10.
Лера не могла пошевелиться. Она пыталась сфокусировать взгляд, но видела только белый, местами облупившийся потолок и узкую черную змейку трещины. Рот был наполнен слюной. Но как бы девушка не пыталась сглотнуть ее — не выходило.
" Боги, я умираю. Это конец."
По щеке потекла слеза. Несмотря на общую заторможенность, мозг еще мог что-то анализировать. А эта мысль была яркой и быстрой, как молния. Лера почти не боялась смерти. Но сейчас неотвратимость заставляла сердце то останавливаться, то стучать где-то в горле.
Девушка сделала вдох. Потом выдох.
Но снова вдохнуть не получилось.
Мир начал темнеть, но она успела заметить смутный силуэт, а потом почувствовать боль в районе груди.
- Извини, девочка, так надо, - голос был последним, что услышала Лера своим угасающим сознанием. А хотелось бы шепот августовского ветра в сочной кленовой листве, или звук шуршания мягкого грифеля по чертежной бумаге.
Лисанская жадно вдохнула воздух и вскочила на кровати.
" Черт, просто сон. Но до чего же реальный. "
Лера еще несколько раз судорожно вздохнула, потерла ладони друг об друга, лишний раз убеждаясь, что контролирует свое тело. Чуть оправившись и угомонив дрожь, девушка встала и пошла на кухню.
Там уже во всю, допустимую в столь почтенном возрасте, мощность копошилась Екатерина Львовна.
- Ты чего в такую рань вскочила? Пятый час всего, - старушка внимательно осмотрела ее, вгляделась в лицо, - Кошмар приснился?
Проницательность хозяйки Леру удивила. Хотя, за столько лет можно научиться различать эмоции людей.
- Да. Давайте я вам помогу, - девушка подошла к столу, посмотрела на замешанную начинку для пирожков.
- Так, умывайся, переодевайся и приходи, - скомандовала женщина. Оставалось только послушаться.
Пироги лепили до восьми. Даже работа руками не могла отвлечь Лисанскую от происходящего во сне. Она будто наяву переживала и расфокусировку зрения, и паралич, а потом и удушье. Кошмары ей снились всего пару раз в жизни, и то, кошмарами в полном смысле этого слова назвать их было нельзя. Никаких монстров, призраков и всякого такого. Скорее, это были неприятные моменты из прошлого. А этот сон... Он был таким реалистичным, что успокоиться девушка не могла.
Она ходила по дому и саду, дошла до магазина. Все это время Лера прокручивала в голове просмотренные сериалы, прочитанные книги, но такого эпизода она вспомнить не могла.
" Слишком много странностей в моей жизни стало после приезда сюда. Нужно понять, что происходит. "
Решив хоть как-то успокоиться, Лера сунула в рюкзак бутылку воды, пару пирожков, фотоаппарат и перчатки. Одевшись потеплее, девушка вышла из дома и пошла к лесу. Усадьба успокаивала ее. Там она будто слышала жизнь прошлых жильцов, словно прошлое виднелось сквозь туман времени.
Лес на холме принял ее шелестом листвы, поскрипыванием лип-великанов. Лера обошла дом, посмотрела на забор, который было плохо видно с передней террасы, вздохнула и вошла в холл.
Если бы ее спросили, в какой комнате ей нравилось больше всего, то выбрать бы девушка не смогла. Но вот помещение, в котором был не по себе, она могла назвать сразу. Комната с огромным камином и свечами. Там Лера каждый раз чувствовала что-то странное.
- Мне нужны ответы, - девушка вздохнула и вошла в помещение, пропитанное мерзко-сладким запахом.
Она осматривалась, стараясь игнорировать витающее в воздухе неприятное ощущение. Камин, круг из свечей. На этот раз Лера подошла ближе. Поплывший пыльный воск, маленькие части штукатурки. Повинуясь какому-то внутреннему шепоту, девушка подняла голову.
1894 год.
Марфа вытерла руки о полотенце, кликнула Дусю.
- Глашка молоко принесла? А то мне тесто замешивать уже пора.
