Обманутый

Юля

Они везут меня в Ригу, действуя в обход закона.

У них есть детально разработанная схема.

Этот обрывок информации донесся до меня, пока я тщетно пыталась заснуть, мучаясь от нестерпимой боли в голове. Замерзшие руки судорожно ищут тепла в карманах куртки, но причина не только в низкой температуре. Ощущение пустоты нарастает где-то внутри. Мне приходится столкнуться с жестокой правдой, надеясь всем сердцем, что происходящее — всего лишь сон. Ужасный, пугающий, но сон.

Автомобиль продолжает ехать, водитель крепко держит руль, в то время как двое официантов без умолку болтают.

Уже целых семь часов мы в пути, вокруг непроглядная ночная тьма. На панели приборов светятся цифры, показывающие 00:20.

В кармане я беспокойно поглаживаю большим пальцем помолвочное кольцо, молясь на спасение. Машина меняет направление, и в окне появляются очертания пригородной местности.

— Вот мы и приехали.

***

Навстречу выходят люди, лица которых скрыты темными масками. Их тут целая толпа. Все как один молчат, будто получили строгий приказ не издавать ни звука.

Меня проводят в комнату, где стоит лишь односпальная кровать.

Больше ни-че-го.

Даже окон нет.

— Альберт скоро будет, — сообщает официант, напоследок одарив меня злобной ухмылкой.

Дверь за ним захлопывается и этот оглушительный хлопок застревает в моей голове.

Не знаю, сколько прошло времени с момента, как меня сюда завели, но, когда дверь вновь открылась, я резко подскочила с кровати, моментально пробуждаясь.

Альберт самодовольно улыбается, проходя вглубь комнаты с какими-то бумажками.

— Как самочувствие, милая?

Не обращая внимания на притворное дружелюбие, прожигаю его взглядом, в котором читается вся моя ненависть и презрение. Мужчина садится рядом на постель, но я тут же отшатываюсь, чтобы между нами было больше места.

— Не бойся, Юля, я не наврежу. Намеренно.

— Чего ты добиваешься? — холодно интересуюсь я. — Позволь угадать: все это — последствия нашей договоренности? Я так и думала, что ты ненадежен. Двуличная тварь

— Ну зачем же разбрасываться такими высказываниями? — притворно удивляется он, как будто он само благочестие. — Я ведь делаю все для тебя. Для нас обоих. Ради нашего общего будущего.

Альберт опускает документ мне на колени, и в глаза сразу же бросается выделенный заголовок: «Брачное свидетельство».

— Это шутка какая-то? — резко вскидываю голову, прожигая его гневным взором. — Я ни за что не выйду за тебя!

— Придется, — усмехается Альберт, впиваясь в меня безумным взглядом. — Теперь есть только мы с тобой. У нас начнется совсем другая жизнь, мы воспитаем нашу дочку, что растет внутри тебя. Будем счастливо жить и..

— Заткнись! — кричу я, рвя бумагу на мелкие обрывки. — Повторяю еще раз: я никогда не стану твоей женой! Убирайся!

Вопреки моим ожиданиям, он резко меняет тактику, оставив уговоры и направившись к выходу из комнаты, сказав перед уходом:

— Даю тебе один день на размышление. Сделай правильный выбор или столкнись с последствиями своего неповиновения, Юля.

***

Я просыпаюсь от скрипа, который режет тишину комнаты своей неестественной громкостью. Свет старой люстры освещает комнату. Сперва кажется, что на фоне стресса у меня начались галлюцинации, иначе как объяснить, что стена рядом с кроватью, словно живая, начинает расползаться? Но затем я приглядываюсь и отчетливо вижу, как кто-то раздвигает ее с другой стороны. Значит, это не просто стена, а настоящий скрытый проход.

Не зная, чего ожидать, вскакиваю на ноги, пятясь к двери. Не свожу глаз со стены. Она раздвигается шире, и в образовавшемся проеме показывается силуэт. Сначала не могу разглядеть его в полумраке, но постепенно глаза привыкают, и я вижу мужчину в черной маске внушительных размеров, чье тело мне очень знакомо.

— Сбежать от меня решила, красивая моя?

— Вал?!

Дыхание перехватывает, ком в горле не дает вымолвить ни слова. Слезы, которые, казалось, давно иссякли, вновь наворачиваются на глаза, застилая все вокруг. Но даже сквозь пелену я вижу его.

