Он шёл через зал — от входа, через толпу, через дым и неон — и люди расступались. Не потому что он толкал. Не потому что просил. А потому что его тело — даже здесь, даже в атласной рубашке цвета мокрого асфальта, в чёрных брюках, без экипировки, без шлема — излучало ту первобытную угрозу, от которой у людей срабатывал инстинкт. Как от волка, зашедшего в овчарню.
Атласная рубашка — расстёгнута на две пуговицы. Ключицы — резкие, как у скульптуры. Волосы — чёрные, зачёсаны назад небрежно, без старания, с той ленивой элегантностью, которая дороже любого стилиста. Скулы — острые в мерцающем свете. И глаза — тёмные, хищные, рассеянно скользящие по залу, по лицам, по барной стойке...
Секунда.
Их взгляды встретились.
Комментарии