Клин.
Холодный зимний день, такой же серый, как и многие другие. Отсутствие снега нагоняло тоску. Скоро новый год, в котором ты опять почувствуешь себя жалким, не способным изменить себя.
На небе я увидела птиц, они летели большим рассыпчатым клином. Я всматриваюсь в их полет, они кажутся такими свободными. Каждая птица летит своим темпом: кто-то часто машет крыльями, беря расстояние короткими рывками, кто-то летит плавно, варьируя между другими птицами– все выглядит так, будто какой-то странный незнакомец перемешивает середину клина, позволяя впереди летящим птицам передохнуть в конце.
Спустя время, я замечаю последнюю птицу, она летит в самом конце, чуть отставая. Ее взлёт кажется неравномерным и немного сбитым– будто ещё немного и она упадёт. Она прямо надо мной. В голове туманом наплывают мысли, что случится дальше.
«Она ослабла..–говорю себе. – Она останется здесь, и когда придут крещенские морозы, она заснёт. Мягкое оперение разлетится в воздухе. Исчезнет. Мы всегда приходим к итогу, подводим черту нашей жизни, но я так громко слышу, как часто машут ее крылья, предсмертная агония заводит сердце в бешеный пляс. Я слышу, она зовёт впереди летящих – ей не помочь, в моей голове раздаётся гул отчаянных мыслей, она хочет жить...»
Вот, сейчас, крылья больше не способны ловить ветер, они складываются.
На нашей улице, где нервозный свист города переходит в бездонную тишину, где только собачий вой раздаётся средь хуторского дня, я совсем одна, как эта птица. Я не могу на неё смотреть: это так больно видеть себя, смотреть ввысь в туманное зеркало, меняющее мое мнение о себе. Я чудовищно слаба и мне все чаще хочется найти спокойствие. Что, если б эта птица позволила к ней коснуться? Я бы нашла себе друга, возможно, единственного на этой пустой улице.
Тишина.
–Ну почему вы все так равнодушны?!– кричу я, тонкая черта перечеркнута. – она сейчас упадёт, это конец! Если вы забудете ее здесь, оставляя в прошлом, разве сможете потом жить? – я жмурю глаза от нахлынувших слез, в глазах темнеет и я, уже не слыша себя, шепчу: исток находит здесь конец...
Я падаю на бок. Резкая боль инерцией перехватывает мое дыхание и сжимает грудь. Громкие стоны в глуши городских окраин разносятся эхом, всхлипы делают меня ещё более обессиленной, и не в силах полнятся я поворачиваюсь на спину.
Сквозь слезы я размыто вижу птиц на лилово-серых разводах. Мои глаза не находят ее, ту самую...
Клин рассекал небо, пока я лежала на сырой земле, а в конце, треугольником, четыре птицы помогали друг другу: они менялись, летели так, чтобы серо-бокая птица смогла лететь с ними.
Мое лицо озаряет слабая улыбка.
Я одиноко смеюсь и смотрю им вдаль. Кожу морозит предвечерняя сырость, но внутри мне тепло.