Дуся подумала минутку, мотнула головой.
- Я спрошу пойду, может, видели, - Девочка убрала большой чан в шкаф и вышла из кухни.
- Никакого порядка, - пробурчала старуха.
Она, работавшая еще девчонкой при Степане Дмитриевиче, поражалась, как его внук распустил прислугу. Крепостное право, конечно, отменили, но не на шею же садиться! Шляются кто где, за делами не застанешь. На ее жалобы Петр Васильевич лишь улыбался, гладил по плечу.
- Да ладно тебе, Марфа. Дом и так сияет, еды хватает. Пусть отдыхают. Это они пока незамужние, а потом упахаются. Повыскакивают замуж одна за одной, уйдут из этого дома, а там, в городе их ничего легкого не ждет. Сама знаешь. Не ропщи.
Марфа лишь вздыхала. Хороший он человек, граф Шафрин. Жалостливый и милосердный. Но милосердие его заканчивалось там, где начиналась человеческая наглость и подлость. Если с домашними обитателями граф был как отец родной, то с подчиненными с его предприятий он был немногословен и серьезен. Пару раз доводилось видеть, как Петр Васильевич шипя, словно змея, поднимался с кресла и нависал над бедным Витькой, который потерял какие-то бумажки. Марфа тогда удивилась, но потом порадовалась. Хоть кого-то он в узде держит.
А вот Глашку удержать никто не мог. Ни отец, с которым граф договорился насчет продуктов, ни мать. Матери, впрочем, было самой до себя. Болела она тяжело. Девчонка приносила молоко три раза в неделю, но почти все время опаздывала. Вот и в этот раз.
- Баба Марфа, не видел ее никто, - запыхавшись, сказала Дуся, - Давайте сама сбегаю?
Старуха подумала. Антип все равно сейчас должен был ехать на рынок, ему скажет.
- Иди лучше в библиотеке пыль протри. До вечера пирог подождет.
Но не было пирога ни вечером, ни утром. Антип вернулся хмурый.
- Нет ее дома. Второй день уже. Думали, опять с подружкой загулялась, но не видела ее подружка. Я еще поспрашивал. Судя по всему, из усадьбы Глаша не вернулась, - Антип вздохнул.
Марфа потерла защемившую грудную клетку, тяжко осела на табурет.
Глашка всегда ходила по большой дороге. Ближе было до ее дома, да и подъем плавнее. Она готова была лишние полтора километра протопать по лесу, только бы не подниматься по каменным ступеням. На этой дороге девочку и искали. Антип пусть и проезжал там сегодня, но по сторонам не смотрел. А сейчас по щиколотки в опавшей листве бродили все обитатели поместья, отец девочки и Березовский с младшей дочерью. Графиня тоже была здесь, вместе с сестрой звала девушку по имени.
Послышалось ржание лошадей.
- Что тут такое?- спросил граф, осматривая с высоты своего коня Шторма всех присутствующих. Еще три дня назад он уехал по каким-то срочным делам. Его возвращения ждали только послезавтра. Но как же хорошо, что он вернулся сейчас!
Лицо Петра Васильевича темнело с каждым сказанным словом. Помолчав пару минут, он распорядился:
- Инна, Юля, Дуся. Вернитесь в усадьбу. Антип, проводи, - взгляд его наткнулся на старуху, но та упрямо мотнула головой. Граф лишь тяжко вздохнул и продолжил, - Витька, в город иди. Пусть городовой народ собирает.
Уже через два часа по лесу бродили человек сорок. Стемнело, зажгли кто факелы, кто лампы. Звать перестали, откликнулась бы уже. Если бы жива была.
Марфа всхлипнула, утерла слезу. Она тешила себя надеждой, что девочка найдется, но сейчас, когда прошло больше пяти часов, когда ушли дальше охотничьего дома, было понятно, что мертва.
Так и оказалось.
- Пресвятая Богородица, - послышался шепот Березовского, - Да что это делается?
Ответом ему стал волчий вой.
