3
Белые стены угнетают. Белые стулья вызывают тошноту.
Сара смотрит на родителей и из последних сил сдерживает слезы, чтобы вновь не заплакать. Она пытается убедить их, что к ней не относятся как с мусором. Что здесь вполне себе неплохо кормят. Что у обвинения нет никаких серьёзных доказательств и что за неё не нужно волноваться, а сокамерниц описывает самыми милыми женщинами, не упомянув о том, что одна из них публично созналась в убийстве брата своего супруга.
— Моя малышка, — шепчет госпожа Маркезини и прикладывает руку к плотному стеклу. Отец поддерживая, обвивает плечи жены и улыбается дочке. — Не волнуйся за нас, все будет хорошо.
— Спасибо вам. — Сара пытается сглотнуть ком и думает о том, как бы поскорее перейти к чему-то другому, иначе она потеряет контроль над собой. — Папа, откуда ты знаешь адвоката Аллена?
— С Оуэном? С ним я практически не общаюсь, а вот его отец — мой хороший друг. Он влиятельный бизнесмен и даже соучредитель нашей кофейни, — увлеченно повествует господин Маркезини. Он заботливо растирает плечи жены ладонями. — Как только мне сообщили о случившимся, то я сразу набрал его. Тем более адвокатское агентство Оуэна и Ноа — одно из лучших в Сакраменто.
— Адвоката Ховарда зовут Ноа? — удивляется Сара, чувствуя, как неприятно напрягаются извилины, отвечающие за память. Она даже ненадолго зависает, пытаясь угадать, где могла слышать данное имя?
Ноа Ховард — звучит до боли знакомо, только вот ничего на ум так и не приходит. Маркезини решает лишний раз не заострять внимание на заносчивом адвокате, вместо этого сосредотачивается на встрече с родителями. Ей нужно продержаться всего лишь 20 минут; затем она поддастся панике, страху и ощущению конца.
****
Кто бы ни был убийцей, он должен хорошо разбираться в технике. Если убийца, конечно же, работает в одиночку.
Они спешно юркают за дверь номера и понимающе переглядываются. Во второй комнате горит свет, слышатся чьи-то шаги — адвокат Аллен кивает напарнику и первый идет впереди. Ноа не спорит; Оуэн старше его, поэтому в ситуациях, подобной этой, он всегда перенимает пальму первенства. Инстинктивно защищает адвоката Ховарда как младшего брата.
Потому что в номере опасно. Сюда может забрести не любой. Может убийца вернулся на место преступления, либо, что маловероятно, но вряд ли возможно, это...
— Сильвия?! Что за.. — возмущённо восклицает адвокат Аллен. Его глаза мерцают недовольством. — Какого чёрта ты делаешь в этой дыре? В такое время и одна?!
— То же, что и вы, — спокойным тоном отвечает прокурор Аллен, поднимаясь с корточек и вновь смотря на очерченный мелом участок комнаты.
— Сильви, я согласен с Оуэном. Одной в такое время ходить небезопасно. Мы все знаем, какие уроды шатаются по улицам, — поддерживает позицию друга Ноа и проходит внутрь комнаты.
Здесь по-настоящему уютно и чисто, даже не смотря на тот факт, что над этим местом целый день порхает команда лучших криминалистов Сакраменто.
— Если верить рассказу Сары, то Эрика Уильямса зарезали вон там. — Оуэн пальцем указывает на выход из комнаты, а затем послушно выглядывает, проверяя свою теорию на правдивость.
Это случилось поздним вечером, почти ночью. Следовательно, в коридоре было весьма нелегко заметить нападавшего. И все же Эрик Уильямс должен был услышать шаги. Как тогда его застали врасплох? И почему он не сопротивлялся? В заключении судмедэксперта нет ни слова о том, что жертва дралась с убийцей. Значит, на него напали со спины...
Ботинок адвоката Аллена натыкается на что-то маленькое. Вещица противно хрустит под подошвой, так что Оуэн с удивлением поднимает ногу и рассматривает маленький беспроводной наушник. Наверное, вот из-за чего Эрик ничего не заподозрил — он попросту ничего не слышал.
— У него остались жена и пятилетняя дочь, — резюмирует Сильвия, ставя книгу на кофейный столик обратно. Прокурор Аллен слишком занята рассказом о произошедшем, чтобы обратить внимание на то, как её муж со вспышкой нагло фотографирует одно из доказательств. — Сегодня я виделась с ними и окружным прокурором. У убитого иногда были не затяжные романы, вполне возможно, что это было убийство на почве ревности.
— Сильви-Сильви, — недовольно сетует Ноа, натягивая латексные перчатки, — а как же презумпция невиновности? Сара может и была его любовницей, но вряд ли она убийца.
— Кончайте сплетничать, — приказным тоном просит Оуэн. — Нам вообще-то запрещено между собой разглашать материалы дела.
— Но ты же первый начал.
