⋆56[18+]
За всё время проведённое с младшим, Хёнджин понял одну вещь. С Феликсом – приятно целоваться. Очень приятно. Губы всегда были мягкими — чуть сладковатыми от бальзама, который он так усердно наносил перед сном, и тёплыми.
Хёнджин терял счёт времени, когда они целовались так: медленно, без спешки, будто завтра не существовало. Пальцы машинально запутывались в его светлых волосах, а в груди разливалось это знакомое тепло — то самое, от которого кружилась голова и хотелось смеяться просто так, без причины.
Они целовались часто. На улице, пока никто не видит, на прощание, на свиданиях, и, конечно же, дома.
Даже сейчас Феликс нагло перелез на чужие колени в надежде получить поцелуй. Хёнджин притворно вздохнул, делая вид, что сопротивляется, но руки уже сами обвили его талию, притягивая ближе.
— Опять? — прошептал он, но в голосе не было ни капли раздражения — только та же тёплая нежность, что всегда появлялась, когда Феликс был рядом.
Тот лишь хищно ухмыльнулся, пальцы скользнули по линии челюсти, заставляя Хёнджина вздрогнуть.
— А ты против?
Ответа не последовало — его заменил долгий, сладкий поцелуй, в котором растворилось всё.
— Фильм или спальня? — Хёнджин едва оторвался от его губ, чтобы прошептать вопрос, но пальцы уже впивались в бедра Феликса, выдавая его истинные желания.
Феликс приподнял бровь, на его губах играла та самая дерзкая ухмылка, от которой у Хёнджина перехватывало дыхание.
— Выбор без выбора? Это как-то подло, не находишь? — он намеренно медленно провёл языком по нижней губе, наблюдая, как темнеют глаза парня. — Ты же знаешь, что я всегда выбираю тебя
Прежде чем Хёнджин успел что-то ответить, Феликс уже спрыгнул с его колен и потянул за руку в сторону спальни, смеясь над тем, как быстро тот поддался.
— Только если ты меня догонишь, — бросил он через плечо, но даже не успел сделать шаг — Хёнджин резко дёрнул его назад, прижимая к себе.
— Нечестно, — прошептал Феликс, но протест тут же растворился в новом поцелуе. Хёнджин улыбнулся в его губы.
— Зато эффективно
Ладони мягко огораживают чужие бока, пробегаются по рёбрам, вызывая у Феликса тихий стон в чужие губы. Хёнджин медленно подталкивает младшего в сторону спальни. На ходу стягивает сначала свою, а после и чужую футболку, откидывая их на пол.
Феликс не замечает, как оказывается на кровати. Хёнджин нависает сверху, целуя в шею, оставляя небольшие отметины. Младший стонет, хватается за подушку, когда Хван слегка кусает за ключицу.
Хёнджин поцелуями спускается ниже, добираясь до живота. Пальцами слегка дёргает резинку на штанах, задевает уже вставший член, выбивая из Феликса громкий стон. Хёнджин усмехается, когда Ли хнычет.
— Детка, где же твоя дерзость?
— Ты охреневший, я из-за тебя..
Хван не дал парню договорить, он впился в его сладкие губы, не давая сделать и вдоха.
Феликс выгибается, когда горячее дыхание Хёнджина обжигает обнажённую кожу. Его пальцы бессильно впиваются в простыни, а в груди пульсирует это сладкое, невыносимое напряжение.
— Хён... — срывается с губ жалобный шёпот, но тот лишь прикусывает нежную кожу на внутренней стороне бедра, заставляя Феликса вздрогнуть.
Он всегда знал, как довести его до края. Даже невзирая на то, что сам Ли мог довести его до безумия одним только похотливым взглядом.
Хёнджин слегка дует на уже красную головку, заставляя Феликса вновь содрогнуться. Языком проводит по всей длине, а после берёт член в рот. Феликс стонет, крепче сжимает подушку, выгибается в спине, стоит Хёнджину завести головку за щёку.
— Узнаёшь технику?
— Перестань, я больше не могу — дрожа простонал Ли хватаясь за простынь.
Старший играется, дразнит Феликса, то заглатывая член по самые гланды, то полностью вытаскивая. Бедра Феликса пытаются толкнуться на встречу, но крепкие руки Хёнджина фиксируют их на месте, не позволяя двинуться.
Младший срывается на высокий, почти истеричный смех, когда слюна капает ему на живот — он уже на грани, дрожит как в лихорадке, но Хёнджин намеренно замедляет темп. Его пальцы впиваются в бёдра младшего, оставляя красные полумесяцы на бледной коже.
— Хёнджина, пожалуйста... — Феликс откидывает голову назад, когда язык старшего особенно настойчиво кружится вокруг головки. Его голос звучит разбито, точно он вот-вот заплачет.
Блондин не слышит, как Хёнджин щёлкает крышкой лубриканта, лишь чувствует, как влажный палец входит в него. Феликс вскрикивает, но дёрнуться ему всё ещё не даёт чужая рука, что лежит поперек живота.
