ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ «Коридор Неимённых»
Всё началось с книги, которой не было.
Ларэйн проснулась с ощущением — что-то зовёт. Не голос. Не звук. Просто знание: сегодня она должна идти. Куда — не знала. Но ноги знали.
Хранитель молчал. Он не исчез — он стал фоном её дыхания. Присутствием. Пульсом. Вэйр теперь не был «он» — он стал её частью, старшей, древней, молчаливой.
На столе лежала бумага. Чёрная. С выдавленным серебряным текстом:
«Если ты назвала меня — теперь ты должна пройти туда, где нет имён. Там — ты узнаешь, зачем они тебе были даны.»
Подписей не было. Только гравировка внизу:
Печать Забвения. Однажды — её коснёшься.
⸻
Коридор Неимённых не упоминался в учебниках. Ни в слух, ни в шёпотах. Лишь на стене старой лестницы Ларэйн однажды увидела выцветшую надпись:
«Не все, кто не названы, хотят быть узнанными. Некоторые — помнят лучше без слов.»
Она знала, где он. Точно. Интуитивно. Как будто когда-то уже шла туда, но в теле не своём.
Хранитель не пошёл с ней.
Он только сказал:
— «Если я войду — ты не услышишь, что должны сказать тебе. Там не место для тех, кто уже имеет форму.»
Ларэйн шагнула за последнюю дверь Скалистого Крыла.
⸻
Первое, что исчезло — звук.
Она не слышала своих шагов. Сердца. Дыхания. Как будто вошла в комнату до начала времени.
Свет был... не свет. Пространство светилось как ткань, если по ней провести пальцем. Из стены в стену тянулись имена — не написанные, врезанные. Каждое — незавершённое.
Ларэ...
Эли...
Вер...
Она шла вдоль стен. Ничего не касалась. Но в голове звучал звон — как эхо от забытых звуков.
И в глубине — дверь. Без ручки. Без петель. Просто пустота.
Она коснулась её.
⸻
Вспышка.
Она — в комнате. Маленькой. Голые стены. В центре — стул. На нём — Ренса.
Руки связаны чернильными нитями. Глаза открыты, но взгляд — пустой.
Рядом — женщина. Лицо скрыто. Только голос:
— «Ты звала её. Она пошла. Теперь она — звено. Если хочешь её вернуть — скажи её имя.»
Ларэйн сделала шаг вперёд.
— «Ренса Лоранн.»
— «Нет. Это её данное имя. А ты должна сказать внутреннее. То, что спит в её голосе, но не звучит.»
Ларэйн подошла ближе.
Присела. Взяла руку Ренсы. Холодную.
— «Прости. Я не знаю. Я не знаю, кем ты была до нас.»
Ренса не ответила.
Но в её зрачке отражалась звезда.
И тогда Ларэйн поняла.
⸻
— «Ты была... Илла. Та, что держала свет в ладонях. Та, что умерла в первом падении Академии. Ты не родилась, ты — была призвана. Я называю тебя — Илла.»
Слова дрогнули. Воздух загудел.
Женщина за спиной исчезла.
А Ренса — упала на бок, в Ларэйн.
Слёзы. Горячие. Живые.
— «Ты... услышала...»
— «Ты кричала.»
— «Я боялась, что не вернусь.»
— «Теперь ты здесь.»
⸻
Они вышли вместе.
Ренса — слабо держалась за стену. Но в глазах — свет.
Вэйр ждал у выхода. Его силуэт дрожал, как дым, но взгляд был чётким.
— «Ты дала имя не тени. А свету. Это редкое колдовство. И опасное.»
— «Ты знал её имя?»
— «Нет. Только она могла его вернуть. Но ты — была голосом.»
⸻
С тех пор Ренса не отходила от Ларэйн. Не из страха. Из признания.
Между ними возникло нечто новое. Не просто дружба. Не магия. Не романтика. Что-то древнее. Как связь между двумя половинами разорванного круга.
И однажды, когда они сидели у окна, где росли белые лишайники на стекле, Ренса сказала:
— «Ты теперь не просто ведьма. Ты — хранилище. В тебе имена тех, кто боялись быть назваными.»
Ларэйн кивнула.
— «Но я не знаю, сколько смогу нести.»
— «Столько, сколько сможешь не потерять.»
⸻
А ночью Ларэйн снова получила письмо.
В нём не было слов.
Только образ.
Девочка — в лесу. На коленях. Смотрит вверх.
И голос:
"Ты называла других. Но каково будет — назвать саму себя? Ту, что была до тебя. До тела. До имени."
Подпись:
«Второе имя ждёт. И оно — не твоё.»