— Верно. И первый закончу, — уверенно докладывает адвокат Аллен и крадётся к жене. Но только для того, чтобы обнять. — Попалась. Если бы это был какой-нибудь маньяк или насильник, то давно бы начал приставать. Больше никаких рейдов по местам убийства в одиночестве, идёт?
— Хочешь, расскажу, как я бы тебе ответила, применяя тхэквондо? — Прокурор Аллен поворачивает голову и носом упирается в мужскую щёку. — Начала бы с удара локтём по кадыку.
— М-м, продолжай, — инстинктивно понизив голос, произносит Оуэн практически в губы Сильвии.
Парочка на несколько мгновений забывается. Опьяненные чувствами они беззастенчиво целуются.
— Побойтесь Бога, бесстыжие, — хмыкает Ноа, и закатывает рукава на пиджаке. — Мы всё-таки на месте преступления.
Прокурор Аллен ухмыляется. Стягивает использованные перчатки и нарочно втягивает мужа в требовательный поцелуй, оплетая его шею руками. А тот и не против, лыбясь как мартовский кот и утопая в ласковых прикосновениях.
— Как обычно жду в машине, — возмущённо выдаёт адвокат Ховард, кривляясь и собираясь покинуть место преступления. — И лучше вам тоже поторопиться и не оставлять никаких биологических следов! — кидает он вдогонку.
****
Адвокат Аллен протягивает несколько бумажных страниц, скреплённых сверху скобкой, где отмечены места для подписи. Затем он выхватывает зажатую между пальцев ручку адвоката Ховарда и с самым невинным видом протягивает её девушке. Ноа охает от наглости, ёрзает на стуле и в очередной раз за день корчится. Сару такое зрелище невольно веселит, но ей великолепно удается подавить смешок, сохраняя серьезное лицо.
— Мы должны сообщить Вам, что сторона обвинения запросила провести психологическую экспертизу, назначенную на завтра. Вы должны письменно дать согласие на это.
— Готово! — заявляет Сара и возвращает уже подписанные бумаги и ручку.
— Сегодня мы получим записи с камер видеонаблюдения вашего маршрута. Если мы сумеем доказать, что Эрик Уильямс был мертв до Вашего приезда в отель, то нам останется сочинить правдоподобную речь для защиты. Но ваше дело немного осложнено тем, что убитым оказался племянник председателя совета директоров модельного агентства "Red Angels", поэтому...
— Погодите, адвокат Аллен, кем был Эрик Уильямс? — Сара искренне удивляется, округляя глаза от захватившего разум шока.
Племянник председателя совета директоров в Red Angels? Да меня по стенке размажут! А вдруг произойдёт фальсификация доказательств? Нет, спокойно. Тебе не о чем волноваться, ты ничего не совершала и правда на твоей стороне.
— В суде так же профессионально играйте, что ничего не знали.
— Адвокат Ховард, — сквозь зубы рычит Оуэн, незаметно избивая друга портфелем по бедру. — Прошу, простите его, Сара.
— Всё в порядке, мне достаточно того, что вы взялись за это дело и помогаете, — Искренне благодарит Маркезини, поднимаясь с места и улыбаясь на прощание.
— До свидания, Сара. Берегите себя, — дружелюбно выуживает адвокат Аллен, выталкивая коллегу за дверь со словами «да что с тобой сегодня такое?».
****
Сильвия медленно плетётся по коридору заброшенного, пыльного дома, освещаемого луной между дырами над головой. Прокурор не должна выполнять обязанности полицейского участка, самолично разъезжая и проверяя наводки на убийства. Она и думать не хочет о том, во что наступает подошвой лаковых дизайнерских туфель, выходя в гостиную комнату с аварийно-опасной крышей. В нос сразу же ударяет ни с чем несравнимый запах гниющего человеческого тела, отчего желудок прокурора Аллен затевает войну.
Неужели я действительно нашла кого-то?
Рядом с краем крыши, на диване лежит труп непонятно сколькидневной давности; Её взгляд рентгеном скользит по телу, отчего Сильвию точно пробивает током, и она хватается за стену, прибегая на шестисантиметровых шпильках, к нему.
Прокурор Аллен не знает, откуда набирается столько смелости, чтобы подойти к убитому и, при помощи лежащего в сумке платка, повернуть его лицо. Но когда она видит стеклянные глаза, набухшую кожу и чувствует непередаваемый трупный запах, Сильвия не выдерживает. Она делает несколько поспешных шагов в сторону, падает на колени и позволяет себе опорожнить желудок. По спине проходит беглая дрожь.
Но самое худшее это не то, что прокурор Аллен зарабатывает очередную психологическую травму. И даже не в том, что она видит и чувствует, как за ней несколько секунд наблюдает убийца. Он одет в тот же наряд, который описывала Сара Маркезини — в кепке, с банданой на голове, в широких солнцезащитных очках и маске-респираторе. Убийца медленно шагает, носком дешевых кроссовок отталкивая от себя использованные шприцы, а затем напряженно удаляется к выбитым в комнате окнам.
Потому что самое худшее заключается в том, что она знает убитого.