8.
1894 год.
- Да где же она запропастилась?! - Марфа всплеснула руками. Вчера она отправила Анюту в охотничий домик с корзиной пирожков, чтобы господа ели что-то кроме своей дичи, которую, кстати, оба готовили отвратительно. Она пыталась вразумить их, но куда уж там. Большую часть мяса в усадьбу привозил Антип, но что-то они обязательно оставляли себе, и то пережаривали, то ели чуть ли не сырым.
- Нет ее в доме, - в кухню вошла Аксинья, хмуро посмотрела на Марфу, - Никто ее не видел со вчерашнего дня.
Старуха зашептала молитву. Месяц назад похоронили бедную Алечку. Она тоже пропала. В лес ушла и не вернулась. Три дня не было, а потом господа нашли. Как маменька ее убивалась, у кухарки сердце занималось. А сейчас вот Анюта исчезла.
Еще через три часа хотели Витьку в домик к графу отправить. Мало ли, с ними на ночь осталась. Но не пришлось. Петр Васильевич и Егор Федорович явились сами. Услышав про пропажу горничной, переглянулись и велели посыльному в город идти, людей собирать.
Девки запричитали. Марфа рыкнула на них. Притихли, но по щеке самой младшей, Дуси, потекла слеза.
В усадьбе остались только женщины. Прислуга пререшептывалась, кто-то мерял шагами комнаты. На девчонках не было лиц, женщины еще держались, но страх в глазах был одинаковый у всех. Лишь одна хозяйка не выглядела обеспокоенной. Пила себе чай, рисовала женскую фигуру на бумаге.
- Найдется Аня, что вы разволновались так, обязательно найдется, - сказала она с улыбкой, а потом в мастерской своей заперлась. Если других она хоть немного успокоила, то Марфу заставила скривиться. Не любила она графиню. Сколько раз говорила Аксинье, что дурной она человек.
- Да ты в глаза ее смотрела? Статуй, а не баба. Бездушная, что поделки ее.
Тут она лукавила. Безделицы кухарка берегла, лично наказывала горничным аккуратно с ними обращаться. Или нравились они ей, или графа расстраивать не хотела, которому была заместо тетки родной.
Слова графини пророческими оказались. Нашлась Анюта. Мертвая.
- Замерзла она, Марфа, - сказал Дубривный, снимая с белобрысой головы соболью шапку, - Заблудилась, похоже. В километре от тропинки нашли. Снег шел всю ночь, следы засыпало, вокруг сугробы одни.
Сердце женщины замерло. Это же она ее отправила на верную смерть. Да, недалеко до домика, два километра. Но по снегу...
Старуха всхлипнула, Егор Федорович обнял ее.
- Ну все, Марфа Ивановна, не поможешь уж. Молиться только осталось.
И она молилась. На похоронах молилась, дома. За всех девочек, за графа своего и за Дубривного.
На Шафрине лица не было. Еще после первого гроба, опущенного в землю, не отошел. А тут не просто знакомая девочка, а та, что утром газеты приносила, чай подавала и рубашки его гладила.
Хоронили Анюту в богатом гробу, крест резной поставили. Сиротой она была, поэтому ближе всех к могиле стояли Шафрины. Граф был хмур и грустен, графиня же поглаживала его по ладони.
- Соболезную, - Дубривный оказался рядом с кухаркой.
- Спасибо, Егор Федорович, - она вздохнула, утерла слезу и мысленно взмолилась Богу, чтобы это был последний человек, которого она хоронила.
🍁
У Леры была странная любовь к кладбищам. Оказываясь в новом для себя месте, она всегда заходила в последний приют мертвых. Бродила по дорожкам, осматривая памятники, слушала тишину.
Тишину она любила. Многие говорят, что на кладбищах она зловещая, но не для Леры. Мертвым мало что нужно, особенно упокоенным. А на кладбище призраков писательница никогда не видела.
В Листвянске кладбище было одно, очень большое. Самая старая его часть поросла деревьями, свежие могилы же были как на ладони. По своему обыкновению Лера прогуливалась по центральной дороге, иногда останавливаясь. И вот ее привлекли могилы двух девушек на соседних участках. Обе были голубоглазые и русоволосые, похожие на куколок.
" Марина Ольховская. 12 мая 1987г. — 16 декабря 2011г. Ольга Меньшова. 24 июня 1990г. — 14 августа 2012г. "
Лера поежилась. Обе девушки чем-то напоминали ее бабулю в молодости. Она тоже обладала благородным холодным русым цветом волос и яркими небесными глазами.
" Такие молодые... "
Немного постояв перед оградками, она двинулась дальше, подходя ближе к лесу. Пройдя еще пару сотен метров, она увидела в левом ряду Бориса. Он что-то шептал, глядя на заросшую теперь сухой травой могилу. Будто почувствовав ее взгляд, он повернулся, махнул ей рукой. Лисанская махнула в ответ, подождала, пока он подойдет.
