнал от себя мысли о своих проблемах с трансфигурацией, находя объяснение в затворническом образе жизни, который вынужденно вёл до одиннадцати лет.
Брум безразлично смотрел на Драко Малфоя, что кружил над площадкой, выписывая в воздухе головокружительные вензеля. Мальчишка наслаждался всеобщим вниманием. Уже каждый в школе знал, что профессор Северус Снейп порекомендовал его в команду по квиддичу.
Воспоминание о Снейпе испортило и без того дурное настроение. После обеда Брум заглянул в библиотеку, в надежде найти там материал по своему эссе.
Мадам Пинс сделала большие глаза и отрицательно покачала головой. Такой книги у неё нет. Это, скорее всего, старое издание. В новых учебниках по зельеварению и школьных гербологических справочниках волосянки нет по соображениям безопасности. Достать растение несложно, а сварить из него отраву - запросто. Надо искать у специалиста. И вообще, как можно давать детям такие задания?
Брум отошел от стола, когда библиотекарь пустилась в пространные рассуждения о методах воспитания современных детей.
Он понял только одно – за книгой нужно идти к Снейпу.
Мальчик вернулся на своё место, чтобы забрать сумку. В это время в библиотеку вошла Грейнджер и заняла облюбованный ею стол у окна. Вывалив свои пожитки на стол, она разложила вокруг себя несколько книг. Одна из них привлекла внимание Брума. На обложке был изображён большой зелёный лист неизвестного растения. Он почувствовал, что это именно та самая книга.
Заскрипев зубами, мальчик небрежно закинул сумку на плечо и подошёл к гриффиндорке.
— Где ты взяла эту книгу? — спросил он, кивая на толстый фолиант.
— У профессора Снейпа. Он задал мне эссе по костянике, — девчонка чинила перо и даже не подняла глаз на собеседника.
— Какое совпадение, — протянул Брум. — У меня тоже эссе. И мне тоже нужна эта книга.
— Я не могу тебе ее сейчас дать, — решительно сказала девочка. — Работу нужно сдать уже завтра. А я ещё даже не смотрела на объём задания.
— Не утруждайся, — ответил Брум и по оглавлению быстро нашёл необходимый раздел.
По странному стечению обстоятельств нужные главы находились на соседних страницах.
Если бы не сроки, он никогда бы не сделал то, что сделал. Мальчик бросил свою сумку на пол у ножки стола, а сам уселся на рядом стоящий стул. Он принял все меры, чтобы даже одеждой не касаться локтя магглорожденной гриффиндорки, однако в процессе работы они сами не заметили, как сели плечом к плечу над единственным экземпляром книги.
Его бесило, что Грейнджер несколько раз проговаривает вслух незнакомые слова. Она писала и читала слишком быстро, Бруму приходилось подстраиваться под ее темп, но в целом они мирно провели время до самого отбоя.
Пока не пришлось решать, кому книга достанется на ночь.
Лёгкая потасовка с перетягиванием книги закончилась победой Брума. Он просто выдернул книгу из грязных рук Грейнджер и, схватив свою сумку отправился в башню Равенкло.
Ему показалось, или она всхлипнула?
Около одиннадцати он закончил работу. Брум даже лёг в кровать, но сон не шёл. Она все же всхлипнула...
Мордред бы ее побрал, плаксу этакую! Плевать, даже если бы она упрашивала. Но она не упрашивала.
С недовольным ворчанием Брум выбрался из кровати, взял учебник и, накинув мантию, отправился в башню Гриффиндора. На его шее под пижамой болтался талисман Экриздиса, а потому он безбоязненно накинул на себя дезилюминационные чары и незамеченным прошествовал по всем коридорам. Из тёмных углов и ниш раздавались томные вздохи и шёпот. Взбешённый Филч на четвёртом этаже конвоировал пойманных студентов.
Полная дама склонила голову в ожидании. Брум снял чары и нетерпеливо топтался перед входом в гостиную Гриффиндора. Чувствовал он себя отвратительно. Какое унижение!
— Давай уже свою загадку! — не выдержал мальчик.
— Какую загадку, юноша?! — удивлённо вскинула брови полная дама. — Пароль!
— Не знаю я никакого пароля, — раздраженно фыркнул Брум. — Я книгу пришёл отдать.
— Я могу позвать студента, но уже поздно. Все спят. И вы идите спать, молодой человек.
— Она не спит. Позовите Грейнджер, — последние капли терпения разбивались о темя.
Дама загадочно улыбнулась и, набрав в мощную грудь побольше воздуха, заорала:
— ГРЕЙНДЖЕЕЕЕР!
Брум весь съёжился и закрыл уши. Он стал оглядываться по сторонам и даже пригнулся, стараясь слиться с каменной кладкой.
Когда эхо стихло, перестав метаться под сводами, дверь отворилась, и в коридор выползла, как обычно, взъерошенная гриффиндорка. Поверх дурацкой пижамы она натянула какую-то бесформенную кофту и походила скорее на бездомную сумасшедшую, чем на чопорную студентку, какой была днем.
Брум молча протянул книгу этому недоразумению. Гермиона от удивления растерялась и сказала первое, что пришло на ум:
— Спасибо. Не ожидала от тебя.
— Не обольщайся, — бросил Брум, глядя на трепещущий факел. — Вернёшь завтра Снейпу. Это ведь тебе он ее дал, а не мне,— последние слова он говорил уже разворачиваясь спиной.
Девочка стояла в замешательстве и смотрела вслед однокурснику. На ее глазах фигура задрожала, превратившись в зыбкое марево, а потом и вовсе пропала. Гермиона сморгнула и потёрла глаза. Только что она обдумывалась мотив поступка этого странного мальчишки, а теперь ее мысли смешались в попытке осознать увиденное.