Марфа приблизилась и схватилась за сердце. Вместо Глаши на земле лежали ошметки одежды и плоти. Пришедший в себя врач отогнал особо впечатлительных подальше от того, что оставили после своего пиршества волки.
И эту девочку хоронили за деньги графа. Матушка Глаши, как узнала о гибели дочери, совсем слегла. На кладбище были все, кто участвовал в поисках, да и соседи понабежали. Краем уха повариха слышала, что кто-то шепчется о проклятии леса вокруг графского имения. Ведь впервые за много лет в нем погибло столько девочек.
🍁
Это был тот самый потолок из сна. Лера помнила и эту чертову трещину, и этот лишенный штукатурки участок. Только в прошлые свои визиты она не рассматривала здесь ничего, и на потолок не смотрела. Не мог он отпечататься в ее памяти и присниться!
Внезапно девушка почувствовала приступ удушья. Кашляя и сжимая горло, вышла в холл. Продышавшись, она крикнула, глядя вверх:
- Я ничего не понимаю! Если здесь кто-то есть, говорите яснее! Я слушаю!
Но ответом ей стала тишина. Подождав еще несколько минут, Лера вышла на террасу. Окинув взглядом сначала каменную скамейку, потом остов дома прислуги она заметила что-то боковым зрением. Писательница повернула голову, пригляделась. На том же месте, что и в тот день, стоял человек. Сердце Лисанской дрогнуло, с губ сорвался полувздох-полустон.
" Мне точно не кажется? "
В ответ на ее мысль тот поднял руку, помахал. Лера, сжав ладони в кулаки, сошла с террасы, пересекла сад.
Призрак все еще стоял и ждал ее. Между ними было метров тридцать, и Лере удалось рассмотреть его.
Мужчине было чуть за сорок. Темные волосы до подбородка, густая борода, черные глаза, из-за бровей лицо казалось злым. Кафтан запахнут и перепоясан красным кушаком.
" Значит, конюх. "
Лера боролась с ужасом, глядя на слегка просвечивающий образ человека. Он смотрел прямо ей в глаза, но ничего не говорил.
- Я слушаю вас, - сказала она, стараясь чтобы голос не дрогнул. Но призрак не открывал рта.
Порыв ветра сорвал красный лист с клена. Шепот крон сложился в слова: "Иди за мной".
Лера оглянулась, но больше никого не увидела. Когда девушка снова сфокусировала взгляд на мужчине, тот развернулся к ней спиной и побрел куда-то в сторону ворот.
Не мешкая больше, писательница рванула к выходу из имения.
Силуэт в темно-коричневом кафтане двигался впереди на расстоянии метров пятнадцати. Лера поначалу пыталась его догнать, но потом перестала. Он все равно не приближался.
" Наверное, нельзя. "
- Как вас зовут? - крикнула она, и призрак замер, обернулся через плечо.
Снова налетел ветер, шепнул в ухо лишь имя: "Антип".
Девушка кивнула, поспешила за удаляющейся фигурой. Лес будто расступился перед ними. На удивление, Лера ни разу не споткнулась об ветку, не провалилась ногой в кучу листьев. Но ничто не вечно. Будто пошутив, лес все же подкинул ей сюрприз.
Расслабившись и сосредоточившись на силуэте конюха, писательница не заметила овраг. Она полетела туда птицей. Под конец сгруппировавшись, девушка рухнула на самое дно, подвернув ногу. Подушка из опавших листьев спасла ее от больших повреждений. Поскуля несколько минут, освободя ногу от ботинка, Лера осмотрелась. Высотой овраг был метра два с половиной, если не больше. Подняться возможности никакой, до корней было высоко, а песок осыпался от любого касания. Да еще и с подвернутой ногой.
" Чертова невнимательность. Надо было под ноги смотреть. "
Держась на земляную стену и стараясь не дышать, девушка встала, посмотрела наверх, вглядываясь в кроны деревьев.
- Антип!!! - позвала она. Тишина.
Ни ветерка, ни шелеста листвы. Время будто замерло.
" Попала так попала. "