Casper
— Не пойму, как я на это согласилась вообще, — прорычала Майкен, пристегиваясь на переднем сиденье моей «Ауди».
— У тебя был выбор: сидеть в четырех стенах и сходить с ума из—за Трента, либо развеяться, сидя на пассажирском сиденье в классной тачке. Выбор очевиден же, ну.
Она помотала головой, цокая языком.
— Расцокалась.
— Включи музыку и заткнись.
Ну вот.
Мой план — вывести ее на разговор об оплошностях пятилетней давности — кажется, провалился.
Я подключил телефон к стереосистеме. Выбрал «плейлист дня» и тронулся с места.
Блин. Я еду с ней в одной машине, вдвоем. За окном ночь, которая «прикидывается» утром. Хоть я и предпочитаю крейсировать под звездным небом, но что есть, то есть.
— Мы будем молчать всю дорогу? — спросил я, выруливая на Тростерудваен.
— Да. Таков был уговор, когда ты предложил мне эту нелепую идею. Кто вообще просто так катается бесцельно посреди ночи?
— Я.
А что, мало таких разве?
Из динамиков звучала песня, которой я раньше никогда не слышал.
«Как я уже и сказал, дорогая, я не хочу, чтобы ты оглядывалась на призраков, что остались позади».*
Как точно он озвучил мои мысли. Он, потому что пел какой—то парень. Потом гляну как его звать.
— Слушай.
— Святые небеса... — она вздохнула.
— Пожалуйста.
Я еще никогда так ничего не выпрашивал в своей жизни, на минуточку.
— Тео, мне сейчас и без твоих расспросов хреново.
— На одну хреновину станет меньше в твоей жизни, если поделишься со мной...
Она молчала, глядя в окно со своей стороны, и глубоко дышала.
— Я лишил тебя кого—то. Ты сказала, что тебе не вернуть его. Подумаешь, какой—то мудак исчез из твоей жизни, что с того?
Я говорил крайне спокойно, периодически поглядывая на нее. Мое сердце бешено колотилось от того, что возможно это та самая точка невозврата.
И возможно мы с ней даже подружимся после откровений. Ведь дружба — это когда вы полностью открыты друг другу и доверяете настолько, насколько вы доверяете самому себе.
Я бы хотел сдружиться с ней и оставить глупое прошлое позади. Это был бы просто подарок судьбы, ей богу!
Она окончательно замолкла и напряглась.
— Вернись назад.
— Нет. И пешком ты тоже не пойдешь. Давай без этих драм киношных. Сколько еще ты собираешься бегать от меня?
Она повернулась ко мне и пробуравила меня взглядом. В ее глазах была и злость, и грусть одновременно. Как такое возможно?
— Ты хочешь знать, да? Ты хочешь знать, как испоганил мою жизнь? Хочешь знать про рану, которую я залечивала до встречи с твоим братом? Ты ни хрена не знаешь обо мне, Тео. И видит Бог, я проклинала все эти годы тебя и твою чертову необузданность. А знаешь почему? Потому что я разрывалась несколько лет между тем, чтобы найти тебя и рассказать тебе все, и тем, чтобы найти тебя и придушить к чертям собачьим!
Сказать, что я был удивлен от ее речи, это не сказать ничего.
— Эти загадки закончатся когда—нибудь?! — прикрикнул я на нее.
— Паркуйся.
— Нет.
— Да.
Она отвернулась к дороге.
— Нет, бля.
— ДА!
Она ударила обеими руками по приборной панели так громко, что я испугался, не сломала ли она себе пальцы.
Я сбросил скорость и вырулил вправо к обочине.
— Пожалуйста, Тео. Я влюбилась в твоего брата. Я не знаю, как такое могло случится, но ты последний человек, которого я бы хотела видеть в своей жизни. Пожалуйста.
Все это она произнесла сквозь всхлипывания, положив голову на свои скрещенные руки на торпедо.
— Майкен.
— Его звали Каспер, — начала она,— И эти голубые глаза до сих пор снятся мне, и вряд ли я когда—либо перестану видеть его в своих снах.
— Даже несмотря на то, что у тебя есть Трент?
— А причем тут Трент? У Каспера были твои глаза, — она уже плакала во всю.
— Это как? — озадаченно спросил я.
Ее тело содрогалось от плача.
Я нагнулся к ней и обвил ее трясущееся от рыданий тело. Притянул ее к себе — она даже не сопротивлялась. Я прижал ее к себе, убрал с ее лица мокрые от слез волосы. Майкен негромко рыдала, уткнувшись носом мне в грудь.
Моя толстовка будет в ее соплях.
— Этот Каспер настолько похож на меня? Вы расстались из—за меня?
Она легонько ударила меня несколько раз кулаком в грудь.
— Ты такой глупый, Лерой. До чего же ты глупый.
Ну, здравствуйте. Может и глуповат, но точно не тупица.
Я лишь улыбнулся на это и отпрянул от неё. Вернул руки обратно на руль и негромко сказал:
— Давай лучше прокатимся, мне тяжело смотреть на твои слёзы.
Я стартанул довольно-таки резковато, но спокойной мою езду не назовёшь.
Майкен подняла голову. Ночное небо освещало салон машины, поэтому ее страдальческое личико я легко разглядел. И мне стало так дурно от увиденного. Как я сломал ее жизнь и причем тут какой—то Каспер?
— Ему был год, Тео... Твой сын перестал дышать в год и два месяца.
* Dermot Kennedy – Young & Free