- Гуляешь?- спросил мужчина.
- Да, решила и сюда заглянуть, - девушка пожала плечами.
- Отлично, тогда убьем двух зайцев. Склеп Шафриных не видела ведь еще?- в его глазах снова зажегся азартный огонек.
Лера покачала головой. И они двинулись по центральной аллее.
- Ты давно здесь живешь? - подала голос писательница.
Борис повернул голову. Солнце осветило его правильные черты, заиграло в синих глазах, позолотило светлые волосы, зачесанные назад. Он ведь и правда очень красив. И зрелость добавила ему еще больше шарма.
- Я здесь родился. Прожил до десяти лет. Переехали с мамой после смерти бабушки. Вернулся только в две тысячи девятом, когда получил образование.
- Соболезную, - Лера вздохнула. Она не хотела давить на больное, но Борис отреагировал неожиданно. Его бархатистый смех зазвучал в тишине кладбища пронзительно и неуместно.
- Это было сто лет назад, - отсмеявшись, сказал он, - Скажу прямо, человеком она была не очень хорошим, поэтому ее смерть мало меня расстроила. Даже наоборот.
" Это как надо вести себя, чтобы твой внук думал о тебе так? "
- А ты чем занимаешься?- в глубоких синих глазах она видела искренний интерес. Это ее расслабило. Обычно она не рассказывала о себе, но тут растрепала про учебу в филологическом, про творческий кризис.
- Так вот зачем ты здесь, - Борис хохотнул, - Ну да, атмосферка тут как раз для ужастика. А вот, кстати, и склеп.
Почерневший от влажности и старости гигант стоял в тени деревьев и кустарников. Если бы ее спутник не показал, куда смотреть, то Лера бы и не заметила.
- Ого, сюда давненько не ходили, - девушка присмотрелась, стараясь различить колонны и лепнину.
- Потомков не осталось. А уж после того, как Шафрина признали убийцей, то народ предпочел стереть любое его упоминание. Егор Федорович Дубривный помешал этому. Дом не разграбили, склеп трогать не стали, но и не навещали больше, - Борис стал обходить здание, Лера последовала за ним , прямо через кусты и деревья.
- Если Шафрин погиб на каторге, значит и похоронили его не здесь?
Разин кивнул.
- Инна Шафрина стала последней, кто здесь упокоился, - они оказались у задней стены, где за решеткой окна виднелись пять каменных саркофагов.
Эта картина вызвала в душе девушки неясное зудящее чувство. Она смотрела на каждую громаду, гадая, в какой находилось чье тело.
" Самый светлый, должно быть, Иннин. "
Когда выбирались на дорогу, Лера посмотрела на Бориса и ахнула. Прямо посередине живота на свитере была огромная дырка. Нить тянулась куда-то назад.
Заметив ее взгляд, он тоже посмотрел.
- Да чтоб тебя, - продолжение фразы она не расслышала. Мужчина вздохнул, снял пальто, протянул ей, - Подержи, пожалуйста.
Она послушно взяла кашемировое, пахнущее каким-то легким парфюмом, изделие. Борис в это время стянул свитер. Вместе с ним поползла наверх и футболка, обнажая пресс.
" Он хорошо сложен для того, кто целыми днями сидит в библиотеке. "
Поправив остатки одежды, Разин надел пальто и застегнулся. На улице холодало. Лисанская поежилась.
Борис был истинным джентльменом. Заметив этот ее жест, он сразу же изрек:
- Пойдем в библиотеку, чаю попьем, - предложил блондин. Отказываться девушка не стала. Она правда замерзла, да и в компании библиотекаря ей было довольно комфортно.
Чай был потрясающим, и судя по всему, его Борис любил больше всего. Именно этот запах Лера почувствовала в лесу. Лимон и еще что-то.
Разговор ни о чем окончательно расслабил.
- Можем завтра попить кофе у Эльзы, если хочешь.
" Почему бы и нет? С ним интересно разговаривать. Что я теряю? "
Она согласилась. Обменявшись номерами, они вернулись к разговору о прошлом.
- У тебя было прозвище в детстве?- спросила девушка. Борис поморщился.
- Плесень. Я жил в самом бедном доме, с бабушкой и мамой. Восьмидесятые. Денег почти не было, одежду приходилось донашивать за другими.
Пусть мужчина и говорил об этом спокойно, Лера видела, как в глазах его разверзлась пропасть застарелой обиды. Ой было жаль его всей душой. Их семья никогда не жила так плохо, поэтому она даже боялась представить чувства детей, которые растут без игрушек, книжек.
Его ладонь была теплой. Он улыбнулся ей чуть смущенно.
- В общем, среди других я был изгоем. Сначала только из-за одежды, вечного запаха сырости, а потом еще и из-за поведения, - голос его становился все более бесстрастным, - Я был странным ребенком, делал разные вещи. Как потом выяснилось, когда мы с мамой уехали и оказались на приеме психиатра, у меня была шизофрения.