Хёнджин вновь вбирает член в рот, одновременно с этим толкаясь в младшего, заставляя того извиваться. Ли сам по себе выносливый, хоть и здоровье иногда подводит его, но когда дело касается Хвана, у его тела словно открывается второе дыхание. Феликс сладко произносит чужое имя, стоит Хёнджину войти в него двумя пальцами. Старший разводит их на манер ножниц, растягивая тугие стенки.
Феликс вздрагивает всем телом, когда пальцы Хвана находят его чувствительную точку. Его стон обрывается на высокой ноте, ноги судорожно сжимаются по бокам от старшего, но раздвинуты достаточно широко, чтобы тот мог продолжать свои медленные, методичные движения.
— Ты.. не надо... так... — Феликс не может закончить фразу, потому что Хёнджин снова опускает голову, заглатывая его член до самого основания. Горячее, влажное, невыносимое.
Пальцы внутри него двигаются глубже, растягивая, готовя, и Феликс уже не понимает, что сводит его с ума больше — рот Хёнджина или его рука. Он весь дрожит, как натянутая струна, и знает — ещё немного, и он сорвётся.
— Я не... не могу... — он хватается за волосы Хёнджина, но не отталкивает, а, наоборот, притягивает ближе, бедра предательски подрагивают.
Хёнджин наконец отпускает его, поднимает голову, и его губы блестят. Он ухмыляется, видя, как Феликс тяжело дышит, как его глаза затуманены, а кожа покрыта румянцем.
— Терпи, — приказывает он низким, хриплым шёпотом, добавляя третий палец. Феликс вскрикивает, выгибается, но не сопротивляется — он никогда не сопротивляется.
— Не.. могу... больше не могу
— Терпи
Феликс едва успевает разочарованно всхлипнуть, когда пальцы покидают его, как он вновь громко стонет, стоит Хёнджину войти в него. Старший терпеливо ждёт, пока Феликс привыкнет, и только после этого толкается на пробу.
Ли задыхается, когда Хёнджин впервые входит в него полностью — медленно, неумолимо, заполняя его так, что в глазах темнеет. Его пальцы впиваются в плечи старшего, оставляя красные царапины, но он не отталкивает, а тянет ближе, глубже, словно боясь, что тот отступит.
— Двигайся... пожалуйста... — его голос звучит разбито, но Хёнджин лишь прикусывает его нижнюю губу, заставляя замолчать.
— Я решаю, когда, — он дышит горячо прямо в его губы, чувствуя, как Феликс дрожит под ним. — Мне двигаться
Хёнджин усмехается, но послушно толкается быстрее и глубже, наконец начиная попадать по той самой чувствительной точке. Губами вновь припадает к чужой шее, нагло терзая её собственными зубами.
Хван толкается быстро и четко, выбивая из младшего вскрики и стоны. По простате попадает завидно часто, что заставляет Феликса задрожать и сжаться. Хван стонет тихо, чувствуя, как стенки приятно сжимают его член. Старший прикрывает глаза, чувствуя надвигающийся оргазм.
Феликс выгибается дугой, когда Хёнджин меняет угол, каждый толчок теперь бьёт точно в ту самую точку, заставляя его вскрикнуть. Его ноги судорожно обвиваются вокруг талии старшего, пятки впиваются в поясницу, будто пытаясь слить их воедино.
— Хён... я... — слова рассыпаются в бессвязный лепет, пальцы цепляются за простыни, ткань почти рвётся под ногтями.
Хёнджин приоткрывает глаза — и тут же зажмуривается снова, видя, как Феликс теряет контроль: его губы приоткрыты, веки дрожат, по шее стекают капли пота. Слишком красиво.
— Кончай, — приказывает он хрипло, одной рукой сжимая бедро Феликса, другой обхватывая его член. Всего несколько движений — и младший кричит, кончая между их тел.
Хёнджин не останавливается.
— М-Мои судороги... Подожди.. Прошу тебя — жалобно просил младший.
Хёнджин не слушал, он продолжал двигаться, пока Феликс закусывает губу от переизбытка чувств. Только тогда он позволяет себе сорваться — впивается зубами в его плечо, заглушая стон, и заполняет его изнутри.
Феликс слабо вздрагивает, когда Хёнджин отстраняется, оставляя его пустым и чувствительным. Тёплая жидкость медленно стекает по внутренней стороне бедра — он стыдливо сжимает ноги, но Хёнджин тут же прижимается ближе, пресекая возможность движения.
— Не прячься, — бормочет он в его висок, губы скользят к мочке уха. Дразняще кусает. — Мы же не чужие друг другу
Феликс фыркает, но позволяет старшему укутать себя в объятия. Их кожа липкая от пота, дыхание ещё неровное, но это их ритуал — после бури всегда наступает тишина.
Хёнджин проводит ладонью по животу Феликса, собирая капли, намеренно медленно, чтобы тот снова заёрзал.
— С-снова...? — Феликс поворачивает голову, и в его глазах — не страх, а вызов.
Хёнджин лишь усмехается и целует его в уголок губ:
— Спи. Пока.
...Но его рука уже скользит ниже, а Феликс закатывает глаза, зная — это «пока» продлится недолго.
Конец