Глава 4
У этого мужчины все части тела были маленькими, узкими и тонкими. Обычно у того, у кого узкий нос или тонкие плечи, была какая-то утонченность, а у него даже этого не было. О нем сказали, что он «бестактный книжный червь». Вначале он придирался к тому, что кисэн слишком молода или стара, но стоило им войти в комнату, как у него было только одно желание: заставить ее остаться на всю ночь. Несчастная его жена, наверное, по ночам, раздвинув ноги, считала узоры на потолке. Полагая, что у них сексуальная несовместимость, он, вероятно, довольно часто упрекал в этом свою безгрешную, несчастную жену. «Но какой будет толк от того, если человеку, не умеющему играть, преподнесут редкостный и драгоценный музыкальный инструмент?» — подумала мисс Мин, глядя на его невзрачный вид. Возможно, что именно по этой причине кисэны больше любили плейбоев и любителей поволочиться за юбками. Эти-то уж как минимум знали, что надо сделать, чтобы доставить женщине удовольствие. Они умели обращаться с ней, могли проявить заботу о ней.
Она, словно мать, обнимающая своего сына, широко раскрыла руки и прижала его к груди. Он, у кого, как она успела заметить, была белая и мягкая кожа, засуетился. «Он как малыш, — мелькнуло в голове, и она невольно улыбнулась, — который, еще не научившись ходить, захотел бежать на сто метров».
Руки древних кисэн, словно очиток ранней весной, протянувший свои корни, высунулись рядом с ее рукой и стали похлопывать его узкую спину. «Прошу вас, не делайте так, — попросила она их, — он ведь мой гость». Размахивая руками, отталкивая надоедливые руки древних кисэн, она обнимала его слегка влажную, с проступившими каплями пота, спину. Это была ночь без звезд и луны. Ночь, в которой шел мелкий моросящий дождь и промокшая сова резко ухала глухим и хриплым голосом в бамбуковой роще.