Он настоящий.

Он пришел.

Все мои страхи, вся моя боль, все отчаяние, которое терзало меня эти долгие часы, моментально отступают, уступив место невыразимому облегчению и огромной, всепоглощающей волне любви. Я бросаюсь к нему и он стягивает маску, захватывая меня в свои крепкие руки, бережно прижимая к себе.

— Я охренеть как переживал, — шепчет мне в макушку, зарываясь лицом в мои волосы. — Скажи, что ты в порядке.

— Теперь да, — выдыхаю я.

— Убью эту мразь к чертовой матери, — его голос приобретает жестокость и решимость. — Но сперва отвезем тебя в безопасное место.

Вал берет меня за руку и ведет за собой через скрытый проход по черному коридору. Свет едва проступает через узкие щели в стенах. На улице рассветает.

— Как ты меня нашел?

— В кольце специальный GPS-трекер. Отследил местоположение, — поясняет он. — Я звонил тебе, но телефон был выключен и сразу понял, что что-то случилось. Оказался прав.

— Альберт хотел, чтобы я вышла за него.

Вал напрягается всем телом, однако спокойно произносит:

— От меня получит в морду и до конца жизни под себя ходить будет, если, конечно, останется живым.

Выйдя на улицу, мы обходим территорию двора через высокие кустарники. Я не вижу ни одного охранника и когда мысленно задаюсь вопросом, куда они делись, замечаю валяющиеся на земле тела.

— Немного психанул, — Вал нежно поглаживает мои костяшки пальцев, продолжая вести следом за собой, прикрывая своим внушительным телом. — Сейчас Тимур подожжет их дом, двери уже заблокированы.

— И Тимур здесь?

— Да, со мной полетел. Он давно мечтал их перехерачить. Ты главное не бойся. Уже все закончилось. На этот раз навсегда.

***
Вал
Несколько недель спустя

Сигарный дым клубится плотной пеленой. Каждый мускул в теле напряжен, словно натянутая струна. В этом зале, где каждое движение имеет вес, а слово — цену, исход предрешен. Здесь начнется масштабная перестановка сил в криминальном мире, и моя роль в этом неизбежна. На столе, длинном и мрачном, громоздятся бумаги, снимки, схемы передела сфер влияния. Это свидетельства грядущей жестокой распри. Каждого присутствующего знаю в лицо, знаю их слабости и пороки, их силу и жестокость. Тишина режет слух, терзая нервы. Слышно лишь мерное тиканье часов, отсчитывающих секунды до неизбежного взрыва. Кажется, даже воздух заряжен электричеством, готовый вспыхнуть от малейшей искры.

Первым заговаривает глава литовской группировки — Лукас. Он является одним из создателей альянса.

— Альберт и Александр мертвы. Возглавлять их часть некому. Это может серьезно сказаться на последствиях для каждого из нас. Тот, кто причастен к смерти должен понести наказание, ибо запрещено посягать на членов альянса.

— Их убил я, — произношу, откинувшись на спинку стула, глядя на старика равнодушным взглядом. — Любой дурак знает, что попытка перейти мне дорогу автоматически означает подписать себе смертный приговор.

В зале повисает звенящая тишина, словно признание прозвучало громом среди ясного неба. На лицах присутствующих отражено изумление, которое, впрочем, тут же сменяется холодной настороженностью. Лукас, сохраняя внешнее спокойствие, медленно затягивается сигаретой, выпуская в воздух сизое облако дыма.

— Ты нарушил правила, — цедит он сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. — Альянс создан для стабильности, а не для хаоса.

— Стабильность — это иллюзия, — отвечаю я, усмехнувшись. — А правила созданы для того, чтобы их нарушать.

В глазах Лукаса вспыхивает гнев, но он сдерживается, понимая, что сейчас не время для открытой конфронтации.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что вам пора идти на хер. Сколько кланов связано с альянсом? До-хе-ра. Результат? Ни-хе-ра. О чем рассуждать, если у Александра и Альберта было ДРИ и при этом они сидели у власти. Кто-нибудь вообще догадывался об этом? Если бы им вдруг вздумалось развязать войнушку, вы, как бараны, пошли бы воевать. Чье это упущение? Или ты знал и молчал, подставляя тех, кто соглашался на договор с вами? Давай, расскажи всем. Очень интересно послушать.