Лисанская была очень эмпатичным человеком. И сейчас, услышав, что пережил этот взрослый, состоявшийся и красивый мужчина, на глаза навернулись слезы.
Он смотрел ей в глаза, будто в ожидании того, что она сейчас же вскочит со стула и убежит. Но когда этого не произошло, мужчина продолжил:
- Лечение заняло несколько лет, но оно помогло. И вот уже больше двадцати лет я в ремиссии. Смог получить образование, работу. С личной жизнью, правда, не сложилось. Такие диагнозы пугают людей. И плевать, сколько лет ты уже адекватен, главное - запись в медицинской карте.
- Мне очень жаль, Борис. Ты очень интересный человек, - она улыбнулась, подлила еще чаю, - Может, твое предназначение -- нести знания?
- Я тоже себя так успокаиваю, - хмыкнул он, - Уж это у меня получается явно лучше.
Лера хотела сказать, что в этом он великолепен, но не вышло. Послышался сначала стук, а потом в приоткрытую дверь сунулась Леночкина голова.
- Борис Юрьевич, тут молодой человек просит про усадьбу рассказать. Статью пишет, - последнюю фразу она прошептала.
- Журналист?- Разин тяжко вздохнул, поднялся, - Сейчас. Лера, хочешь еще раз послушать лекцию?
" Еще бы. Такую историю можно слушать хоть каждый день. "
Журналистом оказался Арк.
- Надеюсь, вы не против присутствия Валерии? - спросил Борис, когда они обменялись рукопожатиями.
- Нет, - тот покачал головой, мельком взглянув на соседку.
Лера хмыкнула. Она думала, что парень возразит, но раз уж согласился, то проследовала за ними в архив.
Борис рассказывал, показывал, отвечал на редкие вопросы бритоголового, который без вспышки фотографировал документы.
- Портреты не покажешь?- спросила Лера. Борис замер, чуть поморщился, но кивнул.
" Не хочет, чтобы кто-то еще видел их? Почему тогда мне показал? "
Арк равнодушно смотрел на лицо графа, а вот портрет графини вызвал у него некоторые эмоции. Невидимая часть приблизилась к картине максимально близко, будто принюхиваясь, а потом вернулась на место. Глаза мужчины теперь были черными.
" И что это значит? "
Он перевел на нее взгляд, на пару секунд, но девушка заметила, чуть наклонила голову вправо.
- Сколько девушек погибло по вине графа?- спросил он, обернувшись к Борису.
Тот сложил руки на груди, чуть помолчал.
- В те времена пропали, а потом нашлись мертвыми девять девушек.
- Со следами насильственной смерти?
- Судя по документам, что я видел - нет. Пять были найдены замерзшими, остальные стали жертвами волков.
Их диалог был похож на противостояние. Говорили они крайне вежливо, но вот взгляды искрили.
- Тогда причем тут граф?
Борис вздохнул.
- Вы у меня спрашиваете? В те времена люди были суеверны. Тела находили в окружении графского имения. Три девушки были его работницами, еще одна - жена лучшего друга, Егора Федоровича Дубривного. Они все оказывались близко к графской усадьбе перед самой смертью.
- Люди верили в проклятие или что-то такое?- Арк усмехнулся.
- Без понятия. Но после революции, когда усадьбу превратили в школу-интернат, дети видели призраков в доме. Семилетний мальчик сбежал из усадьбы и замерз насмерть, старшеклассница сбросилась с лестницы. Я пытался проверить правдивость этих слухов, но документально это нигде не зафиксировано. Оставались только рассказы. Моя бабушка училась там в те годы, и клялась, что так все и было. Но ей бы я верить не стал. Она давно была не в своем уме, - мужчина говорил об этом с таким лицом, будто вчера не обсуждал с ней то, что ей на фото позировал призрак.
- Понятно. А графиня? - Арк снова посмотрел на портрет Петра Васильевича.
- Ее он точно убил сам. Его подручный вошел в мастерскую и нашел рыдающего графа с молотком в руках. Он сидел перед телом жены, - Борис снова поморщился. Лицо его в этот момент стало даже отталкивающим. Лера чуть поежилась, - Его осудили за убийство, припомнили все пропажи и отправили на каторгу, где он и умер.
Кареглазый кивнул, посмотрел в глаза историка.
- Чтож, большое спасибо за рассказ, - они оказались в коридоре, - Если вспомните что-нибудь еще, напишите.
Он протянул Борису визитку. Тот, не глядя, сунул ее в карман.
- Обязательно, - по его лицу Лера поняла, что не напишет, даже если вспомнит. Что-то очень ему не понравилось во всем этом разговоре.
- Лер, домой идешь? - обратился к ней сосед.
Думать долго она не стала. Почему-то оставаться один на один с посмурневшим Борисом не хотелось.
- Да. Спасибо еще раз. До завтра, - она улыбнулась Разину и отправилась за бритоголовым.