Лукас бросает взгляд на остальных присутствующих, словно ища поддержки, однако их лица выражают напряженное ожидание.

— Да как же так, Лукас? В уставе черным по белому написано, что кандидаты с подобными особенностями не соответствуют требованиям для таких постов, — возмущается один из членов мафии.

Мужчина не отвечает, осознавая, что оказался в безвыходной ситуации. Его репутация, кропотливо выстраиваемая годами, рассыпается на мелкие осколки.

— Это грязные инсинуации, — наконец выдавливает он, пытаясь сохранить видимость спокойствия. — Мы все работали на благо альянса. Нельзя судить о всей нашей работе по единичному случаю.

— Единичный случай? — усмехается Тимур. — Это называется системной ошибкой. Разве не ты должен был быть гарантом их соответствия и следить за соблюдением устава, раз такой дохрена правильный?

— Вот что дальше будет: берешь и составляешь официальное заявление о распаде альянса, начиная с завтрашнего дня, — прямо заявляю я. — Теперь каждая структура будет действовать в пределах своей территории, не влезая в чужие дела.

— Это серьезный шаг, — мнется он. — Откуда в тебе столько самоуверенности, раз приказываешь, что мне делать?

— У кого яйца больше, тот и рулит, старик, — с издевкой отвечаю я.

Хаджиев швыряет перед Лукасом бумагу и ручку.

— Пиши.

Я обращаюсь к остальным:

— Вы все свободны.

***

— Не могу поверить. Ты действительно заставил Лукаса уничтожить альянс его же собственными руками? — Михаил, все еще пораженный, повторно просматривает текст документа, который разослали всем тем, кто раньше являлся частью альянса. — Похвально.

Он с признанием склоняет голову, но я отмахиваюсь, не нуждаясь в признании.

Все это сделал ради Юли.

— Откуда же ты узнал про проблемы Александра и Альберта? — интересуется Михаил.

— Киллер.

— Тогда все понятно. А что касаемо татаров? Нашли?

Я усмехаюсь.

— Да, Левины разобрались прямо на месте.

— Замечательные новости. Теперь я могу сказать, что все проблемы наконец-то решились?

— Можешь, но сильно не радуйся — вдруг сглазишь.

***

Я стою у оконного проема, любуясь, как нежный свет заполняет пространство, придавая стенам комнаты приятный теплый тон. В воздухе ощущается едва уловимый аромат свежей краски и свежести — все совершенно нетронутое, еще не обжитое, но уже пронизанное волнующим ожиданием. Юля расположилась на мягком ковре, бережно укладывая вещи в ящики комода. Ее пальцы двигаются неспешно, как будто она стремится сохранить в памяти каждую деталь: шелковистые пеленки, крошечные носочки, плюшевые игрушки, которые она держит в руках, словно сокровища. Время от времени она прерывается, чтобы убрать с лица непослушную прядь шоколадных волос или взглянуть на меня своими блестящими изумрудными глазами с легкой полуулыбкой.

— Ты закончил передвигать пеленальный столик? — спрашивает Юля.

— Да. В двадцатый раз.

— Что я могу поделать, если никак не могу подобрать идеальное место, — с обидой в голосе произносит девушка.

— Я же не спорю, любимая, — подхожу к ней и опускаюсь рядом, обнимая ее за плечи и целуя в губы. — Ты попросила — я выполнил. Даже если вдруг тебе захочется поставить его в другое место, я без проблем его перенесу.

— Хорошо справляешься, — говорит она, с нежностью прильнув ко мне. На её лице читается удовлетворение.

Мой взгляд скользит к ее округлому животу, где живет наша дочь и в этот момент меня пронзает тихая мысль: очень скоро наш мир станет другим. А пока этот тихий момент ожидания навсегда останется в нашей памяти. Время, когда мы были только вдвоем, но уже предвкушали появление новой жизни, новой главы нашей истории. Главы, написанной любовью, заботой и надеждой на светлое будущее.

***

Мои хорошие, жду всех вас в своëм тг: Варвара Вишневская или же bookVishnevskaya 🍒

Там я публикую множество интересных постов, которые связаны с моими выходящими и будущими книгами 📚

А также там создан чат, где у нас происходит общение напрямую ❤

Если хотите, чтобы новая глава вышла как можно скорее, проявите активность, чтобы я знала, что вы ждёте 🫂